Где-то посреди ночи

      Какое сегодня число? День недели? Мне страшно жить. Прошло достаточно времени, всё шло слишком уж хорошо, чтобы поверить, что это правда. Я смотрю в окно. Тут так красиво…       Сегодня десятое ноября. Завтра мой день рождения, который мы будем праздновать тут, в этой квартире, вдобавок с Колей, ведь ему уже исполняется девятнадцать.       Я не хочу держаться за этот гребанный подоконник, но если отпущу — упаду в бездну. Становится, почему-то, до жути хуёво. В меня будто стрелять сейчас будут. Или уже выстрелили.       — Малышка, — Кира кладет мне руку на плечо, а после целует в щеку сзади.       Я не знаю, жду ли я своего дня рождения, но мой парень так и отказывался со мной уединяться. Разве завтра что-то изменит?       Помню, как раздевалась перед ним. Помню, как он раздевал меня, помню, как делал это аккуратно, помню, как срывал одежду.       — Ждёшь завтра? — Кирилл улыбается, рассматривает мое встревоженное лицо. Пытается поднять настроение, наверное.       — Не знаю.       Молчание. Кира вздыхает. Разочарован? Хотя, чему тут разочаровываться… это моё дело. Да?       — Что думаешь насчет того, чтобы сегодня куда-то съездить? — спрашивает он с надеждой в голосе, да такой, что хрен ему там откажешь. И я киваю. Киваю, потому что нет больше выбора. А хочется, если честно, просто-напросто остаться с ним в доме. Рассказать о боли.       И приехали мы в какой-то парк. Черт его знает, какое там название, в какой части города он находится и прочее. Главное — мы вдвоем, и Кира, вроде как, успокаивается.       — Смотри, мороженое! — парень показывает пальцем в сторону небольшого фургончика. Он как ребенок сейчас. Такой счастливый, будто конфет объелся после долгой голодовки. — Пошли, куплю тебе что-то…       Только вот это всё — фальшь. Только вот ради чего? Что-то подсказывает мне, что ради моего же блага. Именно по этой причине я не буду у него ничего спрашивать. Хочется нежности какой-то с ним. За ручку держаться, обниматься. Целоваться на людях. Но вот только на мне ошейник, и смотрят на нас не с самыми добрыми взглядами.       Я вкладываю свою ладонь в его, и он сжимает ее крепко-крепко, будто хочет кости мне переломать. А потом мы вместе идем к фургончику. Странно, но я чувствую сильную тревогу, будто что-то не так. И Кира подозрительный. Да всё в этом парке подозрительное! Даже трава слишком уж зеленая для поздней осени… И кофта моя слишком теплая.       — Ты любишь шоколадное, я помню, — он заправляет свои волосы за ухо, а потом быстро делает заказ.       — Ты тоже, Кир, — я стараюсь улыбнуться, но выходит как-то устало, как будто бы я приложила уж слишком много усилий. И Кирилл заметил это, вижу по глазам, но говорить ничего не стал. Удивительно, но он стал очень чутким за последнее время. И с полуслова понимает, и лишних вопросов не задает, и успокоит всегда.       И опять его глаза наполнены счастьем, кажется, оттого, что мы рядом.       — Знаешь, я люблю тебя больше всего на свете, пусть и редко говорю об этом. — тихо сказал парень, когда мы уже ели мороженое, сидя на лавочке неподалёку от берега реки.       Я удивилась. Он и правда редко такое говорит. Мне кажется, я слышу эти слова впервые за месяц. И сейчас… что сподвигло его на эти слова?       

