Ваня

      Ласковый и шершавый язык разбудил крепко спящего Ваньку, когда солнце давно уже встало. Он с недоумением (вроде дело ж было во сне) взял пушистый комочек в руки и принялся гладить его мягкую шерстку. — Ну ты и горазд спать, — подошла к постели мама, — если б не Тошка — дрых бы и дальше. — Тошка — это котенок что ли? — удивился мальчик. — Да, его отец вчера на аллее подобрал. Говорит, идёт, а он в траве мяучит, жалобно так. Вот и будет тебе дружок, сынок. — Я счастлив, мама! — во весь рот улыбнулся Ванька и принялся тормошить и щекотать своего Тошку. День прошел весело. Сперва всей семьёй позавтракали, затем отец с сыном отправились на рыбалку, где Ваня вчистую обловил отца, хотя и сидели рядом. «Надо будет русалке спасибо сказать», — про себя улыбнулся мальчишка. Затем был обед, на котором Ваня, размахивая руками и азартно сверкая глазами, показывал маме, как вываживал огромного карася, а тот сопротивлялся, растопырив все плавники. Мама умилялась и задорно смеялась рассказу, разом помолодев, глядя на сына и мужа. После обеда он пошел в гости к бывшей подруге Марине, но если раньше их связывали одинаковые годы, то теперь это была совершенно чужая ему, незнакомая женщина, и Ваня, выдумав какой-то предлог, ускользнул к себе домой. К вечеру мужчины сходили в баньку, где папка от души пропарил сына. После поужинали, и мальчик, положив под бок котенка, абсолютно счастливый, сладко заснул. *** Деревня Александровка, что находилась недалеко от приусадебных участков, некогда многолюдная и большая, сейчас почти пустовала. Люди поразъехались кто куда, остались лишь несколько стариков да старух, доживавших свой век на лоне природы. Раньше, до своего исчезновения, когда люди в селе ещё были, мама частенько посылала сынишку в деревню за парным молочком. Вот и сейчас, решив сделать хозяину сюрприз, Ваня бодро пошел по заросшей тропинке в деревню. Остановился у крайнего дома. О том, что он обитаем, говорил идущий из печной трубы дым. К тому же остановившийся у забора мальчик вдруг увидел вышедшую на крыльцо одетую в цветастую юбку и жёлтый платок пожилую опрятную женщину. — Заходи милок, гостем будешь, — приветливо улыбнулась ласковая бабуля и гостеприимно отворила калитку. — Мне бы молочка, бабушка, — отчего-то поёжился Ваня, не решаясь переступить невидимую черту, как будто кто-то удерживал его, не давая сделать первый шаг. — Будет тебе молочко, только сейчас Машку подоила, вон, видишь, Черныш лакает, — показала старушенция на черного как смоль, лакающего из блюдца молоко кота. — Я только на минуточку, — решился мальчик и вошёл в калитку. — Вот и молодец, вот и славно, — разошлась бабуля, и схватив мертвой хваткой парнишку за руку, потащила в дом. — Сейчас я супчику горохового сварю, да картошечки под майонезом, — усадила подростка женщина на табурет возле выбеленный русской печки, в которой уже горел огонь. Поставила в пламя чугунную двухведерную кастрюлю и сноровисто принялась чистить морковку и лук. — Жарко поди, — не забывала про ребенка старуха, — ты бы разделся, милок. — Жарковато у вас, бабушка, — сомлевшим голосом проговорил Ваня, и медленно стянув с себя шорты и футболку, в одних трусиках улёгся на покрытый красной скатеркой стол. — Молодец! — похвалила мальчишку бабуля, и забросив овощи в кипящую воду, вынула из-под полы огромный тесак. — Ну, с какой ножки начнем, с правой или с левой? А может потрошка? Они у тебя молоденькие да вкусные. Выбирай пошустрей, мне сильно жрать охота, — плотоядно улыбнулась ведьма, капая слюной на грудь Ваньки. Не дожидаясь