Где-то посреди ночи

      Мне от всего становится плохо.       От Коли. Осознание того, что возможно когда-то ему станет на меня плевать. Станет же? Коля… мы познакомились так случайно, но стали очень близки.       В этих отношениях не было даже намека на романтику. Простая дружба. А потом кто-то говорил, что дружбы между парнем и девушкой нет. Это неправда. Мы с Колей — пример для подражания. Часто созваниваемся по фейстайму, разговариваем обо всем, о чем только можно, поддерживаем друг друга. Видимся, когда выпадает возможность. Ценим друг друга. И я правда боюсь, что когда-то всё рухнет. Моей мечтой было бы оставить с Колей всё как есть.       Он странная личность. У него другое мышление, другие взгляды на жизнь, другая вера. Он не такой, как я, но мы принимаем друг друга такими, какие мы есть. И даже сейчас… Коля выслушивает меня. Коленька. Спасибо тебе за то, что ты рядом.       От Молли. Она очень хорошая, но снова мой панический страх мешает мне жить. Я боюсь, что когда-нибудь человек, заменивший мне сестру, предаст меня. Подставит. Я не знаю. Нет, нет, я доверяю Молли и остальным, но эта грёбанная паранойя… бесит меня.       Меня не вылечишь таблетками, ведь даже мой врач не знает, какой у меня на самом деле диагноз. Мне сказали, что позже надо будет приехать на клинический разбор. И тогда… я узнаю, что со мной происходит. Но это лишь после восемнадцати.       Становится плохо и от Жени с Матвеем. А вот от них… от них мне реально просто ужасно. Мерзко. Фу. Матвей оказался слабохарактерной личностью, раз уж так нагло изменял своей второй половине, а Женя просто глупа, ведь, казалось, что души в своем молодом человеке не чаяла.       От Лёвы и Анжелы. Потому что… потому что не звонят, не пишут… Анжела всегда казалась мне стервой, но если копнуть поглубже, выясняется, что она уж очень добрая натура. Красивая сама по себе и внешне, и внутренне. Просто запуталась. Носила оболочку.       А Лёва не такой. Он болен, его сознание нарушено, его мысли забиты галлюцинациями, да и глаза и уши тоже. Он вряд ли хочет жить, вряд ли хочет делать что-то, а писать мне — тем более. И дураку понятно, что это ему незачем. Кирилл сказал, что у него с ним вражда еще совсем давно. С больницы. Удивительно, но психопат и шизофреник совсем не сдружились. Ненавидели друг друга задолго до меня. И двоих можно понять. Но хотелось бы услышать полную историю.       И, наконец… Кира.       Кира был добр ко мне в последнее время, но мне паршиво от того факта, что он всё держит в себе. Не делится, не рассказывает. Молчит. Я знаю, что ему хреново, потому что это видно. От наркотиков его по прежнему ломает, вспышки агрессии меняют сознание, и иногда мне даже кажется, что он видит галлюцинации, как и мы с Лёвой.       Интересно, Кира любит меня или воспринимает как должное, ведь теперь мы связаны навечно? Может, ему жаль меня? Может, это не любовь вовсе.       — Нет, ну, я так не считаю, — про Киру я, оказывается, рассуждала вслух. А Коля всё слушал и ждал, когда я закончу и он сможет объяснить свою позицию. — Кирилл, конечно, долбоеб еще тот, но не настолько. Я думаю, что если бы ты была для него должным, он бы хуесосил тебя. Сама посуди.       — Но…       — Никаких «но». Он тебя любит. Это ты просто глупая.

