You Want It Darker

I know that you got daddy issues, and I do too

            The Neighbourhood - Daddy Issues

Спросите меня, что я знаю о Лили Поттер, и я скажу следующее: Большие Проблемы С Парнями Так я бы и охарактеризовал эту девчонку: у нее всегда полный хаос в отношениях. В школе только дурак не знал, что ее любимый Энтони изменяет ей направо и налево (Ал не знал, так что сложите дважды два). Затем Забини, который, по-моему, ударился головой в Астрономической башне так сильно, что стал похуже того, кто его туда заманил. Ну, наконец, я: она лишь хотела раскрыть мне глаза и рассказать правду, а я стер ей память. В общем, полный набор. При этом, по всем законам жанра, она довольно красивая. Это глупо отрицать: мне хочется уложить ее в кровать и посмотреть, почему все в этом гребаном баре так пялились на нее. Если хотите, назовем это спортивным интересом. Потому что внутри я по-прежнему остаюсь равнодушен. Она все еще всего лишь глупая младшая сестра Ала. И видеть ее в полузабытье на полу моей ванной… Это слишком. Но обо всем по порядку. Я действительно отправился на деловую встречу после нашей милой беседы с мартини. Маттео Леруа, или зовите-меня-просто-Мэтт, весь вечер пытался меня споить. Я понимаю, что вино — часть деловой культуры этой страны. Французы пьют его постоянно. А если не пьют, то только потому, что курят, и их рот просто занят другим. В целом, я весьма уважаю эту традицию. Однако если меня чему и научили наши с отцом вылазки в логово Нью-Йоркских бизнесменов с манией величия, так это тому, что все дела надо обсуждать на чистую голову. Поэтому перед этим ужином я выпил целый флакон одного отлично отрезвляющего зелья, которое, на всякий случай, защищает мою голову от нежелательных вторжений. Зовите-меня-просто-Мэтт предлагает перейти на ты. Я пожимаю плечами и киваю. — Еще раз, Скорпиус, спасибо, что доверяешь свое первое появление в глянце Espoir… Бла-бла-бла. Я улыбаюсь и киваю. — От лица журнала я обещаю, что мы сделаем материал на высшем уровне. К нам обращаются такие лица, как… — Мэтти, помолчи, — ух, мадам Бежар. Едва она заходит в помещение, как воздух наполняется ощущением опасности. Если она — фактический руководитель журнала, это место должно быть акулой среди ему подобных. — Скорпиус, мы действительно привыкли работать по самым высоким стандартам. Но, как вы уже могли заметить в нашем контракте, мы делаем это на эксклюзивных условиях. Размещаясь у нас, вы не имеете права обращаться в другие издания в течение трех месяцев после выхода номера. Я киваю. — Прекрасно. Я привыкла к определенной ясности в делах, касающихся этого бизнеса, понимаете? Это семейное дело. Я лично утверждаю каждого, кто попадет на его страницы. Расскажите мне о своей семье, Скорпиус. Вы единственный ребенок? — И единственный ее член, — я улыбаюсь, наблюдая за тем, как зови-меня-Мэтт делает большой глоток вина. Арманда молчит, вперив в меня свой взгляд. — Мои родители умерли. — Мне жаль, — моментально отзывается она, коротко кивая в подтверждение своих слов. Мэтт рассыпается в извинениях. — Как вы смотрите на то, чтобы посвятить этот разворот не стандартной съемке и интервью, а, скажем… У вас есть партнер? В романтическом плане? Я отрицательно качаю головой. Кажется, Мэтт выдыхает. — Что ж, тогда, в последние выходные лета состоится торжественный прием, полагаю, вы осведомлены, — я киваю, — прекрасно. Мы можем также приурочить материал к вашей благотворительной деятельности. Я кое-кого знаю из комитета. Скажем, я устрою вам встречу, и вы обсудите, какой вклад вы сможете внести в