ответа, поднесла нож к тому месту, где у мальчика билось сердце. А тот спокойно лежал в какой-то прострации и попросту наблюдал за происходящим со стороны, не делая даже малейшей попытки убежать. Внезапно горшок с геранью, до этого мирно стоявший на полке, поднялся в воздух и изо всех сил долбанул старуху по голове. Ведьма взвизгнула и чиркнула ножом мальчишку по груди. Выступила кровь. Ванька с удивлением потрогал её пальцем, задумчиво облизал, и, резко выбросив ногу, ударил колдунью в челюсть. Потом посмотрел вокруг, и сняв с крючков верёвку для просушки белья, разрезал её ножом на куски и старательно связал поверженную бабку прямо на полу. Шуганул вставшего было на дыбы и зашипевшего кота, как тут же услышал чей-то тихий голос, исходящий не от человека. Звук будто поселился у него в мозгу, и следуя внезапному инстинкту, Ваня с трудом отодвинул старуху, и, напрягшись, приоткрыл крышку погреба. Затем бесстрашно спустился в темное подземелье, где на стенах горели маленькие призрачные огни. Мальчик храбро пошел вперед. Вокруг было сыро и холодно, а Ваня так торопился, что совсем забыл одеться. По спине и рукам поползли крупные мурашки. Мрачный проход привел его в большой зал, освещенный уже факелами, где в самом его конце в тени копошилось что-то большое и резко пахнущее. Немного постояв и в раздумьях покачавшись с пятки на носок, подросток вытащил из уключины факел и крадучись двинулся вперед. Раздалось тоскливое рычание и из темноты показался самый настоящий дракон, прикованный к полу на массивные цепи. Вернее — драконий подросток, такой же, как и Ванька. Их взгляды встретились. Мальчик бесстрашно подошёл к чудовищу и теплой рукой погладил его по гребню на голове. Дракон вздрогнул от неожиданности и прижался щекой к груди мальчика, лизнул длинным шершавым языком место всё ещё кровоточившего пореза и оно, на удивление, на глазах затянулось. Дальше было просто. Связка ключей висела на стене, и Ваня, освободив дружелюбного динозавра, вывел его через подземный ход на волю. Оба, перешагнув мычащую связанную ведьму, не оглянувшись, шагнули из проклятой избы. Ваня только чуть качнувшись, подхватил с табурета свои вещи, всё-таки в одних трусиках было откровенно холодно. Дракон, видимо от переполнявшего его чувства свободы, вдохнул полной грудью, закричал, и подставил ребенку крыло, недвусмысленно приглашая на прогулку. Мальчик в восторге шустро забрался к нему на шею и вцепился в гребень, а зверь, чуть косолапя и смешно пыхтя, совершив недолгую пробежку, резко взмыл в чёрное звёздное небо. Сердце Вани то замирало от восхищения, то вдруг выскакивало из груди. Теплый июльский ветер обдувал почти обнаженное тело, а дракон летел всё выше и выше, словно стремясь попасть к звёздам, или в крайнем случае на ярко освещённую луну. Казалось, дракон исполняет все желания мальчика. Он медленно опустился у проклятого дома, раскрыл пасть, из которой вырвалась жаркая струя огня, окутав пламенем логово ведьмы. Дав ещё круг над погребальным костром, они полетели в сторону дач и плавно опустились около бывшей могилки мальчика. — Лети домой, мой хороший, — прижав тонкими руками голову дракона к своему сердечку, проговорил мальчик. — Наверняка ведь тебя кто-то ждёт. Но ты теперь свободен, как ветер! Я буду помнить тебя, друг мой. Проурчав что-то жалобное, дракон расправил крылья и, пристально посмотрев мальчишке в глаза, словно желая запомнить Ваню навсегда, плавно и практически бесшумно взмыл в ночное небо, а через мгновение его темный силуэт скрылся из глаз, растворившись в темноте…