Оставь надежду

Пыль попадает в ноздри, и громкое чихание раздается в небольшой комнате. Нильс протирает лицо и пальцем пытается растереть глаз, чтобы выпала соринка. Она уходит куда-то глубже в веко, вызывая сильный зуд. Глаз уже начинает слезиться, и Нильс закрывает его в надежде, что соринка выпадет сама собой. В уголке покрасневшего глаза скапливается влага и немного блестит. Уборка всегда затягивается на часы, если за комнатой не следили месяц. Пролитый яблочный сок у тумбочки, высохший и оставивший после себя липкий контур, к которому прилип черный носок и пара каштановых волос. За тумбочкой пыльное царство устроило свой особенный мир с кучей бактерий, в котором скрывается маленький жучок. Посреди комнаты валяются мятые бумажки, исписанные мелким почерком Нильса. Кажется, там написаны задачи по химии, решение которых Девмонт долгие часы объяснял ему. Экзамен сдан благодаря труду опекуна. В углу комнаты валяется пыльный буклет со швейцарской пещерой и озером Сен-Леонар. Его Нильс получил от Девмонта. Тот объяснял что-то про глину и горные породы этой пещеры, и как она формировалась миллионы лет… Нильс снова чихает и заглядывает под кровать. Там удивительно темно, совсем ничего не видно. Он протягивает руку, чтобы вытащить грязную одежду, но пальцы касаются какой-то липкой слизи, и чистюля убирает руку с недовольным фырчанием. Рукав незаметно измазывается, протягивая за собой белесые ниточки, никак не хотят разорваться. Они словно тягучая жвачка, вязкие и навевают запах сырости. Образовавшееся ощущение пыли на языке Нильс хочет сплюнуть. — Нильс? — учтиво стучатся, приоткрывая дверь. В руке Девмонта чашка с черным чаем, от которого исходит еле заметный пар. Он смотрит на сморщившегося подопечного и недоумевает, — что это? — Не знаю… — Нильс сжимает два пальца, ощущая странную вязкость на коже. Слизь на свету переливается от фиолетового оттенка к синему, слегка поблескивая. — Отдохни, ты долго убирался, — говорит Девмонт и оставляет чашку на тумбочке. — Не буду тебя отвлекать. Серый взгляд пристально следит за закрывающейся дверью. Откуда столько необычной любезности? Он действительно принес чай только потому, что Нильс соизволил убраться? Или Девмонт все понял и решил таким способом отомстить, подмешав ему что-то? Только подобное опекуну не свойственно, даже если Нильс устроил очередную выходящую за рамки выходку. Он вытирает о близлежащую тряпочку слизь с пальцев. Затем поднимается с колен, делает шаг и наступает в ту же слизь. Ее стало больше? Она медленно вытекает из-под кровати. Нильс морщит нос и снимает носок, подхватывая миниатюрную чашечку. Наверное, это трубу прорвало. Каждую осень отопление включается поздно, с помехами: странное бурление в трубах или авария в котельной, которая должна вовремя разгонять тепло по домам. Кто знает, какой сюрприз на этот раз получат жители дома. Чашка мала и украшена невиданными ранее узорами. Интуиция подсказывает, что она прямиком из подарочного сервиза Английской Королевы! Наверное, Девмонт получил ее за какие-то заслуги?.. Никогда бы подопечный не подумал, что опекун может получить за особые достижения у самой Королевы подарок. Мужчина на них просто не способен. Отхлебнув чай, Нильс замечает вылезшую из чашки зеленую поросль, она хлюпает и извивается, будто инопланетный зеленый червь. Он откидывает чашку в сторону онемевшей от страха рукой. Что за чертовщину принес опекун? Осколки чашки двигаются на полу, будто живые. Из-под них выползает зеленый росток и направляется к юному хозяину комнаты. Взяв книгу, он кидает ее в хлюпающее растение и убивает его. Присмотревшись, он замечает знакомые листья… — Какого черта