организацию. — Мадам Бежар, — я не скрываю своего удивления. — Почту за честь. Чем я обязан такому… содействию с вашей стороны? — Конечно, у меня есть свой интерес. Мы запускаем новый журнал, первый номер запланирован на сентябрь. И я ищу новые лица. Мне нужен кто-то, кого еще не видел деловой Париж. Я наслышана о ваших стремлениях заполучить Фурье. Вы будете делать свою работу, а я свою. Как вы смотрите на то, чтобы стать лицом дебютного выпуска? — Я не могу обещать вам, что мы подпишем Фурье, — я чертовски заинтригован. Арманда Бежар точно не зря ест свой хлеб. — И вы не подпишете, пока он не поймет, что вам можно доверять. Видите ли, у вашего клуба соответствующая репутация: вы берете тех, кто подает потенциал, делаете из них звезд и продаете на пике карьеры. Фурье уже на пике карьеры. Это вызывает вопросы: как долго вы продержите его у себя? Конечно, ваши скауты скажут то, что он хочет услышать. И его агент не дурак; как и сам месье Фурье. Однако вы можете заставить его задуматься своими действиями: покажите, что вы в Париже не просто так. Что вы здесь для него. Он весьма патриотичен и привязан к своей стране; прежде, чем покинуть ее, ему нужно знать, что он послужил ей на благо. — Я понимаю, о чем вы говорите, — картинка начинает складываться. Арманда улыбается: надменно, но она имеет на это право. — Обычно я не принимаю решений, не посоветовавшись с месье Крамом. Но, думаю, что могу сделать исключение. Эти условия то, что нам надо. Мы поднимаем бокалы и скрепляем договор звоном муранского стекла. Зови-меня-Мэтт довольно улыбается. После ужина я отпускаю водителя и иду в сторону отеля пешком. Это около двадцати кварталов, но я не против прогуляться. И, похлопав себя по карманам, с раздражением понимаю, что забыл сигареты в номере. Кто-то окликает меня. Я оборачиваюсь и вижу Мэтта: он машет и почти бежит в мою сторону. — Я не гей, — вино все же слегка ударило мне в голову, так что я говорю без обиняков. — Я знаю, — и все равно он выглядит слегка опешившим. Вероятно, от моей прямоты. — Хотя, наша общая знакомая говорила обратное. Я приподнимаю бровь. — Так ты тот самый менеджер Поттер? — Тот самый? Я поворачиваюсь и возобновляю свой путь. — Который советовал ей переспать со мной, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. — Серьезно, я что, перепутал зелья? Мой рот, вроде как, живет своей жизнью. Только если… — Вы подлили сыворотку правды в вино? — Это методы Арманды, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Но ты отлично держишься. Даже не сказал, какая она властная и что обычно ты не ведешь дела с женщинами. — Это потому, что я веду дела с женщинами. — Справедливо. Прости за этот совет Лили. — Ну, не то чтобы я был бы против, реши она им воспользоваться. Мэтт смеется. — Это ее работа. Все мужчины мыслят так, как ты. И, чтобы произвести впечатление, болтают о делах направо и налево. — Ты уверен, что можешь рассказывать мне это? — Не то чтобы у меня был выбор, — он разводит руками. Я киваю. — Арманда не доверяет никому. Такой у нее характер. Как ты узнал про сыворотку? Ты ведь не должен понимать, что говоришь правду против своей воли. — У меня свои секреты, — затем мы идем молча, и я думаю о его словах. Какие сведения ей нужны от меня? И нужны ли? Какова вероятность, что мы действительно случайно столкнулись все эти два раза? Мои мысли делают крюк и возвращаются к ее кузине. Я не могу перестать думать о том, что было бы, будь вместо нее Роуз. Как она выглядит? Чем занимается? Могу ли я это узнать? Например, от… — Так вы, вроде как, давно знаете друг друга? — Кто? — Вы с