***

      — Я отойду, — понимаю, что мне бы хотелось умыться сейчас ледяной водой, потому что слишком много плохих мыслей нахлынуло на меня. — в туалет.       — Давай, — Коля кивает. — я тебя там подожду, — указывая в сторону комнаты, где находились остальные, говорит он.       И вот я, опустив взгляд, подхожу к двери в уборную. Почему-то шум в моей голове сменился на непонятные шорохи, а после и вздохи. Я… не понимаю, галлюцинации ли это.       Поднимаю глаза. Смотрю в упор. Раздается стон. Негромкий такой, обрывистый, будто кому-то в процессе рот заткнули. Так. Это же в реальности происходит?       Дергаю за ручку двери — закрыто. Дергаю еще раз: на случай, если мне показалось. Нет, и правда заперто. Кто там?       В голову закрадываются самые плохие мысли. Сразу понятно, что там Женя. Женя и… Матвей? Или…       — Тише, — слышу за дверью. И этот голос я узнаю из миллиона. И это слово «тише», очевидно, тоже. И эту манеру. И…       И это не Матвей.       Это. Мой. Кира.       Раздается еще один стон. Стон Жени. Женя, блять, трахается с Кириллом прямо за этой дверью. Я не могла себя накрутить. Голос не принадлежит Матвею. Всё указывает только на одно.       Предательство. Измена. Он изменил своим чувствам. Если они у него, конечно, были. Променял меня на Женю. Да, она, может, красивее меня, может, веселее, но… разве я заслужила это?       Я прижимаюсь к противоположной стене. Мне становится правда очень плохо. Скатываюсь по ней. Из глаз даже не льются слёзы — удивительно, ведь в любой неприятной ситуации я рыдала. Время идет, я осталась одна.       А Кира… будто улетел от меня. И даже не вспомнил.       Я собираю все силы и всю горечь в кулак, и этим же самым кулаком начинаю тарабанить в злосчастную дверь, перед этим встав на ноги. Нет. Я поймаю его сейчас на измене. Я знаю, что я прощу его за это. Мне придется простить. Иначе мне не жить. Но… я хочу хотя бы увидеть стыд в его глазах. Хотя бы каплю. Хотя бы сожаление. Или ненависть к себе. Хоть какие-то эмоции.       Я стучу громче и громче. Слышу, как они копошатся в помещении. Слышу, как одеваются наспех.       — Ты чего делаешь? — эта фраза заставила меня на секунду остановиться, ведь кто-то подошел сзади. Я оборачиваюсь. — Бля, ты чего такая испуганная?       — Кира? — мои брови стремительно полетели вверх, когда я увидела перед собой никого иного, как своего парня. Он смотрит на меня непонимающим взглядом. Думает, что я из ума выжила совсем. И это, похоже, действительно так. Какая я тупая.       — А кто ещё? — парень кладет мне руку на плечо. Заглядывает в глаза. И тут дверь, наконец, открывается.       Я быстро оборачиваюсь, и вижу… Матвея и Женю. Они растрепанные, красные, и, казалось, злые.       — А… — и я, кажется, сейчас покраснею даже больше, чем они. — мы в туалет.       С этими словами я хватаю Киру за край футболки и тащу за собой в уборную, закрывая за нами дверь на замок. Оборачиваюсь на своего хозяина.       — Фух, — нервно тру лоб рукой, с облегчением улыбаясь, а потом поднимаю взгляд на Кирилла, что скрестил руки на груди.       — Может, объяснишь, что вообще произошло?       Я закусываю губу. Кира выглядит не злобным, а скорее озадаченным. Мне становится жутко стыдно.       — Я… Они там это… ну… это… — начинаю мямлить, как будто мне снова шестнадцать лет и я ничего не могу сказать своему жестокому хозяину.       — Что «это»? — Кира начинает улыбаться, потому что до него вмиг доходит, что я имела ввиду под «это». — Ха-ха, малышка… — он прикрывает рот рукой. — ты сильно хотела в уборную, или у тебя триггер на секс в туалете?       — Так, — я вздыхаю. — только не смейся. — смотрю Кире в глаза. Он кивает с серьезным видом.       — Чё, реально триггер? — и это был серьезный вопрос, а не насмешка.       — Да нет же! — легонько пихаю парня в плечо. — Я думала, что там ты.       — С Матвеем? — и тут он заливается смехом. — Или вообще дрочу?       — Кира! — я наигранно обижаюсь, улыбаясь.       — А если серьезно, — он прекращает смеяться. Убирает улыбку с лица. — почему у тебя вообще возникают мысли о моей измене? — Кира склоняет голову набок, а затем притягивает меня к себе одной рукой.       — Просто… — вздыхаю. Всё-таки, он меня любит. И, наверное, сильно. — стало одиноко без тебя.