Где-то посреди ночи

      Когда я очнулся, испытал невиданную ненависть. Как будто… это… странное чувство.        Слабость во всем теле. Мне пришлось отходить чертовски мало, в этом и повезло. Дня два или три. Разве так бывает? Но Люся не объявилась. Она не пришла.        — Энж, скажи, она приходила? — спрашиваю у своей подруги, с которой очень долго не виделся и не общался.        — А что? — девушка с презрением смотрит на меня. — какая тебе разница?        — Почему… ты такая странная?        — Я? Не ты ли променял свою лучшую подругу на какую-то девочку-малолетку? И первое, что ты спросил, когда очнулся — это! Кирилл, ты хоть знаешь, как это выглядит? — она обижена. Возмущена. И я понимаю ее. Даже не спросил, как она. Даже не…               — Просто… я… — разговариваю обрывками, так непривычно, но нет сил открывать рот.        — Влюбился уже?        Молчание.        — Нет, — пытаюсь мотнуть головой, но бред заполняет сознание.        — Ясно.

***

      Она не пришла — это единственное, что волновало меня. Когда я узнал, что она в поле с шизофреником Лёвой, ярость закрыла мне обзор, ослепила. Я не хотел ничего, кроме как убить их двоих.        Говорила ли мне она о любви? или мне это приснилось?        Я смотрю в зеркало, шатаюсь, ведь заново так и не научился нормально ходить. Но сейчас… мои ноги сами       понесли меня в поле.        Ты ничего не значишь.        Я ничего не знаю.        Я несся с нечеловеческой скоростью, бежал, что есть сил, хоть их и не было. Она не понимает меня. И не поймет. Но перед глазами только эта картина: она и Левий. Стоят и разговаривают о том, что было для меня самым больным.        — Правда, что ли? — мои руки сжимаются в кулаки, дрожат от бессилия, но я нашел в себе силы врезать ему.        Я дрался не во имя любви, а во имя ненависти. Во имя того, что она будет моей. Только моей.        Что мной двигало? Я не знаю, но личико Левия больше не будет прежним.        Когда Малышка прорезала мне шею, я не почувствовал боли. Это было что-то приятное. Что-то, что хотелось чувствовать из раза в раз.        На утро я не чувствовал себя плохо, ведь она была со мной. Лежала тут, рядом, безжизненная, но моя. 

***

      Я не умею любить, совсем. У меня нет чувств и эмоций, так? Я психопат. И я это осознаю. Но…       Каждый раз, когда мы занимались сексом, я чувствовал ее своей, и мне это помогало. Мне помогало ее тело и взгляд. Осознание, что мы одно целое. Не важно, что я брал ее силой.        Ладно, важно. Мне было больно? Мне было больно. Каждый раз я жалел ее, и жалел, что не смог сдержаться. Но не мог остановиться. Мне так нравились ее эмоции, что я уже запутался в своих собственных… И тогда, в Эмиратах, я понял, что это не ненависть. Это любовь. Я люблю ее.        Никогда не думал, что найду любовь.        Она давала мне те эмоции, которых я не получал до этого даже от наркотиков. И её чувства были мне приятнее, чем доза. Любые чувства. Страх, ненависть, печаль, жалость, или… я не заметил, как она тоже влюбилась в меня. Или любила всегда?        Почему мы не начали отношения? Потому что мне никто не нужен. Я не должен показывать слабость. Если мы будем вместе, придется переступить через себя. Придется делать ее счастливой, а не жить от эмоции до эмоции.        Отношения между питомцем и хозяином? Пф, бред. Мы не будем вместе, ведь она и так моя.        А потом я понял, что больше не хочу видеть на ее лице той боли. Точнее, этого хотела частичка меня, которая и отвечала за болезнь. Любовь — как нож. Такая же острая, причиняет эту самую боль, но если научиться пользоваться, можно получить и то, что хочешь. Приятные ощущения, когда режешь сам себя. Или когда тебя режет любимый человек. Или когда он оставляет тебе тот самый шрам с надписью «страсть», точнее, с глупым названием какого-то альбома, которое Люся сочла за эту самую «страсть». Но значило оно, вроде, что-то другое. Но даже загуглив, я не понял. Пусть будет «страсть».       «В легких тает дым, мой кислород».        «Мой мозг против меня».       Я набил себе это слово, пока она не видела. Пока мы не общались почти полгода. Пока я каждый день юзал, думая о ней. Когда я хотел быть с ней больше, чем чтобы она была просто моей.        Когда я взял нового питомца, хотел просто заглушить боль. На деле понял, что Малышку не заменить.        Как же я изменился.        Кладбище.        Потом поле. Опять поле.        Мне понадобился день, чтобы все обдумать. Надо было просто изолироваться от всех, и, блять, подумать! И я сразу пришел в себя. Без наркотиков. Без друзей. Но с подругой.       — Энжи, я схожу с ума? — я смеюсь в трубку. Истерический смех.        — Нет, Кирилл. — она вздыхает. — Ты просто нашел любовь. 

*** 

      Я признался ей. Мы были счастливы вместе. Я был счастлив с ней. Мои глаза сияли, но не от таблеток. А потом… потом снова ошибки. Я проебал дозу. Потом Питер. День рождения Малышки. Вечер.        — Кирилл, ха-ха-ха, — Женя, стоя со мной в туалете, подходит ближе. Как я тут оказался? Она попросила с чем-то помочь. А я разве не меняюсь? Значит, нужно помогать людям. — Знаешь, Матвей… так заебал меня, — она пьяна.        — Да, понимаю, — я отвожу взгляд, но что-то не дает покоя. — он тот еще ублюдок.        — Кирилл… — она кладет мне руку на грудь, но я тут же убираю ее. — никто не узнает.        — Что? — я ушам своим не поверил. Ее глаза, тем временем, были такими, словно я смотрю в душу дьяволу.        — Ты самый красивый парень из всех, что я знаю, — она улыбается, и ее рука спускается к моей ширинке, а сама она тянется за поцелуем.        Я мог избежать ее смерти, но был четкий выбор: либо измена, либо смерть. Тогда я еще не знал этого.        Я легонько оттолкнул ее, а она… пошатнулась и упала. Упала на кафель. Я хочу забыть этот момент. Стереть из памяти. Упала. Упала и, блять, перестала дышать. Умерла.        Мои глаза наполнились страхом.        Я не убийца.        Я. Не. Убийца.