Лили. — А, — я пожимаю плечами. — Да. Около десяти лет. Чуть больше. — Поразительно. Она никогда о тебе не рассказывала. — Мы не были близки. И вряд ли будем, — Мэтт, слыша это, усмехается. — Как знать. Он продолжает что-то болтать о делах журнала, но я не слушаю. Мои мысли блуждают по закоулкам памяти, мозг сконфужен противодействующими друг другу зельями. Мне хочется снять напряжение, и для этого у меня есть два способа. Секс. И зелья. Я все еще умею называть вещи своими именами, если вы забыли. — Ты знаешь, где тут можно достать… — Кокаин? — Серьезно? — я останавливаюсь и оценивающе смотрю на Мэтта. — Вы, что, используете маггловские наркотики? Он пожимает плечами. — Только если они высшего качества. И только некоторые из нас. Я, лично, предпочитаю вещи полегче. — Допустим, — я с сомнением оглядываю его лицо. Вроде, он выглядит прилично. — Но есть куда более… совершенные способы. — Поверь мне, — он ухмыляется. — Ты просто не пробовал нужный сорт. — Ладно, — я теряю к нему интерес. — В другой раз. Мы на месте. — Ritz? Неплохо. — Мэтт одобрительно кивает. — Эй, а не хочешь продолжить вечер? Я знаю отличное место, где мы могли бы развеяться. Можем немного выпить перед этим. — Возможно, — я сую руки в карманы брюк. Думаю, насколько это стоящая идея. Ничего другого не приходит мне в голову, так что я соглашаюсь, и мы вместе заходим внутрь. В баре еще больше народу, чем три часа назад. Мэтт тут же машет кому-то, и рядом с нами оказывается стайка шикарных блондинок. Одна из них улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ. Они целуют друг друга в щеки и говорят так быстро, что я не разбираю слов. Я по привычке оглядываю зал: Лили нигде нет. Наверное, занята работой. — Эй, а с кем Поттер встречается сегодня? — спрашиваю у Мэтта, когда мы садимся за стол и делаем заказ. — Сегодня? Разве что по личным делам. В эти выходные у нас нет никаких вечеринок, так что… — Я понял, — киваю, оглядывая свои ладони. Та самая блондинка смотрит на меня с соседнего стола. Мне очень хочется нарушить запрет Ричарда, но здесь слишком людно. И лишний свидетель мне ни к чему. — Кажется, Хлои не сводит с тебя глаз, — видите? Он и сам все заметил. Я качаю головой. — Почему? Неужели ты всерьез насчет Лили? — и он смеется. — Почему ты смеешься? — Потому что она не из тех, кто заводит отношения. Лили может не понимать этого, но я-то знаю: она просто не хочет, чтобы кто-то по-настоящему появился в ее жизни. — Мерлин, ты действительно гей, — официант приносит вино и разливает первые бокалы на пробу. Я залпом выпиваю его. — Отлично. Мы болтаем ни о чем, а затем Мэтт извиняется и отходит. Его нет уже около пятнадцати минут, и от скуки я начинаю переглядываться с Хлои. К моменту возвращения Мэтта я был всерьез готов подняться с ней в номер, но его появление разрушило мой безответственный настрой. — Я взял просто охренительную траву, — его зрачки уже расширены до размеров пуговицы. — Ты не пожалеешь. Секунду-другую я смотрю на него. Никаких других идей не появляется в моей голове. — Ладно. Идем. Мы курим прямо на заднем сидении моего автомобиля. Водитель понимающе ухмыляется, когда я ловлю его взгляд в зеркало заднего вида. На мгновение мне кажется, что рядом Ал, и нам снова семнадцать; мы напиваемся в хлам в гостиной Слизерина. Вещи вернулись к своему обычному положению дел, и этих шести лет будто и не было. Все нормально. Я начинаю немного скучать по нему. И я хочу избавиться от этого чувства. Но это сложно, понимаете? Особенно, когда живое подтверждение его существования находится со мной в одном городе. Мне стоит