в чае живое растение из подъезда? Из-под кровати вылезают четыре массивные лианы, покрытые слизью. Одна из них обвивает ногу Нильса, больно сжимая мышцы. Еще немного, и кости треснут от сильного давления, а потом распадутся на мелкие части! Скользкая лиана тянет его под кровать, откуда выползла, а тот упал на спину, больно ударившись об пол. Нильс дергает ногой, пытаясь сбросить с себя цепкую лиану, пока другая обвивает вторую ногу. Из-за тумбочки ползет третья лиана, оставляя влажные следы на стене. Извиваясь, она задевает и опрокидывает тумбочку вместе с «Casio». Плеер бьется об пол, разбиваясь с треском. Кажется, пластиковая панель покрылась крупными трещинами, а кассетоприемник раскрылся, измазавшись в слизи. — Ах ты тварь! — злобно рычит увидевший это Нильс и хватает ручку. Он целится в схватившую его лиану, но другая перехватывает замахнувшегося, обильно измазав его руки по локоть в скользкой слизи. Свирепое рокотание разносится по всей комнате, и сердце Нильса бешено бьется от леденящего страха. В темноте под кроватью среди липкой слизи сверкает несколько глаз. Они голодно смотрят на свою жертву. Ручка, которую держит лиана, опасно сверкает над головой. Заметив это, Нильс хочет схватить что-то режущее, но плечи предательски дрожат. Не в силах отвести взгляд, он замирает от ужаса. Лиана считанные секунды медлит и молниеносно бьет мальчишку в шею. Он резко открывает глаза и видит солнечные лучи на молочно-белом потолке. В комнате ничего не слышно, и только прерывистое дыхание нарушает тишину. Кровь гудит в ушах, и первым делом проснувшийся ищет глазами свой «Casio». Плеер стоит рядом на тумбочке с торчащей из него кассетой. Видимо, она выскочила, когда механизм закончил проигрывать ночью музыку, а Нильс уснул и не услышал. Он облегченно прикрывает глаза и вздыхает, протирая ладонями лицо. «Ну конечно! Как можно было не догадаться, что этот зануда может быть любезным только во снах?» — думает проснувшийся и окончательно продирает глаза. В кровати очень тепло и высовывать нос из-под согревающего одеяла как-то не хочется. Нильс, словно маленький котенок, аккуратно выползает из-под него, и кожа его покрывается мурашками. Что во сне, что наяву отопление так и не дали, хотя Девмонт уже интересовался этим. Дело тихонько спустили на тормозах, не желая отвечать на вопросы, и это один из немногих случаев, где Нильс готов был поругаться с кем-то на стороне своего опекуна. Он глядит на часы и видит «08:47». Сбрасывает одеяло окончательно и поднимается на ноги. Впереди очередной день, где пустые серые улицы ждут юного бродягу, чтобы показать скопления мусора у подъездов, сморщенные лица пожилых людей, снующих туда-сюда, и мужчин в куртках, вокруг которых обычно веет напряженной атмосферой. Открыв дверь, Нильс видит пустой коридор и кухню. Зал, в котором обычно проводит время Девмонт, закрыт. Он заглядывает в щель и никого не видит. На видном месте висит большой настенный ковер, что совершенно не свойственно жителю Англии. Рядом стоит длинный вместительный шкаф, а на средней полке в нише — телевизор с антеннами. Посреди комнаты — чистая столешница, с одной стороны которой находится диван, а на полу — красновато-коричневый ковер с изящными узорами. Кругом царит порядок, и только в лучах утреннего солнца, пробивающихся сквозь аккуратные кружевные занавески, видны летающие пылинки. Нильс заходит внутрь и замечает портрет странного древнего египтянина, которого в учебниках всеобщей истории он ранее никогда не видел. Наверное, этот человек известен только Девмонту и другим, кто глубже познает историю древнеегипетского мира. Что-то отторгает в выражении лица древнего человека. Он