***

      Утро. Я совсем одна. Проснулась в нашей постели, а Киры рядом нет. Он, наверное, ушёл куда-то, и всё моё волнение — пустое.       Сегодня мне восемнадцать. Да неужели? Я не верю в это. Только недавно праздновала свои четырнадцать, да еще и с мамой и Катей. И прошлый свой день рождения тоже помню… Было, наверное, больше странно, чем весело.       Нахожу в себе силы встать с постели, ловлю дереализацию, потом ещё долго не осознаю, где вообще нахожусь, ведь меня очень сильно шатает.       Надо выйти из комнаты, что я и сделала. Смотрю на свои носки, потом на худые руки, а потом на дверь, которую нужно открыть. Поворачиваю ручку, а в квартире тишина. Странно. Спускаюсь по лестнице. В моей голове свисты.       А дома, как оказалось, никого нет. Вообще. Ни Молли, ни Кирилла.       — Малышка!.. — слышу я со стороны парадной двери, которая только что открылась. Поворачиваюсь, а там стоит растрёпанный Кира, который смотрит на меня уж чересчур радостно. — С днём рождения!       — Сп… — не успеваю поблагодарить, как он накидывается на меня, не снимая уличных кед, а потом душит в своих тёплых объятиях. — спасибо, — улыбаюсь. Рада, что он не забыл. Хотя, это и было очевидно.       — Короче, одевайся, тебя на улице сюрприз ждёт. — Кира тянет меня к раскрытой двери, а потом усаживает на стул, пытаясь натянуть на меня кеды.       — А одежда… А Молли где?.. — так растерянно я себя давно не чувствовала.       — Не переживай, тебе и пижама твоя идёт, — прыснул Кирилл, оглядывая мои домашние штаны и футболку. Когда он покончил с моими кедами, сразу же накинул на меня свою кожанку.       — Ну Кир, я же даже не умылась и не расчесалась, — когда он уже запирает квартиру снаружи, говорю я, но ему, кажется, больше, чем просто всё равно.       — Сюрприз важнее!       Когда мы спускались на лифте, я пыталась поправить свои волосы, что лежали чересчур странно. Кира вообще не обращал на это никакого внимания. Он был настолько рад чему-то, что я даже удивилась. Его губы расплылись в улыбке, а глаза сияли, будто он наглотался чего-то запрещённого. Лифт медленно открылся, и мы вышли: я, растрёпанная и некрасивая, и Кирилл, при параде и удивительно счастливый.       — Быстрее-быстрее, пошли, — он снова тащит меня на выход из подъезда, открывает тяжелую дверь, а за ней я вижу…       — М-мама? Катя? — я не знаю, чему я удивлена больше. Маме, которой было всю жизнь плевать на меня, или Кате, которую Кира на дух не переносил.       — С днём рождения! — хором крикнули все присутствующие, кроме Кирилла, даже Молли, что стояла где-то сбоку, а потом и Масленников, который только пришёл, кажется, с парковки.       — Охренеть. — я стою, растерянная и помятая, когда Катя кидается на меня с обнимашками, почти что плача от счастья. Она прижалась ко мне, такая же, как и раньше, маленькая, с голубыми яркими волосами, без макияжа, красивая и по-детски счастливая.       Мама тоже улыбается, смотрит на меня с какой-то непонятной любовью, которой до этого не было, и мне хочется ущипнуть себя, понять, что это действительно не сон. Дима тоже был, кажется, счастлив. Молли хлопала в ладоши, прыгая возле нас с Катей.       — Я… — тоже улыбаюсь. Улыбаюсь, пытаясь сказать хоть слово, но кажется, будто сейчас слёзы счастья пойдут. Будто бы я попала в рай.       — Я так скучала, — Катя не думает меня отпускать, она просто-напросто прилипла ко мне, и мне нравится такая близость, ведь мы давно не виделись, и Катюшу я люблю. — я так рада, что с тобой всё хорошо, и Кир не соврал, — удивляюсь тому, как она назвала моего парня, потом удивляюсь тому, что Кирилл, судя по всему, сам пригласил моих родных… я была в шоке.       — Дочь, — мама подходит ко мне, кладя руку на плечо. Смотрит взглядом, полным сожаления. — извини, что так относилась к тебе всегда, — она вытирает щеки рукавом, будто сейчас польются слезы. — я люблю тебя.       — М-мама… — мой голос дрожит, и я обнимаю свою мать, утыкаюсь ей в плечо.       — Пойдемте домой, холодно же, — Кира приглашает нас всех в подъезд, а после и в квартиру, и вот, мы все уже сидим в кухне, разговариваем о жизни.       — Люси, надо поговорить, — Катя тащит меня за собой в ванную. Мы идем, сопровожденные взглядами всей «семьи», а после и запираемся. — это про маму. — шепчет девушка.       — Что? — я вопросительно приподнимаю одну бровь.       — Только никому не говори, ладно? Она относилась к тебе так из-за кокаина, — моё лицо побледнело.       — В смысле?… Я не употребляла кокаин…       — Ты не поняла, Люсь, — Катя вздыхает. — она употребляла. А потом лежала в рехабе и психушке долгое время. Поэтому так получилось.

