Совращённый матадором

Одного прикосновения к талии Ланги хватает, чтобы Адам почувствовал, насколько тот талантлив. Даже в такой напряженный момент его мышцы расслаблены. Ланга не тратит силы впустую, двигаясь быстро и эффективно. Такую технику никак не сможет освоить новичок, а профессионалу будет сложно применить ее, хоть немного не сбросив скорость. От осознания такого уровня мастерства Адаму хочется танцевать, что он и делает. Слегка изменив баланс, он заставляет их скейтборды поравняться и с силой притягивает Лангу к себе. Их тела сливаются воедино, и, ох, какой трепет он испытывает, ощущая интенсивные вибрации, от которых немеют и подкашиваются ноги, чувствуя на языке горечь сигаретного дыма и наслаждаясь теплом прижимающегося к нему гибкого тела. Для Адама не редкость возбуждаться во время заездов, и сегодняшняя гонка не стала исключением. Он чувствует себя воодушевленным и хочет немного поиграть со своей добычей, а потому подается бедрами вперед, удерживая Лангу в таком положении достаточно долго для того, чтобы тот понял, что именно прижимается к нему сзади. Сквозь грохот и шум колес Адам улавливает тихий вздох и с улыбкой осознает, что подросток точно заметил его эрекцию. Несомненно, это прекрасно, однако больше всего он хочет увидеть лицо Ланги. После нескольких ловких маневров и хаотичных прикосновений, тот вырывается из его хватки, однако Адам тут же хватает его за изящно тонкие запястья. Ох, какой прекрасный вид. В светлом взгляде читаются потрясение и замешательство, приправленные крупицей страха. Они опьяняют. На секунду Адам теряет самообладание и отпускает Лангу, продолжая двигаться в своем опасном танце. Но близится поворот, и он снова подается вперед, переплетая их пальцы вместе и теперь уже кружась с партнером в безумном вальсе. Внутри все трепещет и сжимается, когда Ланга широко распахивает глаза, реагируя на происходящее так, как и ожидалось. Однако Адам опускает взгляд чуть ниже и тут же меняется в лице. Губы подростка изогнуты в нервозно-восторженной улыбке, которая кажется ему слегка безумной. Адам думает, что уже достаточно повеселился, но одна-единственная улыбка заставляет его впасть в состояние, близкое к мании. На выходе из поворота он лишь крепче сжимает чужие ладони, бросая Ланге негласный вызов. Что ты сделаешь: отстранишься или останешься со мной? И парень вступает в эту игру с отчаянным рвением. Он притягивает Адама к себе и, пользуясь слабостью открытой стойки, просовывает колено меж его ног, потираясь бедром об ощутимую эрекцию. Это можно было бы принять за счастливую случайность, если бы Адам не почувствовал твердую выпуклость, прижимающуюся к его собственной ноге. — Ох, мой милый Ланга, ты сегодня такой непослушный! — выкрикивает Адам с дьявольской ухмылкой, скользя руками вниз и быстро сжимая его ягодицы. Ланга никак не отвечает и вскоре отдаляется, оставляя соперника позади. Но тот не сдается, а продолжает рваться вперед, одолеваемый дикой жаждой. Должно быть, сейчас он испытывает самую настоящую эйфорию. Мысли в голове проносятся так же быстро, как и силуэты наблюдателей, стоящих по обе стороны дороги. Он хочет сломать мальчишку, причинить ему боль и грубо взять, заставляя снова и снова испытывать всепоглощающие боль и удовольствие, лишь чтобы увидеть, как изменится его бесстрастное выражение лица. Адам жаждет продолжения и хочет применить «Love Hug», но Ланга оказывается на шаг впереди и с легкостью уворачивается, в очередной раз сводя мужчину с ума своим мастерством. Его член пульсирует и сочится смазкой, которая стекает вниз по бедру и пачкает дорогой костюм. Страсть пылает в груди Адама настолько ярко, что он боится упасть в обморок от переизбытка чувств. Это она. Его Ева. Вся гонка сводится к сладостной вспышке адреналина. Адам отчаянно гонется за Лангой, словно хищник, преследующий свою жертву. Он настолько возбужден, что едва ли может собраться с мыслями. Все, чего он хочет, так это схватить мальчишку и взять прямо здесь, окончательно сокрушив. Он так увлечен погоней, что едва успевает остановиться, когда замечает преградившую им путь машину. Тадаши опускает стекло и высовывает голову из окна. — Сюда едет полиция. Черт. Именно в тот момент, когда гонка стала набирать обороты. Адам подкидывает скейтборд и ловит его на лету, после чего бросает взгляд на Лангу, который выглядит так, словно только что очнулся от транса. Его грудь тяжело вздымается, а бледная кожа теперь кажется розоватой от прилившего к ней румянца. Все, что он делает, — это ошеломленно смотрит на остановившуюся перед ними машину. И тут Адам понимает, что веселью не обязательно заканчиваться. Он открывает заднюю дверь и проскальзывает внутрь, после чего поворачивается к Ланге и выжидающе хлопает по свободному сидению рядом с собой. Тот колеблется, однако далекий, но пронзительный вой сирен тут же приводит его в чувства и заставляет принять решение. Дверь машины едва успевает закрыться, как Адам оказывается перед мальчишкой, но, кажется, тот уже утратил всю былую дерзость. Возможно, его рассудок начинает проясняться, а, может, его смущает Тадаши, смотрящий на них через зеркало заднего вида. Адам пытается притянуть Лангу ближе, но тот упирается руками ему в грудь и слабо отталкивает. Впрочем, это ожидаемо. Без сложностей их отношения