Где-то посреди ночи

      На следующий день я проснулась от звука электрогитары, мне кажется, я бы с ума сошла от него, ведь он был громкий и совсем уж немелодичный. Будто гитара расстроена.        Я не помню, как уснула, не помню, что снилось, и кажется, что вчерашнего дня вот вообще не существовало. Кира смотрел на меня своим самым обычным взглядом, будто безжизненным, без эмоций. А я… я, кажется, жива.       Мои глаза открыты, я представила, как выгляжу сейчас, и мне стало дурно. В зеркало лучше не смотреть.       Ужасный осадок после вчерашнего. Не хочу ничего.       — Проснулась, — утверждение. Кира говорит это холодным тоном, таким странным и… — вставай, собирайся. Дима продавал дом недавно, денег не хватало на новый, большой. В общем, сегодня объявился покупатель, надо передать ключи. А Дима, блять, в Турцию съебал.        — А Костя?        — У Кости сегодня врач, — Кира закатывает глаза, выражая недовольство.        — Он заболел? — я удивляюсь.       — Нет, у его питомца ОРВИ.       — Питомца?! — я сразу вскакиваю с кровати.        — А… — Кира поник. — я не рассказывал. — вздох. — Он взял питомца ещё месяц назад. Знакомить не буду.        Вмиг стало грустно. Друзей у меня почти нет и, кажется, не будет. Только Молли я могу считать своей подругой, хоть и не поделиться с ней ни с чем. Ну и Коля. Коля — мой лучший друг. Я бы рассказывала ему обо всем на свете вечность, не важно, вживую или по видеозвонку. Может, мы бы с ним и дальше так хорошо дружили, но сейчас ему, кажется, уж очень плохо.        У Коли вообще было очень много друзей, но никого из них он не считал близким. Кроме меня. Я была ему, казалось, тем самым человеком, с которым действительно можно поговорить о чем угодно. Я бы всегда его выслушала и поддержала, как и он меня, и самым лучшим фактором тут было то, что это всё никогда не выходило за рамки дружбы.        А ещё у него была Женя. Женя тоже была ему своеобразным другом, пусть и являлась родной сестрой. Я не знаю, любил ли он её, ведь они часто ссорились по пустякам, но когда её не стало, что-то в Коле переменилось, сломалось. Значит, всё-таки, были у него чувства. Или, может, мне так казалось.        Коля вообще всегда был человеком, может, бесчувственным, но и рассказал он мне одно — у него был диагноз почти в точности, как у Киры, только немного с другим уклоном, без бесконечной депрессии. Диссоциальное расстройство личности.        Также Коля не испытывал жалости и эмпатии к людям, его ничто не заставляло заплакать. Наверное, кроме смерти сестры. У парня было действительно много друзей, и все они менялись, как перчатки, но стоит отметить, что даже у психопата может появиться человек, с которым не захочется прощаться. Так было и у Коли, и у Киры. У всех, к слову, со мной. Только вот с Кирой мы не дружили.        А потом мои мысли забились другим человеком — Матвеем, пусть и вытекло это всё плавно из «смерти Жени». Когда Женя погибла, Матвею было будто бы плевать. Точнее, я не знаю, что он чувствовал на самом деле. Быть может, он тоже психопат, а может и нет. Может, ему и было больно, но я знаю, что Женю он не так уж сильно любил.        Странные воспоминания нахлынули почти сразу. Я ничего не знаю о Матвее. Он… странный тип. Но всё же интересный. Меня долго будут мучать вопросы о нем, и я не знаю, где найти ответ.        Вспоминается, что у меня в телефоне есть его юзер в Телеграме, быть может, там я и узнаю, как всё было. Но какая тогда реакция будет у Кирилла? С другой стороны, мы ведь уже не вместе, если это не шутка была, и предъявить он мне не сможет. Но и в приют я не хочу.        Надо будет написать.       Когда мы с Кирой вышли на улицу уже одетые во всё зимнее, ведь за ночь, почему-то, очень похолодало, но снега еще нет. Наши парные куртки смотрелись очень даже хорошо, но тем не менее меня это немного смущало, ведь он уже принял свое решение.        — Пошли.        Парень схватил меня за рукав этой самой куртки, и я хотела благодарить вселенную за то, что материал был прочнее обычного, ведь ощущение, что еще немного, и на рукаве была бы огромная дыра, из которой бы торчал пух.        Мы двигаемся влево — в сторону бывшего дома Димы, и, как сказал позднее Кирилл, Гончаренко переехал в соседний, что был гораздо больше.        