Ваня

      Ночь была душной, и Марина долго не могла уснуть. Да вдобавок в голову лезли всякие стыдные мысли, которые ещё подростком старалась гнать от себя прочь. И сама себе боялась признаться, что ещё в детстве по уши влюбилась в этого красивого кареглазого мальчика. Не зря говорят, будто первая любовь остаётся в сердце навсегда. Сколько горьких слёз пролила девчонка в измятую подушку, когда Ванька потерялся в том проклятом овраге. И вот теперь он вернулся, а она уже взрослая женщина слегка за тридцать. Наверняка стоит задавить в себе эти греховные мысли, но… это всё равно, что вырезать сердце, которое к счастью или к несчастью всё помнит. Захотелось пить. Марина опустила ноги на прохладные половицы, и засунув их в стоптанные домашние тапки, прошлепала к холодильнику. Налила из запотевшего кувшина холодного кваса. С удовольствием отпила из стакана и в ужасе уронила его на пол, увидав за окном страшную, с оскаленными клыками морду. Последовал тихий стук в дверь. Марина дрожащими руками вытащила из-за печки топор, и подойдя к крепкой ещё двери, замерла. Минут пять ничего не происходило, Марина слышала только стук собственного сердца, который в наступившей тишине просто оглушал. Затем девушка с удивлением увидела, как запор от щеколды медленно уезжает в сторону, дверь открывается, и на порог уверенно шагнул мужчина, одетый в серую рубашку и джинсы, а за ним вбежал смешно виляющий хвостом огромный кудлатый пёс. — Прошу прощения за столь поздний визит, хозяюшка, но электричка опоздала, и нам с собакой пришлось добираться впотьмах. Вы случайно не подскажете, где проживает семья Егоровых? — А вы, простите, кто ж им будете? — незаметно пряча за спину топор, спросила Марина. — Я брат Дмитрия Тимофеевича. Работал и служил в Заполярье. Двадцать лет брательника не видел. Можно у вас попросить воды? — неожиданно резко сменил тему гость. — Да пожалуйста, — вернув топор за печку, сказала почти успокоившаяся женщина, и, повернувшись к двери спиной, получила сильный удар по голове. *** Сознание возвращалось постепенно. В комнате, несмотря на июль месяц, стоял невообразимый холод: изо рта при каждом выдохе шел настоящий пар. Марина лежала на кровати, а чьи-то склизкие, холодные руки бесцеремонно стягивали с неё ночную рубашку. Покончив с последним препятствием, те же мерзкие пальцы грубым рывком раздвинули её ноги в стороны. Здоровенное мохнатое тело всем весом навалилось на несчастную, заставив вскрикнуть от пронзившего, казалось, насквозь толстого куска льда. Зловонная пасть дышала ей прямо в лицо, отчего девушку тут же стошнило, а морозная пика продолжала двигаться у неё внутри, доставляя безумную боль, длящуюся, казалось, бесконечно. Больше всего Марине было обидно, что собственное тело совершенно не слушалось хозяйку, и она не могла хотя бы врезать по мерзкой морде насильника, чтобы отвернулся. Наконец, чудовище дернулось в буйном наслаждении и сомкнуло челюсти на горле несчастной. Получилось, что агония девушки совпала с оргазмом монстра, отчего тот просто перекусил ей шею. Кровь полилась потоком на некогда белоснежную постель, и откушенная голова, с глухим стуком упав на пол, покатилась под кровать… *** Ванька давно уже перестал бежать. Пару раз остановился, прислушиваясь к темноте, хотя луна худо бедно и освещала васильковое поле. Никакой погони не было, и он ещё мельком подумал, что Любаша что-то напутала, но постояв, оглядываясь, всё же продолжил быстрым шагом идти вперёд. Примерно через час такого похода мальчик продрог и сильно устал. Захотелось в мягкую кровать и Тошку под бочок. Где-то на горизонте прогрохотал гром, сверкнула ослепительно яркая молния, и сразу вслед за ней вспыхнуло далёкое зарево. В мозгу ни с того ни с сего прозвучал вдруг ласковый и немного печальный голос хозяина. «Уходи, малец, подальше. Это последний мой тебе совет. Не обессудь. Спасибо за молоко и за хлеб. Прощай, и не поминай лихом». Лечь посреди поля не получилось, с неба внезапно хлынул ледяной ливень, в одно мгновение промочив полуодетого подростка до последней нитки, а потому, увидев черный зев огромной пещеры, Ваня не колебался не минуты… Внутри было тепло и сухо, вот только