были бы не такими захватывающими. — В чем дело, мой милый Ланга? — поддразнивает его Адам, попутно убирая скейтборды на пол. — Неужели ты теперь стесняешься? Тот снова не отвечает, что лишь подливает масла в огонь. Адам притягивает Лангу к себе, одной рукой крепко обхватывая его спину, а другой мягко сжимая худое бедро. Мальчишка выглядит изумленно, словно все это происходит не взаправду, а его ошеломленный взгляд скользит от лица Адама к широкой ладони, мягко двигающейся в сторону его промежности. — Не стоило вести себя как большой мальчик, если ты еще не готов играть во взрослые игры. Он крепче обнимает парня и хочет поцеловать его, но тот быстро отворачивается. Так только лучше. Адам с радостью ласкает его прекрасную шею. Он жадно целует бледную кожу, оставляя слабые засосы и прикусывая ровно с той силой, чтобы выбить из Ланги болезненный вздох. Этот тихий звук божественен, но ничто не сравнится с нежным, дрожащим стоном, который срывается с тонких губ, когда Адам наконец-то прикасается к его члену. Он медленно массирует его через грубую ткань джинс, наслаждаясь тем, как изгибаются сухожилия на шее Ланги, а его дыхание учащается. Но вдруг ладонь Адама резко сжимается. Парень вскрикивает и хватается за чужое предплечье. Он не пытается отстраниться — скорее держится за его руку, отчаянно впиваясь короткими ногтями в плотную ткань костюма. — Какой прекрасный звук ты только что издал, мой милый Ланга… Такой болезненный. Адам сжимает ладонь еще сильнее, прежде чем полностью ослабляет хватку, с нежностью массируя и поглаживая его твердый член. Ланга едва ли не теряет сознание, когда чувствует долгожданное облегчение, и утыкается носом ему в плечо, тяжело дыша. — Но, если я не ошибаюсь, кажется, тебе нравится легкая боль, не так ли? — П-пожалуйста… Это первое, что говорит Ланга с тех пор, как началась гонка. Адам заинтригован. Пожалуйста, остановись? Пожалуйста, продолжай? Одно слово кажется ему более дразнящим, чем все, что происходило до этого. Оно порождает внутри искру, которая разгорается в жаркое пламя. Адам целует его за ухом и ускоряет темп, начиная двигать рукой немного быстрее. — Что такое, мой милый Ланга? — он переходит на шепот. — Скажи мне, чего ты хочешь… Я дам тебе все, что пожелаешь… Подросток тяжело дышит и ощутимо дрожит. Его пальцы все еще сжимают предплечье Адама, и тот может поклясться, что мальчишка, сам того не понимая, притягивает его все ближе к себе. — Я… — голос Ланги срывается и звучит изнеможденно. Он трется лицом о плечо Адама, тыкаясь в него носом и вдыхая чужой запах. — Я хочу… Сзади слишится глухой, металлический звук удара, который заставляет их вздрогнуть и обернуться. За машиной на мотоцикле едет красноволосый парень, которого Адам, кажется, уже где-то видел. Он выглядит раздраженно и обеспокоенно. — Эй! Отпусти его! Одной рукой он держится за руль, а другая зафиксирована повязкой и прижата к его груди. Но, несмотря на это, подросток не боится ехать вплотную к машине, отчаянно пытаясь снова задеть ее задний бампер. От каждого удара мотоцикл резко заносит и парень едва ли не падает на асфальт, лишь чудом удерживаясь на месте. — Ланга! Ты меня слышишь?! Тебя похитили?! Адам усмехается, не в силах сдержать улыбку. Какой целеустремленный мальчишка. Очень мило, правда. — Полагаю, здесь нам придется расстаться, — говорит он слегка разочарованно. — Тадаши, остановись, пожалуйста. Машина начинает замедляться и тормозит у обочины. Гнавшийся за ними подросток останавливается позади и слезает с мотоцикла, явно чувствуя себя победителем. Адам поворачивается к Ланге, и тот смотрит на него в ответ. — Поцелуешь меня на прощание? — спрашивает он, обхватывая пальцами острый подбородок мальчишки и медленно притягивая его лицо к своему. — Стекла затонированы, так что твой друг не увидит, чем мы занимаемся… Ланга мешкается долю секунды перед тем, как наклоняется вперед и пытается быстро чмокнуть Адама в губы. Но тот оказывается быстрее и обхватывает рукой его шею, удерживая парня на месте и не позволяя тому отстраниться. Его горячий язык скользит между губами Ланги, мягкими и невероятно податливыми. Хоть этот сладкий момент и не длится так долго, как ему бы хотелось, Адам целует мальчишку глубоко и правильно — так, как это делают взрослые. Ланга никак не отвечает, возможно, из-за неопытности или же из-за нерешительности. Впрочем, у Адама нет желания разбираться — любая из этих причин кажется ему возбуждающей. Настойчивый стук в боковое стекло прерывает их, заставляя разорвать поцелуй. Когда Ланге наконец-то удается отстраниться, он быстро вытирает рот рукавом. — Не думай, что это наш последний заезд, мой милый Ланга, — Адам улыбается и, подняв с пола голубой скейтборд, протягивает его подростку. — Мы продолжим в ближайшее время. Кажется, Ланга хочет что-то ему ответить, но в итоге лишь кивает и молча выходит из машины. Как только он захлопывает дверь, Адам устраивается в кресле и обхватывает рукой свой до боли возбужденный член, покрытый каплями вязкого предэякулята. Он чувствует на себе взгляд Тадаши, но нисколько не возражает, чтобы на него смотрели. Сейчас для Адама имеет значение лишь чужая слюна, оставшаяся на его губах, и жгучее желание, разгорающееся глубоко в сердце. Ему уже не терпится снова встретиться со своей Евой.