Ваня

      Время приближалось к девяти вечера. Только что приехала последняя электричка. День стоял субботний и народ (те, кто не сподобился загрузиться в городе), от души затаривался продуктами и спиртным на выходные в привокзальном буфете. Когда толпа наконец схлынула, усталая тетя Маша тяжело плюхнулась на стул, подставив массивное тело вращающемуся на тройке вентилятору. Работа подошла к концу, и пожилая дама с чувством выполненного долга махнула стопятьдесят «Урожайной», и занюхав конфеткой, собралась закрывать лавочку. — Мне четыре килограмма свинины и две палки докторской, красавица, — неожиданно раздался низкий мужской голос, и женщина, подняв голову, увидела над прилавком невесть как появившихся в запертом буфете одетого в джинсы и темную рубашку загорелого мужчину, в ногах у которого переминался здоровенный лохматый кобель. — Закрыто уже, — привычно рыкнув на покупателя, поднялась с табуретки продавщица, — приходите завтра. Затем по короткой дуге обогнула посетителей, и повернув два раза торчащий в замочной скважине ключ, толкнула дверь, встав у проёма, всем своим видом показывая, что покупателям сегодня ловить нечего и пора выметаться по холодку. Мужчина между тем, сладко зевнув, пожал плечами и не торопясь подошёл к прилавку. Пёс же, встав на задние лапы, деловито вытащил из встроенной в стену морозилки солидный шмат сала, две палки колбасы, упаковал все продукты в пестрый пластиковый пакет, затем по хозяйски сел за кассу, и, аккуратно выбив когтем чек, сунул его мужику в карман. — Что за блядство, — только и смогла сказать оторопевшая продавщица. Закрыла дверь на ключ. — Верните немедленно продукты на место. Пёс зарычал, присел на задние лапы и с места прыгнул на тетю Машу. Сбив её с ног, острыми, как бритва, зубами вцепился в уже морщинистое горло. Кровь брызнула из растерзанной плоти, бедняжка тяжело забилась в агонии, и несколько минут в помещении слышалось лишь чавканье и довольное собачье урчание. Потом дверь сама собой отворилась и странная парочка вышла на освещенный фонарями пустой вечерний перрон. — Эй братан, закурить не найдется? Из-за угла, покачиваясь, вырулил сильно поддатый мужик, зажимая в одной руке початую бутылку водки, а другой пытаясь застегнуть видимо заевшую на испачканных в земле брюках молнию. — Я где-то слышал, что капля никотина убивает лошадь, — одними губами улыбнулся парень, — так что проваливай, пока цел. — и кивнул собаке на приближающийся к разъезду товарняк. — Ах ты, козел винторогий, — закончив теребить ширинку, возмутился пьяница, — да я тебя щас… Что бы он сделал — так и осталось загадкой, так как прыгнувший ему на грудь пёс от души толкнул его лапами на рельсы — прямо перед приближающимся локомотивом. Через пару минут поезд ушел. На перроне установилась гробовая тишина, и странная парочка, свернув на хорошо протоптанную дорожку, бодро пошагала к еле видимому на горизонте дачному поселку. По хорошей погоде идти было совсем недалече. Надо было только пройти насквозь небольшую берёзовую рощу, а затем подняться на пригорок, где и разместились искомые дачи. Однако парень с собакой, попав в незнакомый лес, вот уже три часа плутали словно меж трёх берез, потеряв всяческие ориентиры. Наконец, взбешённый от непонятного человек попробовал использовать обоняние пса, но тот уныло ходил по кругу, так и не найдя выхода из заколдованного леса. Бросив бесполезные метания, мужчина воздел руки к небу и на непонятном языке прочитал какое-то заклинание. Внезапно в лесу посветлело. От полной луны к земле протянулся яркий луч света, осветив одинокий пенек с сидящим на нём косматым дедушкой. — Отойди в сторону, старый хрыч, — сверкнул красными глазами демон. Пёс, пуская жёлтую слюну, зарычал и сделал боевую стойку. — Негоже в незнакомом лесу так с хозяевами разговаривать, — медовым голоском проговорил хозяин. — Да и мальца, которого ты порешить задумал, я ныне за внука считаю. Так что поворачивай копыта назад, пока я тебя не обидел. Старичок щёлкнул заскорузлыми пальцами, и в одно мгновение из земли полезли длинные корни и крепко опутали непрошеных гостей. — Пожалеешь, ведьмак, — прошипел спутанный, — всю кровь из тебя выпью! — Ничаво, милок, авось обойдётся, — расхохотался в голос дедок. Неожиданно совсем рядом прогрохотал гром, полыхнула молния и ударила прямо в смеющегося хозяина. Затем заряды стали бить куда попало. Роща вспыхнула, как стог сена и также быстро погасла, на миг осветив окрестности и указав уже освобожденным путникам нужную им тропку. Скрюченный обгоревший трупик хозяина так и остался лежать возле пня. Демон, подойдя, плюнул в него, а кобель, задрав лапу, щедро помочился на покойника и уже через минуту странная парочка продолжила свой страшный путь. *** Ванька заливисто хохотал, осыпая брызгами смеющуюся Любашу, напрочь забывая про стоящую на дворе ночь и про то, что играет с русалкой, а не с соседской девчонкой. А та, похоже, и сама забыла про свою ипостась, отфыркивалась и толкалась с мальчишкой, словно живая. В какой-то момент мальчик поскользнулся на глинистом дне реки и Люба едва успела его поймать. Прижала Ваньку к своему холодному телу, чувствуя как бешено колотится молодое сердечко, заглянула в его широко раскрытые глаза и поцеловала. Не так, как в тот раз, а длинно, сладко, так что сердце у мальчика замерло, а душа улетала к небесам. Бледные руки ласкали мокрую спину, затем опустились на ягодицы. Ваня притих, не сопротивлялся, когда она прикоснулась к главному и… внезапно оттолкнула мальчишку прочь. — Беги! — крикнула русалка изменившимся голосом, — как можно дальше беги! — Почему? — спросил оторопевший мальчишка, с трудом натягивая майку и трусы на влажное тело. — За тобой пришли, и я вряд ли смогу его задержать. — Но там мама, папа и… Тошка тоже. — Твои родители уже мертвы. Если хочешь, чтобы их смерть была не напрасной — спасайся, пока ещё есть время. Я остановлю их… на сколько смогу. Холодной рукой Любаша погладила мальчика по голове, и шлепнув по мокрому заду, придала нешуточное ускорение. Вскоре у бегущего сломя голову подростка речка и поселок скрылись далеко за спиной, впереди же — знакомое до боли васильковое поле, а после — полная неизвестность…