не видно ни фига. Мальчик, тыкаясь, словно слепой, опираясь на стену дрожащими от усталости руками, медленно продвигался вперёд, и остановился, нащупав впереди какую-то преграду. Внезапно в полной темноте вспыхнул невообразимо большой глаз, потом другой, раскрылась громадная зубастая пасть, дохнула огнем на аккуратно сложенную поленницу дров и та занялась ровным, ярким пламенем. Ваня осторожно подошёл к дракону и ладошкой погладил его по гребню. Тот довольно потянул шею и заурчал, словно гигантский котенок, а затем облизал своего друга шершавым раздвоенным языком с ног до головы. В проёме темного лаза близко вспыхнула молния, ударил гром, и посреди льющего стеной дождя образовалась жуткая картина Ванькиной дачи, с разгромленным в хлам крыльцом, на котором лежал мертвый отец со сквозною дырой в груди. Перед остановившимся взором мальчика проступила родительская комната с разваленной печкой и проломленной крышей, а на полу лежала абсолютно голая мама, около которой сидело скалившее окровавленные клыки лохматое чудовище, а рядом кривил рожу в безумной улыбке демон. По щекам у мальчишки потекли слёзы. «Ты поможешь мне, правда?» Сложив ладошки лодочкой, Ваня с мольбой посмотрел в глаза дракону. Вместо ответа ящер что-то гортанно рыкнул, и, как и в прошлый раз, подставил парнишке своё крыло. Ванька уже привычно уселся на ребристую спину и обеими руками ухватился за гребень. Дракон вышел из пещеры под хлёсткие струи дождя и, оттолкнувшись мощными задними лапами, взмыл в ночной воздух. «Лети к речке, мой друг», интуитивно выбрал направление мальчик, у которого от полета опять сильно забилось сердце… — Сам не люблю воду, — отозвался демон на скулеж собаки, — но речку-то переплыть надо. Чую, наш мальчишка где-то там. Внезапно посыпал дождь, и парень с собакой, моментально вымокнув, бросились в реку. Уже подплывая к противоположному берегу, почувствовали, как чьи-то липкие холодные руки схватили обоих и тянут на дно. Завязалась молчаливая, но упорная драка. Русалки когтями рвали чужую плоть и почти сразу вырвали у адского пса кадык и сердце. С демоном этот номер не прошел, он заклинаниями обездвижил двоих, а третью придавил ко дну огромным камнем. Любаше, к счастью, удалось убежать. Но и самому демону тоже досталось. Покойницы-валькирии выдрали бесу глаз, отгрызли ему правую руку и нос, да вдогонку умудрились оторвали кисть на левой, лишив таким образом мага возможности творить заклинания. Шатаясь от большой кровопотери, демон с трудом выполз на мелководье, и кое как медленно поднявшись на ноги, побрел к берегу. Дождь по прежнему лил как из ведра, смывая кровь и пелену со здорового глаза. При свете ударившей совсем рядом молнии он увидел приближающуюся огромную черную зверюгу, причем самое удивительное, что на спине у неё сидел маленький мальчик. Дракон приближался неотвратимо, как смерть. Вот стала видна его чудовищная раскрытая пасть, внутри которой горел огонь и широко раскрытые, наполненные болью и яростью глаза мальчишки. Из глотки ящера вырвалось пламя и вмиг окутало демона. Раздался страшный крик боли, и на землю упала обгоревшая безжизненная болванка… *** Ливень давно кончился, и Ваня, поглаживая пригревшегося за пазухой чудом спасшегося Тошку, безразлично смотрел, как от сияющего под солнцем межзвездного корабля к нему идёт одетый в синюю униформу почему-то очень знакомый человек. Страха не было совсем. Скорее всего, мальчик просто устал бояться. А совсем отпустило уже на борту, когда Интагар в подробностях излагал закутанному в махровое полотенце юному принцу всю его подноготную. То, как он по ошибке попал в тело земного мальчика, где они оба умудрялись сосуществовать какое-то время. И что теперь тот Ваня остался на Земле, похороненный вместе с Мариной и своими родителями на васильковом поле, в уже давно готовой для него могиле. А звездолет, сделав прощальный круг над рекой, взмыл в голубое небо, увозя в своих недрах новоявленного принца, маленького смешного котёнка и не пожелавшего оставлять верного друга выросшего в громадную зверюгу самого настоящего боевого дракона. Мигнув яркой звёздочкой, космический скиталец навсегда скрылся в бескрайней вселенной.