Где-то посреди ночи

Кира, 2023       Не уверен, что справлюсь с этим, но мне очень хуево. Смотреть на разбитый телефон, умирать в глазах близких. Терять пульс каждый раз, когда принимаешь дозу, чтобы не остаться с ужаснейшей ломкой. Всё это мне не нравится.       Кирилл, двадцать лет вот-вот исполнилось, а уже из высшей касты, как будто бы мне была предначертана великая судьба, если бы не болезнь. Когда мама узнала, заплакала, ведь это не лечится. Неужели я так и останусь чмом?       Ха, странно. Мои глаза снова полны крови, вены изрезаны, да еще и гниют от наркотиков. Я чувствую, как уплываю, начинаю бредить, перестаю себя контролировать.       — Кирь, надо обязательно тебе взять питомца. — мама крутится вокруг меня, пока я сижу в кресле, размышляя над тем, как достать дозу. — Нет, правда, врач сказала, что это может помочь!       Да не хочу я никакого ебанного питомца, что за хуйня? И так проблем навалом, еще и это.

***

      Пить воду со льдом у бассейна в моем относительно новом доме, построенном специально для меня. Бассейн закрытый, но мне нравится. Алкоголя дома нет, поэтому я глотаю обычную негазированную бутылированную воду, представляя свой любимый виски.       «Если жизнь — это кино, моего фильма здесь нет».       Хочется сейчас простого мужского… виски, мальборо, а потом за дозой. Кто-то ловит кайф от секса, а я от этого. Мне не нужны девушки. Ненавижу шлюх, а любовь мне и подавно не сдалась.       Музыка приносит огромный доход, дела идут в гору, и я уверен, что ничего не солью в первые дни. Костя говорит, чтобы я был аккуратнее. Он мой лучший друг. Мне никто кроме него не нужен. Него и мамы с папой. Дима был мне больше, чем знакомый, но другом я его назвать не могу, с Пашей такая же ситуация. Люба была когда-то мне близка, но мы быстро отдалились. Мой старый друг Женя Мильковский и вовсе спился, а потом переехал в Питер, после этого о нём ни слуху, ни духу. Только иногда созваниваемся. А Аня Михеева… блять, да когда она уже вернется из своего Таиланда?       Я считаю себя лучше всех в музыкальной индустрии. Я выше атмосферы. Я умею делать музыку. Это мой дар.       Считаю ли я себя совершенством? Почти. Я совершенство, потому что мне никто не нужен. Ни от кого не завишу. Ненавижу людей. Я такой один.       Когда мне поставили диагноз, мой мир не рухнул, как это бывает у людей обычно. Я просто хмыкнул в кабинете психиатра, усмехнулся, а потом встал и вышел, даже не послушав рекомендации по таблеткам. А потом дурка. Детская психиатричка. Там меня заставляли пить таблы, привязывали к кровати, чтобы я не пиздил бедного рыжего шизофреника.       Рыжий шизофреник. Его странное имя, темные глаза, круглые очки, каре как у меня. А потом этого пидораса постригли и сделали ебучий вольфкат.       Мы с моим на тот момент кентом Нимфодием, которого я называл просто Нимф, издевались над Левием за то, что тот однажды пытался придушить меня во сне. Как оказалось, это было последствие психоза, но я не сразу это понял. А когда понял, было уже поздно: бедный шиз меня уже ненавидел.       — Ха-ха, смотри, Кир, — «Кир». Именно так называл меня Нимф. — Лёвушка опять рыдает… бедняжка, — парень тоже угарал над рыжим. — ну-ка, помоги заплести хвост, — он ухмыляется. Волосы у него были густые, длинные, почти до таза, да еще и черные.       — Блять, да ему и так от жизни досталось, — я закатываю глаза.       — Он мне в прошлый раз клок волос выдрал!       — Ладно, только быстро…       Дрался Левий хорошо, а кусался больно. В порыве психоза его пальцы превращались в когти.       Не хочу ничего. Мои руки снова истекают кровью, старые синяки заживают, значит, время сделать новые.       Я достаю уже готовый шприц. Прощай, сознание.