будто бы смотрит с пренебрежением на тех, кто любуется его ровным станом. Длинная шея горделиво вытянута — главная черта древних египтян, особенно свойственная египетским красавицам. Губы человека слегка искривлены в насмешливой улыбке, а нос задран, будто пытается продемонстрировать все внутреннее величие своего обладателя. Нильс морщит нос от всей этой напыщенной важности. Картина — отражение самого Девмонта. Видимо, выбрал по своему подобию и пытается воспитать Нильса таким же. Его подопечный вальяжно проходит по всей комнате, вдыхая запах старой мебели и газет. Никто ему не указ, никто не кумир, а попытавшийся занять важное место в юной душе будет атакован всеми возможными способами, ведь Нильс сам себе хозяин. Он уже большой и самостоятельный, вчера успешно обманул милицию и победил своего опекуна. Пропитавшись чувством собственной важности, он ставит руки по бокам, выпячивает грудь и с грозным взглядом обращается к портрету египтянина: — Ни ты, ни твой прихвостень мне не указ, понял, мумия? Кажется, взгляд человека на портрете после этих слов стал суровее, будто стальной клинок, готовый рассечь что-то… Или кого-то. Нильс поспешил уйти из комнаты, закрыв за собой дверь. Ходить туда желания больше нет, потому что ощущение чьего-то присутствия начинает давить. Оно появляется только в этом зале и не исчезает, когда Девмонт сидит там, даже наоборот, усиливается. Он скидывает причудливые ощущения на собственных «внутренних тараканов», отмахиваясь. Комнатный путешественник решает позавтракать и уходит на кухню. На столе его встречает тарелка с двумя бутербродами и парой ломтиков красной рыбы. Рядом с белой тарелкой записка:

«Ты вчера обронил. Возьми деньги. Вернусь поздно. Д.».

И под запиской лежит пачка нераскрытых сигарет. Чуть подняв глаза, Нильс замечает пятьсот рублей. Да с такими деньгами он сможет гулять пару недель и не возвращаться домой! Он не мешкает и берет деньги себе, складывая в карман. Бросив взгляд на бутерброды и рыбу, Нильс решает умять пару кусочков. Гордость щемит. Питаться из рук человека, который продавливает под себя и в любой удобный момент напоминает подопечному о покойном отце, упрекая Нильса в том, что из-за его характера мама им бы не гордилась и наверняка отказалась бы. На душе болезненно скребут кошки. Мама никогда не позволяла себе подобного отношения к сыну и точно приняла бы все его юношеские черты. Ей хватило бы строгого, но вежливого разговора с сыном, чтобы направить его в верное русло, а после она предложила бы сходить куда-нибудь, наградив десертом и ласковым, любящим взглядом. Сердце с тоской бьется от любви к матери, которую он не видит вот уже шесть лет. Путешествия и поиск артефактов — страсть отца. Нильс помнит этот азартный огонь в глазах, когда он переправлялся через огромную пропасть по каменному настилу. Будучи мокрым от капель близ находящегося водопада. Но отец так желал добраться до своей цели, что прошел эти скользкие камни быстрее всех. Стоит ли упоминать ликование, когда он достиг противоположной стороны каменной пропасти? Тогда Нильс восхищался отцовским упорством и мечтал быть таким же. Ценности, как и все остальное, изменились после смерти отца. Очередной кусок красной рыбы не лезет в горло. Воспоминания совсем испортили аппетит. Нильс на ходу накидывает куртку и спешит выйти из квартиры. Он смотрит на треснувший горшок с миниатюрным кустиком из подъезда, листы которого по краям начали желтеть от недостатка влаги. Вспоминает недавний кошмар. Холодок пробегает по коже, а мышцы руки ноют из-за желания сбить осточертевший горшок. Он сдерживается и продолжает свой путь вниз по ступеням, к выходу из