прекратить встречаться с ней так часто — это взрывает мой мозг. А он еще нужен мне; я не хочу закончить свою карьеру в возрасте двадцати пяти лет. Моему отцу было сорок пять, когда он закончил свою. Мерлин. Интересно, проживу ли я еще хотя бы двадцать лет? Виктор заставляет меня регулярно проходить осмотры, но колдомедики не могут сказать ничего конкретного. Он предлагал снова обратиться к черной магии, но я пока не готов пойти на это. Я бросаю сигарету в окно. — Что это за место? Куда мы едем, — Мэтт выпускает клуб дыма, прежде чем ответить. Я с раздражением машу рукой перед лицом. — Le Courage, — сколько бы я ни тренировался, у меня никогда не будет такого произношения, как у самих французов. Это магия, недоступная мне. Хотя, я уверен, существует немало заклинаний, позволяющих хотя бы на время имитировать нужный акцент. — Самый приличный ночной клуб в городе. Мы часто бываем там, — видимо, мы — это он и Лили. Я не хочу уточнять. — Приличный и ночной клуб несколько не совместимые понятия, — наверное, я звучу как придурок, который не может определиться, чего он хочет. Мэтт смеется. — Расслабься, — он снова протягивает мне косяк, но я качаю головой. — Окей, как знаешь, — последние слова утопают в глубоком вдохе. Через несколько минут машина тормозит у невзрачного переулка, где, кроме мусорных баков и граффити на стенах, ничего нет. Мэтт поднимает указательный палец, призывая подождать, а затем достает мобильный телефон и звонит кому-то. Через минуту он что-то говорит на французском водителю, быстро и неразборчиво, и тут же машина срывается с места, направляясь прямиком в стену перед нами. Я инстинктивно сжимаю палочку и направляю ее на лобовое стекло, но мы уже остановились. Вокруг люди, музыка и отблески неоновых огней. Это, по всей видимости, парковка. Мэтт, глядя на меня, смеется. — Первый раз я визжал как девчонка. Это портал. — Я вижу, — я нехотя убираю палочку. Водитель усмехается. — Это мероприятие имеет с расслаблением столько же общего, сколько я — с французами. — Ну, твой французский весьма хорош, так что идем, — мы минуем толпу, потому что, конечно, Мэтт «кое-кого знает». Я бы хотел удивиться, но не могу. Он чертов ассистент магической Анны Винтур, конечно, он должен иметь связи. Было бы куда страннее, если бы мы встали в конец бесконечной очереди, ожидая возможности войти, и унижались перед охранниками, потому что наши костюмы недостаточно подходят для этого… Вполне неплохого места, надо заметить. Я не большой любитель клубов, скажу сразу. Но, как человек, немного понимающий в бизнесе, я заметил, насколько продуманно здесь пространство. Огромный танцпол, парящие в воздухе кабинки, многоуровневый, похожий на Вавилонскую башню бар. Меня осыпает вихрь конфетти, но они растворяются, стоит им упасть на одежду. Мои губы сами расползаются в одобрительной ухмылке. Мэтт хлопает меня по плечу и жестами показывает, что он принесет нам выпить. Я киваю, по привычке оглядывая толпу. Несколько симпатичных лиц мелькает там и сям. Запоздалая мысль о том, что сюда стоило бы позвать телохранителя, пропадает, стоит одной из ранее замеченных мною девушек положить ладони мне на плечи. Ее глаза густо накрашены, но это не портит впечатления. Даже в темноте я замечаю, что она невероятно красивая. Я наклоняюсь к ней, чтобы спросить, как ее зовут, но она слегка поворачивает голову, так что мои губы касаются ее щеки. Это дешевый трюк, но отчего-то он приводит меня в восторг. Наверное, то, с какой легкостью она сделала это, будто бы случайно. Она разворачивается спиной, ее бедра прижимаются к моим и начинают