Где-то посреди ночи

      Сидя на его коленях, я осознаю, что хочу быть с ним в любой момент его жизни. Но хочет ли этого он?        Я снова не понимаю, всё это сон или явь.        Я не чувствую боли.       Мне не холодно.       Смотрю сверху вниз на Киру, что улыбался так по-красивому, но так странно, и в этом было что-то особенное. Он не хотел меня отпускать ни на секунду, казалось, ведь его руки все еще держат меня за талию крепко-крепко.        Его лицо выражает только счастье. Как будто бы это его последний день, и на самом деле он очень хотел бы провести его со мной. Но это лишь домыслы.        Наши взгляды встречаются, и я понимаю, что снизу выгляжу нелепо, быть может, именно поэтому он и улыбается. Но… но мне все равно.        Руки Кирилла поднимаются чуть выше, пробегаясь по моей спине вместе с мурашками. Это ли не лучший день в моей жизни?       Вновь я падаю ему на грудь, когда он заставляет меня это сделать, а после прижимает к себе так крепко, будто мои ребра сейчас треснут.        Ладони парня оказываются на моей голове по бокам, большие пальцы гладят щеки. Мы смотрим друг на друга, как в последний раз.        Это всё не по-настоящему.        Теперь уже аккуратно, парень касается моих губ, медленно, нежно сминая их, и я тут же отвечаю на поцелуй. Мне становится невыносимо хорошо. Это и есть искренние эмоции. Сердце Киры бьется быстрее обычного, а мое замерло. Всё как и всегда.        Недавно я задавалась вопросом о том, куда пропал мой Кира. Куда пропал тот психопат, что поверил мне, ради меня был готов убить кого угодно, в том числе и меня саму. Он тогда будто исчез. От него осталась только оболочка. Нет настоящего Киры. Но… кто тогда сейчас целует меня?        Это он, точно он, просто что-то в нем изменилось. Я его изменила.        Я ждала чудес, мне казалось, что их не бывает, но разве это не чудо?        Что сейчас с Кирой?        — Кира, — я отрываюсь от него, тяжело дыша, но его дыхания я не слышу вовсе. Будто он уже давно мертв, и целую я просто труп в этом огромном, холодном поле. — расскажи.        — Что? — он не удивлен. Он будто знает, что я спрошу. Смотрит, улыбается, будто я являюсь его смыслом жизни.        — Расскажи, о чем ты думаешь. — Кира теперь уже вскидывает брови, так по-доброму смотря на меня. — Расскажи мне о том, как хочешь умереть.        Молчание. Пошел дождь. Холодные капли касаются моей и его кожи.        — Ты знаешь, всё в порядке, — он скидывает мое тело на траву, Я падаю, смотрю на него. Будто бы мои слова были лишними.        Я поднимаюсь на ноги. Он смотрит мне в глаза. Дождь усилился.        — Дай мне руку, чтобы не упасть, — вспоминается его песня. Только какая? Не могу вспомнить.       Я протягиваю ему руку, вкладывая ее в его ладонь, и он сжимает её так крепко, будто нас что-то должно разделить. Его пальцы холодные, но я держусь за них также цепко.       Кира отворачивается, и мы идем в сторону дороги быстрым шагом, а потом и вовсе переходим на бег. Я не успеваю за ним, спотыкаюсь, а потом и вовсе падаю на траву, волочась за ним по полу пару метров. Кирилл останавливается. Смотрит на мое рухнувшее тело, а после поднимает меня на руки без всяких раздумий.        Раскрываю глаза широко, чтобы посмотреть ему в лицо, но мы уже бежим к машине. Точнее, бежит он, а мое тело просто прижато к его груди, а ноги болтаются в воздухе.        Пальцами цепляюсь за его промокшую футболку. Жмурюсь. Потом снова поднимаю веки. Его шея и подбородок кажутся мне такими худыми, будто его кости просто обтянуты кожей. Кадык поднимается и опускается то и дело, а уголки губ дрожат в странной улыбке. Глаза смотрят ровно прямо, брови расслаблены.        А как сейчас выгляжу я? Жалко? Быть может, страшно? Но Кира все равно мне улыбается. Ему плевать, как я выгляжу.        Не хочу домой.        Мы останавливаемся у машины. Кира открывает её, а затем сажает меня на заднее сидение. Залезает следом.        — Ха-ха, — смеется. — извини, что пришлось промокнуть, — прижимая меня к себе в очередной раз, говорит Кира.        — Зато вместе, — смотрю на него снизу вверх, и он заправляет мои волосы за уши. Так забавно наблюдать за его милыми действиями, когда он по факту является психически больным.        — А прикинь, если меня на самом деле нет, и ты просто сошла с ума, — снова смеется парень. Я хмурюсь.       — Не шути так, — закатываю глаза.       — У тебя была в плейлисте какая-то песня… там пелось… ха-ха-ха… — он прикрывает улыбку ладонью. — «Моя девочка любит призрака». Так вот. Это я тебе пою.        — Кира, — я сажусь к нему чуть ближе, кладу обе ладонь ему на щеки. — ущипни меня.        — Что? — он удивляется, переставая улыбаться. — зачем?        — Ущипни, говорю, — хмурюсь.        — Ты дурочка? Я же пошутил про призрака, — он рассмеялся снова. Достал с передних сидений мой энергетик. — держи.        — Спасибо, — отворачиваюсь.        — Ты чё, обиделась?        — Нет, — я поворачиваюсь обратно, глядя на разочарованного Киру. — в смысле?        — Я как обычно всё порчу, да? — он отводит взгляд. Я округляю глаза. Сжимаю плотно губы.       — Кира, нет, — я мотаю головой в стороны. — не грусти, попей лучше, — протягиваю ему жестяную банку.        — Проверяешь, не отравлена ли она? — усмехается парень.        — Кира!        Мы смеемся. Он делает глоток энергетика, а потом наклоняется ко мне. Спускается к шее и… кусает. Оставляет один маленький, но больной укус, от которого я шиплю.        — Ну Кир, ты чего, — он кладет свой подбородок мне на плечо.        — Я так выражаю свою любовь, — он снова улыбается. Его эмоции меняются очень быстро.        — Я тоже, — прикрываю глаза вновь. Тоже делаю глоток.        — Что «тоже»? — он приобнимает меня.        — Тоже люблю тебя.