дома. Яркое солнце освещает мокрый асфальт, местами высушив его после ночного ливня. Широкие лужи на разбитой дороге отражают голубое небо с редкими облаками, сверкая. На коже ощущается тепло от лучей, несмотря на легкий холодящий ветерок. Нильс прогулочным шагом направляется в сторону частного сектора, где лают собаки и растягиваются ряды старых домиков. Прямо по дороге лежат мусорные ошметки, будто грузовик с мусором нарочно сбросил с себя зловонный груз. Гуляющий морщит нос, чувствуя легкий запах остатков прокисшего молока из порванной коробки. Немного содержимого вылилось на дорогу, оставив рядом белесые разводы. Чуть поодаль к мокрой земле прилипли грязные салфетки и старые платки. Вслушиваясь в звук мокрых шагов по асфальту, он продолжает путь. Нильс переступает избитый бордюр, погружаясь ботинком в грязь. Он уже не обращает внимание на повсеместные грязевые лужи и не нервничает из-за испачканных ботинок. Солнце все чаще скрывается за облаками, а воздух становится прохладнее. Щеки Нильса слегка краснеют — такова чувствительность его кожи к холодным температурам. Грозный лай собаки раздается за оградой, и Нильс представляет, как она бьется грудью о забор. Массивная, страшная и свирепая, она неудержимо таранит металлические прутья, раскачивая их и звеня цепью. Он пугается и решает ускорить шаг, но быстро расслабляется. Тоскливый пейзаж унылых домов с обшарпанными стенами, голыми деревьями из личных садов владельцев, рассеченная мощными колесами грязь вокруг и завывания ветра с эхом лая собак — тоскливое зрелище, и Нильс выискивает глазами впереди степь. Единственное место, почти нетронутое людьми, в редких местах встречаются заброшенные здания, одно из которых он видел вчера, пока сидел на опоре линии электропередач. В это место милиция точно не сунется, ведь даже для них оно опасно. То ли от скуки, то ли из интереса, Нильс решает прогуляться именно там. Он доходит до резкого спуска вниз. Тропа так заросла жухлой травой, что почти не видно, куда ступать. Прогадаешь на пару сантиметров, и ты, словно по высокой грязевой горке, помчишься вниз, набирая грязь в карманы и ботинки. Нильс ступает осторожно, захватывая кулаком крепкую траву. Шаг, еще один, и трава вырывается с корнем, а идущий съезжает вниз, словно серфингист по волне. Он улыбается, ведь не упал в грязь лицом и устоял, докатившись до низа. Оглядывается наверх. Его глаза сверкают от яркого серого света. Блеск моментально скрывается от вновь налетевшей грозовой тучи. Выдохнув, Нильс оборачивается и идет по пустырю к виднеющемуся черному входу в заброшенное здание. По пути он наблюдает за ровно стоящими стеклянными бутылками, некоторые из которых разбиты. На валяющихся досках видны отметины от пуль и длинные царапины, будто кто-то старательно резал их ножом. Он поднимает широкую доску и пытается разобрать буквы: «Р…з…й…» и рядом непонятные слова на итальянском языке. Размышления заполонили юношескую голову. Кто может практиковать в таком месте итальянский язык? Или, может быть, это строки из песни? А может, и вовсе не итальянский, а какой-то неизвестный Нильсу язык? Неожиданный свист пули, прилетевшей прямо в доску Нильса — и щепки разлетаются по сторонам. Он откидывает ее и мчится ко входу в заброшенное здание. В паре метров от него стремительная пуля попадает в лужу, заставляя мутную воду колебаться от всплеска. Беглец оказывается внутри здания и прислушивается. Его взгляду предстает огромный зал с прогнившим деревянным полом. Тусклая зеленая краска с аккуратными, но грязными белыми линиями наводит на мысль, что это заброшенный физкультурный зал. Внимательный взгляд подмечает испорченные временем