покачиваться в такт музыке. Она поднимает руки вверх, и мои ладони инстинктивно скользят по ее напряженному телу. Я не уверен, стоит ли продолжать это. Это похоже на пытку: я знаю, что ничего не будет. Разве что, забить на Мэтта и сбежать с таинственной незнакомкой. Ее руки опускаются, и она разворачивается, на этот раз глядя мне прямо в глаза. Я понимаю, к чему все идет, и, кладя руки ей на талию, притягиваю к себе. Даже ее дыхание совершенно; мои губы наконец касаются ее, и, когда ее язык скользит в мой рот, я готов забыть про Мэтта навсегда. Жаль, что у нас другие планы. Кто-то толкает меня в плечо, довольно ощутимо, и я инстинктивно толкаю его в ответ. Какой-то парень жестами показывает, что это было случайно, а затем тычет пальцем в толпу. Я слежу за его рукой и вижу, как Мэтт и какой-то придурок валяются на полу, явно не с романтическими намерениями. Девушка, еще секунду назад находившаяся в моих руках, исчезла. Я расталкиваю людей, параллельно испытывая нечто похожее на раздражение. Но не на Мэтта, а на себя. Мне действительно семнадцать сегодня. О чем я думал? Мне нужно стать серьезнее. И заняться делами, а не болтаться в среднем ночном клубе… Я хмурюсь, силясь изгнать голос отца из своей головы. Это то, что бы он сказал, будь он жив. Когда я почти достиг цели, меня опережают два громилы-охранника, один из которых довольно грубо тащит Мэтта за локоть. Я кладу ладонь ему на плечо, благо, мы одного роста. Он готов избавиться от моей руки (во всех смыслах), но я тут же сую пачку франков (наверное, вся наличка, что у меня есть с собой) ему в карман. Это, черт возьми, приличная сумма. Мэтту придется заплатить. Но пока он лишь в состоянии зажимать свой разбитый нос одной рукой, а другой — показывать куда-то в сторону. Я поворачиваю голову и, Мерлин, вижу последнего человека на Земле, кого мне сейчас хотелось бы встретить. Лили Луна Поттер, стоит в абсолютно дурацкой позе: с опущенными руками и застывшим лицом. Я подхожу к ней и понимаю, что она ни разу не моргнула за все это время. Это странно. Я не знаю, что сказать. В конце концов, наклоняюсь к ней и кричу: — Хочешь уйти отсюда? Не знаю, слышит ли она. В следующее мгновение она почти набрасывается на меня, повиснув на моей шее. Она что-то бормочет, но в этой атмосфере невозможно что-то разобрать. Наконец, до моего слуха долетают слова «кокаин» и «умереть», и я в ужасе сжимаю ее тело в ладонях, пытаясь заставить ее принять более-менее устойчивое положение. — Ты приняла кокаин, чтобы умереть? Лили! — я буквально ору ей в ухо, но она вдруг закатывает глаза и обмякает в моих руках. Это мой последний раз в ночном клубе. Я серьезно. Из ниоткуда вырастает Мэтт. Он, окинув нас взглядом, все понимает: мы берем ее под обе руки и ведем к выходу. Никто даже не пытается посторониться, чтобы пропустить нас, не говоря уже о том, чтобы помочь. На улице мой водитель стоит, куря сигарету и прислонившись к капоту. Я кричу ему, чтобы он подошел. — Что ты приняла? — я со злостью хлопаю дверью, садясь в машину. Почему там, где Поттеры, всегда проблемы? Какого черта у всемогущего Гарри Поттера дети такие идиоты? Когда мы приезжаем в отель, наш разговор в пути, жалкий вид Мэтта и новость о том, что у Лили Поттер — женатый любовник, — заставляют меня поверить в то, что моя жизнь относительно нормальна. Так что я даже собираюсь не дать этой идиотке умереть до утра. Но благими намерениями выложена дорога в ад. Так мы и оказались на этом чертовом полу. — Ты когда-нибудь был влюблен? Этот вопрос звучит так глупо в стенах ванной комнаты, еще и когда тебе двадцать