***

      Долго ли я переваривала информацию, сказанную Катей? Нет. Я сразу приняла это как должное, а после мы пошли в какой-то дорогущий ресторан, который оплатил Кира. Насчет мамы я и правда догадывалась. Но… не думала, что это окажется правдой.       День прошел очень даже хорошо. Мы болтали все о своём, по телефону меня даже поздравила Анжела, а после и вовсе позвонил Лёва, чему я была крайне удивлена. Странно, что они не забыли, но приятно до мурашек. Неужели, это будет лучший день рождения за последнее время?       Катя и Дима подарили мне какое-то чересчур красивое розовое худи, после чего я с открытым ртом прочитала в интернете его ценник — более тысячи долларов. Откуда у них такие деньги?       Затем мы оказались неиронично у нас дома, куда после пришел и Коля с с семьей. В тесноте, да не в обиде, да, но дом был уже празднично наряжен, всё было, казалось, идеально, и мы все уже сидим в комнате Молли, и помещение было просто огромным, на что я изначально не обратила внимание: всегда оно казалось мне крошечным, ведь я сюда даже не заходила.       Коля был счастлив. Ему исполняется девятнадцать лет, и он как никогда… ладно, как всегда, выпивает. Женя сидела радостная, пусть рядом и не было Матвея. Она о чем-то беседовала с Кириллом, что сначала показалось мне странным, а потом… потом я увидела выражение лица Киры, что было ни капли не заинтересованным, и расслабилась.       — С днём рождения, с днём рождения! — все вокруг хлопают в ладоши, а мы с Колей синхронно задуваем свечи на огромном торте. Уже почти двенадцать ночи, а мы планируем тусоваться тут до утра.       Чокаемся бокалами, выпиваем все напитки, а потом бьёт двенадцать. Боже, это и правда был лучший день в моей жизни, пусть я и была ненакрашена и не при параде. Мне всё нравится. Кира зовет меня наверх. Я и забыла, что он мне так ничего и не подарил… но для меня это не главное. То, что он привел сюда мою семью, сделал этот день лучшим — уже огого.       Мы поднимаемся в комнату, держась за руки, и это казалось мне таким романтичным сейчас, хотелось прямо на месте встать и начать признаваться ему в любви, зацеловывая лицо. И когда мы заперлись в комнате, я осмотрела парня. Он был весь покрасневший от алкоголя, растрепанный, в своей дорогущей футболке и брендовых джинсах, ну и, конечно, в носках с милым узором капибар, я не могла этого не заметить.       Его взгляд такой рассеянный, но это всё из-за выпитого. Он не весел, но и не печален, просто нейтральный Кира, стоит и смотрит на меня, думая, как начать диалог.       — М… В общем, — начал он. Замялся, посмотрел в пол, и только сейчас я замечаю нашу разницу в росте. Казалось бы, пятнадцать сантиметров, но как это ощущается… — мой подарок.       — Ну Ки-и-ир, — я смеюсь. — ты и есть мой подарок! — подхожу к нему ближе, а он всё пятится назад, хитро улыбаясь. Так и продолжалось до тех пор, пока он не свалился на кровать, а я не нависла над ним. — Ты же помнишь, у нас… ам… давно не… — я чувствую, как краснею, ведь несу полный бред из-за алкоголя. — давно не было… этого, — «этого». Молодец, Люся, так бы сразу! Застеснялась в самый ненужный момент.       — Чего «этого», м? — его пальцы зарываются в мои волосы, он смотрит ровно мне в глаза, пусть для него это и сложно.       — Ну… — забираюсь ему под футболку ладонями, щупаю тело, такое горячее, будто он заболел, но на деле это всего-то возбуждение. Спускаясь ниже, пытаюсь расстегнуть ширинку, наблюдая за его реакцией. Он лишь растерянно улыбается, продолжая поглаживать меня по голове.       — Нет, малышка, — ему ничего не стоило сейчас поменять нас местами, повалить меня на кровать, что он и сделал. — не сегодня. — теперь он сверху. Странно, но мне стало так обидно…       — Почему? — я щурюсь. Закрадываются мысли, что он меня попросту не хочет, но…       — Гости дома, — парень пожимает плечами.       — Эй, у меня, вообще-то, день рождения! — я резко осмелела, попытавшись выбраться из-под него, но он не поддался. — Был…       — О, точно! — резко вскакивая, Кира подбегает к шкафу. — щас будет подарок!       — Подарок?… — я приподнялась на локтях, склонила голову набок.       Кира достает из шкафа чехол от гитары, а внутри… И правда гитара. Электро. Красивая такая. Белая.       — Ч-что?… — мои брови летят вверх. Я очень удивилась. И откуда он мог узнать, что я хочу себе гитару?       — Это теперь твоё, да, — его улыбка меня почти что убила своим ослепительным счастьем. — но и это не всё. В общем, — он снова роется в шкафу, а потом достает оттуда какую-то кожанку. — это… моя старая куртка из клипа «Ctrl+Zzz». Я очень любил её носить раньше. А сейчас… хочу, чтобы её носил мой любимый человек.       Я кидаюсь ему на шею. Смотрю с нескрываемой радостью.       — Я люблю тебя.

