Где-то посреди ночи

***

      Как всегда. Угрюмые стены помещения давят на сознание. Я нахожусь в очередном своем сне, и уже даже представляю, что будет дальше.       Мое тело парит в пространстве, пока я нахожусь посередине горящей комнаты, принадлежащей мне и Кире. Пламя охватило её всю. Внезапно я теряюсь, а потом падаю на пол, больно стукнувшись головой о жесткую поверхность.       Зачем мне оставаться тут? Хочется сбежать. Но всё горит, в том числе и дверь, что закрыта, вроде как, на замок. Я не могу найти в себе силы, чтобы встать. Некрасивое, ужасные языки пламени скоро доберутся и до меня.       Ну, вот и пришел мой конец. Но это пока только во сне, верно?       Учитывая даже то, что я осознаю, что все происходящее вокруг — неправда, мне все равно искренне страшно за свою жизнь. И что делать, чтобы проснуться, я не представляю.       — Ну, страшно тебе, да? — слышу я сзади. Еле как нахожу в себе силы, чтобы повернуться к окну, от которого и исходил звук. Огромный, высокий человек с лицом Киры разговаривает со мной. — Не бойся, — оно улыбается своей самой некрасивой улыбкой, так, что видно огромные клыки. — Кира тебе не поможет.       Последняя фраза въелась мне в мозг, забралась под кожу, мне захотелось, закричать. Стало страшнее в разы. Эти слова когда-то сломали мне жизнь.

***

      Станция. Мы только собираемся сесть в поезд, но я уже понимаю, что безумно скучаю по нашему дому. Всем, кроме меня, казалось, плевать на переезд.       Мы прощались быстро. Анжела была расстроена тем, что нам пришлось уехать, она провожала нас с грустным видом, но, видимо, даже саму девушку сейчас придется оставить позади, в воспоминаниях. С домом я почти и не попрощалась. Не обошла его даже на прощание. Но комнату нашу с Кирой я хорошо запомню. Моя родная, любимая комната… тут мне правда нравилось.       Всю дорогу мы молчали, Кирилл не пытался нас утешить, ему было все равно, он думал о чем-то своем. Наверное, о проблемах и долгах. Молли смотрела на рельсы пустым взглядом, не собираясь также ничего говорить. Ей будто даже нравилась перспектива жить в Санкт-Петербурге, ведь по ее давним рассказам я знаю, что это была мечта девушки. Питер, и правда, красивый город, но я не знаю, почему людей туда так тянет. Мне наша Кроличья Гора, или как её там, была роднее. Да даже Москва.       Ехать будем, конечно, днем, приедем вечером, значит посплю я вряд ли. Предчувствие, как я буду торчать в поезде с этими двумя молчунами мне не очень-то нравилось, но делать было нечего.       Мы заходим в поезд. Наше купе, как всегда, отдельное, выкупленное, и ни одного лишнего человека там не было. Наше расположение было как тогда, год назад, я внизу, слева от окна, а Кира справа, ну а Молли, как всегда, надо мной. Я принялась расправлять постельное белье.       Когда с этим было покончено, я просто легла, сняв кеды и вытянув ноги. Поездка обещает быть скучнее некуда.       — Не засыпайте, щас еду принесут. — пробормотал Кира так, словно мы и не должны были услышать его речь.       — Мне плохо, — говорю я.       Плохо и правда было. Было настолько, будто я на месте умру. Но этого, к слову, так и не случилось. Я лежала, смотря в койку Молли так, будто мне совсем разонравилась жизнь. Отчасти, так и было.       Хотелось обнять кого-то. Просто-напросто уткнуться кому-то в плечо, чтобы меня поняли, пожалели, как это было раньше. Но этот «кто-то» сейчас сидит и смотрит на меня усталым взглядом, даже не думая подходить.       Когда нам принесли еду, а именно — три салата, я решила, что сегодня все-таки поем. Я была правда очень голодна, но и салат был совсем легким.       Когда мы поели, я просто уставилась в окно. Не хотелось ровным счетом ничего. Ни на новую квартиру в Питере, никуда. Только обратно домой, разве что.       Куда бы я ни пошла, везде одиноко и пусто. Везде бардак.       — Что смотришь? — спрашивает у меня Кира. Я и не заметила, как перевела взгляд из окна на него.       — Ты… — я хотела было что-то сказать, но потом посмотрела на верхнюю полку. Молли уже спит, посапывая. — ты красивый. — выпалила я, тут же смутившись.       — Выкрутилась, — Кира улыбается, но в его глазах давно всё погибло. Взгляд пустой. — и давно тебя на комплименты тянет?       Я опускаю голову, разглядываю теперь уже свои колени в клетчатых штанах Кирилла. Мне не хочется отвечать. Я не знаю, чего я боюсь. Наверное, что он разозлится.       — Долго молчать будешь? — вставая со своей полки, Кирилл быстро пересаживается ко мне, толкая меня к стенке, садясь ближе к столику. — подвинься.       — Не толкайся, — буркнула я, отворачиваясь от своего парня.       — Да, лучше бы молчала, — он рассмеялся. Именно в такие моменты я понимаю, что он все-таки меня не разлюбил. Все также пытается что-то спасти.       — Это тебе лучше молчать, — я пихаю его в бок.       — Ого, как заговорила, — он продолжает тихо смеяться. Да, ему бы сейчас снять стресс как-нибудь, потому что он уже проявляется этой странной защитной реакцией.       — Кира, — я кладу голову ему на плечо. Он вопросительно смотрит на меня. — Я люблю тебя.       Он замирает. Улыбка сползает с его лица. Смотрит на меня своим зачарованным взглядом, как будто его заморозили.       — Я… — Кира растерялся. — и я.