***

      Я пишу очередной текст для песни, которую так и не выпущу. Мне всё еще хуёво. Мои глаза наполнены кровью. Нет, это всё пройдёт… Когда я закину пару грамм. Но в рехабе мне не нравилось. Там также ужасно, как и в дурке, но в дурке, всё же, хуже.       Уснуть в кодеиновых слезах, убить всех во сне из-за того, что не закинул перед ним экстази.       Сладких снов, баю-бай.       Я так больше не могу.       — Да блять, зачем нужна ебаная жизнь… Мне так хуёво…       — Кирилл. Всё наладится. Жить будешь. Реанимируем. — слышу я электронный голос Анжелы, моей подруги детства. Да, подруги. Между нами никогда не будет ничего, кроме дружбы. Она и правда хорошая со мной, пусть и кажется всем стервой, она желает мне только хорошего.       — Да не хочу я жить!..       — Давай приеду, — после длительного молчания, говорит она.       — Едь.

***

      — Закинемся? — достаю пакетик с кокаином, верчу его перед носом Энжи, так я называл когда-то Анжелу, на что та хмурится.       — Это вредно, — я ухмыляюсь. Она тоже приподнимает уголки губ. — Ебашим.       И вот, я снова растворяюсь с подругой.       Мне никто не нужен. Весь этот детский лепет про отношения мне неинтересен. Мне не нужны эти глупые девчонки.       Купируется в боли.       Зачем мне эта жизнь? Не знаю. Я живу от дозы до дозы. Ради дозы. Каждый день умираю в тёплой ванной, никому меня не жаль.       Хочу сделать ритуал, чтобы моим близким было хорошо, а себя принести в жертву. Это невозможно.       Анжела красивая, будто реклама какая-то. Но если реклама, то только наркошопов. Да, она подрабатывает диллершей, точнее, это в прошлом, и её единственный клиент теперь — я.       Я давно забыл о любви. Моя бывшая, чье имя не хочу называть, была той ещё сукой. Она хотела от меня лишь денег и секса. А я… я хотел быть кому-то нужным. Но это тоже в прошлом. Мне никто и никогда нужен не будет. Это мой принцип. Разве можно идти против принципов?       Я помню каждую свою попытку суицида. Мне так плохо без наркоты, и каждый раз я хочу убиться.       Если сравнивать меня с временем года, то я как зима. Холодно постоянно. Хах. Глупость.       Мои ноздри давно проженны, мне больно сморкаться, но без этого никак. Я постоянно наблюдаю за самим собой, но вижу лишь ходячий труп. Это я. Раскрашу город в красный, если не найду дозу. Но в итоге красные лишь мои глаза и руки.       Дьявол, спаси меня. Я давно не прошу помощи у ангелов, ведь они безразличны. Несправедливы. Противны мне. Я не сатанист, но с каждым днем я всё ближе и ближе к Дьяволу.       Не хочу никуда, кроме дома.       — Ха-а… — Анжела валяется на моей кровати, протяжно вздыхает. — как же пиздато. Надо бросать…       — Твои слова такие нелогичные иногда, — я посмеиваюсь, сидя на полу. Пол, кстати, очень даже холодный, а вот мне тепло, и кровь в жилах совсем не стынет. Хочу ёбнуться с крыши от счастья.       — Мне похуй-й-й… — вижу, как она улыбается, разглядывая потолок так, будто видит звёзды.       

***

      Мне не весело уже какой день, но скоро забирать питомца, которого выбрала мать. В досье у этой девочки какой-то пиздец. И в дурке лежала, и расстройство у нее ебанутое, и живет в семье без отца. База СНГ стран. Ну ничего. Начну превращать её жизнь в кошмар, если что-то не так сделает.       Надо съездить, разведать обстановку, хотя, хуй его знает, зачем. Но я так и сделал.

***

      Весь день я просидел у её дома, но эта шваль так и не объявилась. Оттого я ненавижу её еще больше. Пора бы уезжать, потому что уже ночь почти.       Сажусь в свою машину, двигаюсь с места, а потом Костя просит подбросить его. И вот, мы уже вдвоем едем возле дома этой дуры, в практически полной темноте. Пешеходный переход. Зеленый свет.       — Аккуратно, Кирилл!       Голос Кости, свет фар, испуганная девчушка пробежала прямо перед нами, и я громко сматерился.       — Как они заебали на красный бежать! — кричу я, на что Костя соглашается и кивает.       Сегодня я приду домой и снова закину пару грамм.

***