***

      Сижу с гостями, пью холодную воду, мы с Колей общаемся о всяком разном. Кира ушел куда-то, Женю я тоже не вижу уже минут пятнадцать. Всё это вроде и странно, но я верю Кире.       — Скорую, быстрее! — Кира врывается в комнату, ища свой телефон. — что встали?! — моё сердце будто остановилось.       — Что случилось? — я встаю с дивана, а Коля за мной.       — Женя… Женя… — Кирилл пытался вытереть слёзы ладонью, но они просачивались, и были, почему-то, с кровью. — Женя упала в ванной, она… — его дыхание становится сбивчивым и тяжелым. — Она не дышит, блять!       Крик Коли. Тело Жени у него на руках. Слёзы. Скорая. Судорожно плачущий Кирилл. Врачи…       — Мы не успели, — вздыхает женщина, что была, судя по всему, медсестрой.       Женя безжизненная. Холодная и бледная. С закрытыми глазами. Как кукла. Коля плачет. Коля рыдает. И Кира. Руки Киры трясутся сильнее обычного, он держится за рукав моей кофты. Глотает воздух ртом, словно сейчас задохнется.       Слышу стук своего сердца. Ровный. А потом… шепот Киры.       — Это я… во всём виноват…       А потом он истерично засмеялся. Странно, но когда я подумала, что всё наладилось, вмиг стало ещё хуже. Слёзы тоже полились из моих глаз. Иронично, но плакали все. Все, даже Дима.       Я зажмурилась. Не хочу открывать глаза, чтобы оказываться вновь в суровой реальности. Женя… умерла. Упала и умерла. Упала?       — Это я… во всём виноват…       Вся наша история — плохая сказка. Ужасная. И конца у неё уже, кажется, точно не будет.