***

      Такси. Рассматривать Питер из окна было, признаю, более, чем классно. Я вижу огни в красивых старинных зданиях, и всё выглядело, я бы сказала, даже роскошно. Мы ехали не сказать, чтобы долго. Опять же, пугает меня эта неизвестность. Тут будто бы мне не место.       Молли восторженно рассматривала всё вокруг. Ей искренне нравился этот город, её сюда тянуло. А меня… а меня нет.       Мы вышли из машины. Перед нами возвышался многоэтажный дом, но этажи я посчитать не успела. В принципе, выглядело всё не так уж и плохо. Когда мы зашли в лифт, я увидела, что мы едем на восьмой этаж, что был, к слову, предпоследним.       Квартира — двушка. Внутри красивые, светлые стены. Ремонт отличный. Прихожая была не сказать, чтобы маленькой, прямоугольной, и тут было пять дверей и лестница. Одна дверь — входная, через которую мы и зашли, вторая — в ванную, которую я сразу пошла осматривать. Совмещенная с туалетом. Это, наверное, плюс. Третья дверь вела в еще одну уборную. Четвертая, что была напротив нас, вела в кухню, и там было очень даже просторно. Поверить не могу, что тут теперь мы будем жить…       В помещении был диван с телевизором у окна, и, конечно, сама кухня со столиком и стульями напротив. Ничего особо интересного, кроме крытого балкона, на котором тоже был, в свою очередь, диванчик и столик.       Пятая же дверь вела в небольшую комнату, что являлась спальней, потому что у окна стояла большая кровать, напротив нее — письменный стол и компьютерное кресло, дальше комоды и шкафы.       — Ну, Молли, — говорит Кирилл, тяжело вздыхая. — тут будешь жить ты.       — У меня будет своя комната? — она заулыбалась, явно очень обрадовалась. Да и кто бы на ее месте не обрадовался…       — Ага, — Кира кивает.       А дальше мы поднялись вверх по винтовой лестнице, где была, видимо, вторая спальня — моя и Киры. Но тут я увидела лишь помещение, похожее на прихожую, а потом и дверь, за которую мы зашли, и увидели большую, светлую комнату.       — Добро пожаловать, — Кира ставит наши чемоданы на пол, и я осматриваюсь.       Кровать всё также вдоль стены, в середине которой было окно — прямо напротив нас. Над кроватью висели разные постеры, как Кирилл любит, а ещё искусственные лианы, которые только украшали пустое пространство.       Справа меня, на стене, был телевизор, что висел ровно над длинным и широким письменным столом с, почему-то, двумя стульями. Дальше шли шкафы с множеством книг, а потом три гитары, одна акустическая, одна электро и одна бас.       Около стены, что служила перегородкой между «прихожей» и комнатой, были стеллажи с, почему-то, обувью, и кучи вешалок с одеждой. У той стены, что была слева, к которой и было прижато изголовье кровати, был еще один небольшой стеллаж и тумбочка. Остальное место заняло одно только кресло, и ещё одно подвесное, напоминающее гнездо. И, конечно, маленький столик.       Я увидела ещё одну дверь на балкон. Тоже крытый. Когда зашла туда, увидела ещё один маленький письменный стол, и немного коробок. На полу был махровый ковер. Была также ещё одна дверь, но она уже была, судя по всему, на какую-то часть крыши.       — Тут мы будем спать? — сразу задаю вопрос своему парню, что устало улыбается, кивая. Теперь я понимаю, почему он так не хотел продавать эту квартиру. Она и правда слишком хороша.