баскетбольные кольца по разным сторонам. — «Заброшенная школа?» — думает Нильс и быстрым шагом направляется прямо по коридору, сдерживая дыхание. Его сердце громко стучит, а ноги колет от панического страха. Он оборачивается, надеясь увидеть хотя бы движущуюся тень стрелявшего, но ни единого намека не замечает. И только ветер завывает в пустых стенах. Нильс задумывается, отдавать ли свои пятьсот рублей, если целью стрелка будут они? Или постоять за себя? Ни ножа, ни оружия у него нет, только большой шанс схватить ушиб или, еще хуже, пулю. Он не успеет дойти до дома и позвать Девмонта… — Поиграем в кошки-мышки, — шепчет себе под нос Нильс и подбирает заостренный камень с прогнившего пола. Аккуратно снимает ботинки и ступает на поверхность тихо. Оставив их позади, он находит лестницу и поднимается вверх, с опаской оглядываясь. Кажется, стены сейчас смотрят на него, подогревая своим мертвым молчанием градус кипящей от страха крови в теле. Они будто хотят схватить его своими бетонными руками, сжать до смерти, словно мышь, попавшую в ловушку. Бока судорожно вздымаются, не давая сердцу выпрыгнуть из груди. Нильс вглядывается в коридор, в конце которого тьма. Его взгляд задерживается на этой одинокой темной пустоте. Что, если в ней притаился стрелок и держит его на мушке прямо сейчас? Стоит Нильсу ступить, и пуля попадет в его сердце, навсегда лишит права свободно дышать и быть живым. Словно зачарованный, он продолжает смотреть в эту тьму в конце коридора. Она будто зовет его к себе, неумолимо притягивая, заглушая гул крови в ушах… Шорох. Нильс машинально прижимается к стене спиной. Шаги по стеклу выдают стрелка в соседнем пустом кабинете. Пальцы крепко сжимают холодный заостренный камень в руке. Слышится второй, третий, четвертый шаг… Рука резко замахивается, а вторая хватает человека за грудки. — Стой! Нет! — писклявый мальчишеский голос эхом раздается по коридору. Нильс прижимает сильным ударом того к стене и прикладывает палец к своим губам. Он краем глаза смотрит в мрачный конец коридора, боясь, что тьма услышала их. — Прошу, не бей, я не хотел стрелять в тебя, это игра… Ааа! — не успевает писклявый злоумышленник закончить предложение, как Нильс с остервенением уносит его с лестничной площадки, откуда не видно затягивающей тьмы. Его рука, онемевшая от накатившего панического страха, больно сжимает горло писклявого, и тот с мукой в глазах пытается вдохнуть. Глаза Нильса впиваются в его искаженное лицо, и, выдохнув, он разжимает кулаки. Тот, с трудом держась на трясущихся ногах, прижимается спиной к холодной бетонной стене. — Ты чокнутый? — ядовито произносит Нильс, вытирая тыльной стороной ладони пыль со лба. Оказывается, потолки в здании готовы обвалиться в любой момент, ведь побелка сильно сыплется, создавая эхо средь стен и разнося по воздуху пыльное облако, — ты нахера в меня стрелял? — Я играл! — Дурак! А если бы я тебя убил? — возмущенный показывает камень в руке. Голос Нильса от крика срывается и больно дерет горло. Он прокашливается, все еще держа камень на виду. Испуг блестит в зеленых глазах черноволосого мальчишки. Он вжимается в стену, боясь двинуться в сторону, ведь ему не хочется подливать масла в огонь. Юный сорванец округленными глазами смотрит на старшего. Одетый в спортивную кофту знакомой фирмы «Adidas» и потертые темные джинсы, он выглядит небогато, но чисто. Его глаза мельком затронули ноги Нильса. — А где твои ботинки? — Ох… Не в силах отвечать, Нильс глубоко вздыхает и наклоняет голову, проводя по каштановым волосам. Он и не заметил, как, оказывается, холодно стоять на обшарпанном полу без ботинок и решает спуститься за своей обувью. Черноволосый