Где-то посреди ночи

      Пустая кухня. Одинокая, грустная, и ее наполняет только лишь наша «дружная семья». Я, Молли, Анжела и Кирилл. Мы все общаемся друг с другом обо всем, о чем только можно, и одновременно ни о чем. Поздний завтрак. Нас все устраивало.       Кира уставший, сидит, смотрит в одну точку, пережевывая свой йогурт. Он сказал, у него была сегодня тяжелая смена. Я очень хочу ему верить, если честно.       Анжела бодрая, как будто у нее все более чем замечательно. Она «при параде», укладка, макияж, все остальное, и, в целом, довольно радостная.       Молли тоже уставшая, как и Кирилл. Тоже смотрит в одну точку. Без макияжа, без всего, просто обычная девушка, не та, которую я видела ранее. Она очень уж красивая без косметики, и ей так, честно, идет больше.       Ну а я… а что «я»? Я ничего.       — Слушайте, — после незначительной паузы в разговоре говорит Анжела. — вам не кажется, что гарью воняет?       — Кстати, есть такое, — соглашается Молли. Я замечаю, как Кирилл напрягся.       — Я тоже заметила, — киваю. Гарью и правда немного воняло, и, казалось, это с улицы, ведь окно было открыто.       — Блять, — Кирилл встает со стула, а затем пулей летит на балкон, выглядывая вниз. — Блять!       — Что такое? — я испуганно смотрю на своего парня. Все страхи смешались.       — Где мой телефон?… — растерянно говорит Кира. Ищет глазами предмет, и когда находит, тут же набирает чей-то номер. — мы горим!

***

      А дальше все, как в тумане. Крики Анжелы, которая пыталась не паниковать, но получалось плохо, злая на Кирилла Молли: она, видимо, поняла что-то, испуганный Кирилл, который явно понимал, что так произойдет, ведь шока как такового не было, и пожарные, много пожарных.       Надо отметить, что люди приехали быстро, и потушили всё тоже. Дом не успел даже начать гореть изнутри, зато снаружи, со стороны поля, еще как пострадал. И повезло, что он был не деревянным.       Но это не главное. Я понимала, что дом не мог загореться сам собой, что невозможно было это событие без участия других людей. Но вопрос: кто? И, самое главное, почему.       Пока мы стояли на улице, провожая пожарных, Кира смотрел на меня своим самым глупым взглядом, как будто я ничего не понимаю. Но я и правда мало что поняла.       — Мы уезжаем, — Кирилл будто в бреду. — я верну им долг, но мы уедем, — мотая головой в стороны, говорит парень. Молли непонимающе смотрит на него.       — Кир, что ты несешь? Какой долг, куда уедем? — я пытаюсь его успокоить, поглаживая по спине, когда подходит еще и Анжела.       — Ну, Кирилл, рассказывай, кому ты так насолил, — Анжела девушка неглупая. Сразу все осознала. И Кирилл попросил нас зайти в дом, чтобы рассказать.       Мы поднялись в комнату Молли. Там же Кира садится на диван, опустошенным взглядом окидывая помещение.       — Завтра же уедем на поезде в Питер, — начал диктовать план действий он. Я никогда не видела его… таким. — Ты, Анжела, остаешься смотреть за домом.       — Это-то понятно, — девушка кивает. — а что случилось-то?       — Я… — Кирилл опускает голову. — мне кажется, я сойду с ума, — я сажусь рядом с ним, пытаясь его обнять, но он отстраняется. — в общем, это всё из-за работы. — со вздохом Кира начинает свой рассказ. — я задолжал крупную сумму, — ему тяжело об этом говорить, но с каждым словом мои зрачки всё сильнее сужаются. — не смог толкнуть товар. В общем, да, я был чем-то вроде барыги, — и тут мне стало неприятно. Я отодвигаюсь от Кирилла, осуждающе смотрю на него.       — Ты наркоту толкал? — переспрашиваю. Не могу поверить, что он мне соврал.       — Да, — кивает. — я… я думал, я смогу заработать. — переводит на меня взгляд. — Не смотри на меня так, малышка. Я знал, на что иду. Я не думал, что у меня не получится.       — Кира…       — Не пытайся меня понять, не получится. — отмахиваясь, перебивает меня он. — Никто из вас меня не поймет. — узнаю старого Кирилла. — Нам надо залечь на дно на какое-то время, — вздохнул. — в общем, у меня есть двушка в Питере. — встав с дивана, парень смотрит снова на меня. — И да, у вас нет выбора.       Внутри что-то треснуло, разбилось. Я не хочу покидать этот дом. Не хочу уезжать. От шока глаза намокли. Вернуться бы в ту беззаботную жизнь, что была несколько лет назад… вернуться бы хотя бы на месяц назад. Просто бы вернуться. Сказать Кире, что мы сможем все вместе, без всякой грязи. Но уже поздно.       Парень вышел из комнаты, с грохотом захлопнув дверь и по пути набирая чей-то номер, видимо, «улаживать проблемы». И я заплакала.       — Пиздец. — говорит Молли, опуская голову. Мой сентябрь сгорел.

***

      Я успела проплакаться в комнате Молли, пока обе девушки меня успокаивали, но меня не покидало странное чувство. Кира обманул меня. В своей глупой голове я пытаюсь его оправдать. Может, он и правда хотел как лучше? Может, не все так уж плохо? Да ладно, Люся, плохо. Мы чуть не сгорели, а теперь переезжаем.       Я стою перед входом в нашу с Кириллом комнату, понимая, что сейчас нам либо предстоит хорошенько поговорить, либо просто молча помириться, либо что-то решить.       Дверь невесомо открывается под моей рукой, и я вижу Кирилла, сидящего на подоконнике. В руках у него сигарета. Он смотрит в окно и думает о чем-то своем. В комнате пахнет табаком и вишней.       Я без лишних слов закрываю за собой дверь, а потом иду к своему парню, думая, как бы начать тяжелый для нас разговор. Кусаю губы от волнения. Кира разворачивается, смотря теперь уже на меня опустошенным взглядом.       — Я… — хочу что-то сказать, но глаза опять намокают. Они всё ещё красные от слез. — Кира, ты… — тихо говорю, но не понимаю, что хочу до него донести.       — Прости. — сухие извинения, которые кажутся мне неискренними, как будто сказанными просто для того, чтобы я отстала. — Я взял билеты на поезд на завтра. Долг вернул. Надеюсь, за несколько месяцев они успеют забыть о моем косяке.       Мне хочется провалиться сквозь землю. Я касаюсь ладонью колючей щеки Кирилла, поглаживая её, а потом смотрю ему прямо в глаза. Помню, как раньше боялась это делать, да и сейчас ничего не изменилось. Кроме того, что своего парня я больше не шугаюсь.       — Оставим всё позади, хорошо? — вздыхает Тимошенко. В его глазах столько боли, будто огромная гора разбитого стекла, по которой нужно пройтись. — я бы не хотел больше к этому возвращаться.       — Да… да, — киваю. Мысли все о плохом.       Всё пройдет. Боль пройдет. Но скучать по этому дому я буду. Мое любимое место, я его люблю больше всего на свете, но без Кирилла оно будет пустым. И без меня тоже. Ехать в неизвестность не хочется, но придется. Жаль.