У ворот нас ждали трое, и все в капюшонах, будто секта какая-то. У одного, самого высокого, были длинные, черные волосы, и они торчали из-под куртки, свисая до самых ладоней, что были у него опущены вниз. Я удивилась: наверное, сложно ухаживать за такой шевелюрой. И все же, лица этого человека я не увидела, пусть и предположила сначала, что это парень, ведь девушки обычно редко бывают ростом с Киру.        У второго человека из-под капюшона виднелись синие волосы. Они были на этот раз, вроде, короткими, но я бы назвала эту длину «Левий Шахтеров», ведь она была такой же. Ростом он был значительно ниже, наверное, где-то как я, может, выше сантиметров на пять.        Третий человек, как я подумала, был девушкой, так это и оказалось: её выдал низкий рост и пухлые губы, пусть стрижка была и достаточно короткой.        — Здравствуйте, — не смотря даже на них, говорит Кира. — Документы давайте.        — Кир? — самый высокий из них снимает капюшон, и я могу разглядеть его лицо. Бледная, будто белая кожа, почти что как у Киры, только, кажется, светлее, и выразительные серо-голубые глаза. Это парень, да, тот самый обладатель длинных черных волос. — Ты?        Я сначала не поняла, что вообще происходит. Черноволосый начал как будто трястись, он смотрел на Кирилла со странным безумием в глазах, будто беса увидел. Но это, кажется, была радость.        — Блять, — когда Кира поднял взгляд, встретился им с черноволосым, сразу сматерился, будто бы точно также увидел кого-то уж очень знакомого, но страшного. — да ладно.        — Ты! — парень обрадовался, кажется, а потом пихнул Киру в плечо легонько. — Гандон! Какого хуя номер сменил, а мне ниче не сказал? — а потом рассмеялся.        — Да я… забыл, — это, кстати, не звучало, как жалкое оправдание. Просто… правду сказал.        — А это — твоя шавка? — радостный взор черноволосого уставился на меня, и мне стало не по себе. — А у меня двое, — самодовольно похлопав по плечу низенькую девушку, стоявшую рядом с ним, сказал он.        — У меня тоже двое, — Кира закатил глаза, а потом… улыбнулся?        — Ну, как скажешь, — усмешка. — об этой я уже слышал, все новости про неё были, — чем-то мне этот черноволосый напоминает Колю. Только не пойму, чем. Наверное, поведением.        — Есть такое. — Кирилл вздыхает.       — Ну, знакомьтесь, — черноволосый указывает на девушку рядом, чья прическа больше смахивала на короткий маллет, что пялилась на Киру как-то странно, то ли с отвращением, то ли с удивлением. — это Ульяна, — а затем его ладонь падает на синеволосого парня, чьи волосы цветом так напоминали мне мою Катю. Он смотрел на меня, будто узнал. — а это Никита. Он ПРЛщик ебаный.        Никита поперхнулся. Посмотрел на хозяина с ненавистью и упреком.        — Сам-то в дурке лежал, — шипит он.        — Не вякай, — его хозяин наигранно закатывает глаза. — А я Нимф, надеюсь, Кир тебе рассказал, — обращаясь ко мне, говорит он. Но по моему взгляду уже понял, что «Кир» мне ничего не рассказывал. — ясно…        Ещё одно его слово, и я, кажется, с ума сойду. Имя у него интересное, конечно, а голос какой-то слишком грубый, но очень подходит ему. И хочу отметить, что парень был ну очень красивым, пусть и выглядел таким «холодным», что ли. Его глаза были не такими, как у Киры. Ледяными. Не стеклянными.        Не знаю, что-то в его внешности было такое, притягательное… да, действительно, раз он был другом Киры, не мог быть некрасивым. Интересно, сколько ему вообще лет? Выглядит даже старше Киры.        Мой взгляд падает на синеволосого парня. Его взгляд казался мне немного странным, но глаза были красивыми, пусть и зрачка там не видно почти. Карие. Нос аккуратный, он даже, блин, напомнил мне Лёву, и стрижка такая же, только пирсинга нет, и волосы синие. Никита, так? Всё-таки он и правда оказался выше меня.        Ульяна, красивая девушка рядом с Нимфом, по вайбу напоминала мне то ли металлистку, то ли рокершу какую-то… это очень завораживало. Мне она, почему-то, понравилась, пусть и смотрела на меня каким-то таким взглядом странным, словно с недоверием. Я не сразу заметила, что на ней были накладные наушники.        Тоже хочу музыку послушать. Раньше у меня была привычка — постоянно носить наушники. Так было комфортнее будто. Но, когда возможность исчезла, я просто смирилась.        — Пойдем, — из раздумий меня вывел голос Киры, что снова схватил меня за рукав, и мы пошли в дом наших новых соседей.