мальчишка нерешительно следует за ним, и плечи Нильса дергаются. Он оглядывается на попутчика, окидывая его холодным взглядом. Тот пугается, словно провинившаяся собака, и жалобно смотрит, пряча руки за спину. Надеется, что не прогонят. Рука Нильса отмахивается от него, немым жестом приказывая отстать, и тот остается на месте, среди исписанных разноцветными граффити стен. Поворачивая за угол, Нильс мельком замечает тоскливое выражение черноволосого мальчишки и глаза, напоминавшие два грустных омута. Скривившись, разозленный юноша спускается со второго этажа. Ботинки долго искать не приходится, и, наконец, замерзшие пальцы ног скрыты в тепле. Нильс оглядывается на лестницу, откуда только что спустился. Этот наглец стрелял в него! И все это ради игры? Может быть, черныша Нильс был бы способен понять, если бы не был возмущен стрельбой в свою сторону. И все же он не ранен, не пострадал, отделавшись только испугом. Чего только не вытворяет уличная детвора от скуки. Поджигать тополиный пух дети сейчас не могут, ведь на дворе поздняя осень. Возможно, в спину Нильса скоро будут прилетать снежки. Хорошо, что не грязь или палки. — Вот этот суицидник. Почти рядом с Нильсом раздается решительный мужской голос, и из-за угла выглядывает тень. Милиционер выходит из-за угла и останавливается. Его суровый карий взгляд впивается в испуганные серые глаза напротив. Страж правопорядка медлит от встречи в таком неожиданном месте. Адреналин снова разгоняет кровь по жилам. Нильс срывается с места и бежит к лестнице. — Стоять! Быстрые шаги зашумели следом за удравшим беглецом. Нильс уже на втором этаже сломя голову несется в сторону темного прохода в длинном коридоре, надеясь не встретить очередной сюрприз этого заброшенного физкультурного зала. Он заглядывает за плечо, шумно дыша от бега. На лестнице шумно поднимаются милиционеры и уже бегут по тому же коридору. Нильс сворачивает и оказывается в разрушенном классе. Старая доска свисает вниз, доставая до стены первого этажа. Пол полностью разрушен, и Нильсу некуда бежать. Быстрые шаги эхом раздаются по коридору, кажется, будто совсем рядом. — Он где-то здесь, Михалыч, держи наручники наготове. Сердце уходит в пятки. Нильс решает спрыгнуть вниз на опасные развалины. Сегодня его ждет не только перелом ноги, но и милицейский участок, укоризненный тон Девмонта… Выстрел. Эхо раздается по всему физкультурному залу. — У него при себе оружие? Второй выстрел громким хлопком пугает черных ворон на улице, и те большой стаей с гулом летят мимо окон. Нильс стоит и колеблется прыгать на опасные развалины. — В той стороне. — «Неужели ему снова скучно? Никак не угомонится!» — думает Нильс. Он успокаивается, пытаясь восстановить дыхание. Появившаяся радость не знает предела, ведь прыгать на острые обломки когда-то бывшего пола второго этажа, кажется, не придется. Беглец видит опасно узкий путь до противоположной стороны разрушенного класса и решает пройти по нему. Глаза опасливо косятся на острые камни внизу, но ноги решительно ведут по узкому уступу. Нильс, как когда-то его отец на экспедиции, проходит опасную пропасть. Добравшись до другой стороны, где еще остается часть пола, он вспоминает своего отца. Чувство приятной гордости за себя заполняет юную душу. Такой незначительный успех вселяет уверенность, ведь он похож на своего отца! Он не медлит и решает скрыться в одном из уцелевших классов. Нильс прикрывает за собой дверь и баррикадирует ее пыльной партой — единственной оставшейся во всем пустом классе. Присаживается на корточки и прислушивается, выискивая малейшие звуки приближающихся милиционеров. Но ничего, кроме звучащего ветра, не слышно.