пять. И ты сидишь рядом со старой знакомой, которую не видел столько лет. И не то чтобы вы общались до этого. — А ты? Она пожимает плечами. — Думаю, да. Думаю, каждый раз я была влюблена. Я даже… я даже была влюблена в Мэтта, пока не узнала, что он гей. — Да на нем это буквально написано, — я смеюсь и качаю головой. — Я просто такой человек… Влюбляюсь постоянно. Будто без кого-то еще я не чувствую себя полноценной. Будто мне нужен кто-то, кто будет меня дополнять, — она приподнимается на локте. — Ты же был влюблен в Роуз? Я не отвечаю, вместо этого достаю из тумбочки припрятанную пачку сигарет и зажигаю одну, долго глядя на то, как она просто тлеет. Сгусток пепла становится такой большой, что мне интересно, как скоро он упадет самостоятельно. Или она просто сгорит до конца? — Скорпиус, — я нехотя разворачиваюсь к ней. Ее губы полуоткрыты, и она смотрит прямо на меня. Только сейчас я замечаю, что ее платье задаралось так высоко, что я вижу кружево ее чулок. Черт. Лили подается вперед, и мое сердце ускоряет ритм. Я чувствую, как кровь приливает к вискам. Я чувствую, что хочу ее. Это физическое влечение, и неудивительно: я выпил примерно пять бокалов виски, два вина, скурил три сигареты, одна из которых была не с обычным табаком. Я просто накачан всевозможными стимулирующими веществами, и сейчас мне хочется лишь одного: переспать с кем-то. Будь это незнакомка из клуба или сестра моего бывшего лучшего друга. Я бросаю сигарету в ванну и подвигаюсь ближе к Лили. Она все в том же положении, ее взгляд блуждает по моему лицу. Наклоняюсь к ней и ставлю руки по обе стороны от ее корпуса, так что мое тело нависает над ней. Ее грудь касается моей, а до губ остается сантиметров десять. Мы так близко, что я чувствую запах сигарет и духов от ее одежды. И чего-то еще… Мне нужен один последний сигнал. Того, что я все понял правильно, и… — Мне кажется, я… — она выдыхает и сглатывает, прикрывая глаза. Она часто дышит. — Я… Меня сейчас… Внезапно осознание поражает меня, как вспышка, и я резко отодвигаюсь от нее. Лили почти тут же встает на колени и ее тошнит прямо в ванну. Наваждение исчезает с оглушительной скоростью. Мерлин. Я что, собирался переспать с ней? Только что? Звуки в метре от меня возвращают в реальность. Ту, где мне, наверное, стоит подержать ей волосы или хотя бы позвать Мэтта. Мерлин, я не знаю, что делать. Это еще один талант Поттеров — рядом с ними ты ощущаешь себя полностью беспомощным. Что-то бормоча о том, что я схожу за водой и поищу зелье, я поспешно поднимаюсь и ретируюсь из ванной. Мне немного неловко оставлять ее одну, но быть там еще хуже. Я правда пытаюсь отыскать какое-нибудь зелье, но тщетно. Сдавшись, снимаю трубку телефона и звоню на ресепшен. — Мы не имеем права предоставлять вам медицинские препараты, месье. Мы можем вызвать для вас службу скорой помощи, месье. Торопливо отказываюсь и смотрю на распластавшегося на диване Мэтта. Если удастся разбудить его, я смогу вызвать такси или даже аппарировать куда-нибудь. Правда, найти работающую аптеку в два часа ночи будет довольно сложно. Мерлин, и почему я вообще согласился на все это? В ванной вдруг слышен звук бьющегося стекла и льющейся воды. Я захожу туда через долю секунды и застаю удручающую картину: Лили Поттер, вода на полу вперемешку с осколками и кровью. Последняя хлещет из ее ладони без остановки, а обладательница пореза тупо смотрит на меня. Интересно, мой отец выглядел так же во время той знаменитой встречи с Гарри Поттером в туалете? Забавно, как история не брезгует повторений. — Что происходит? — и да, не забывайте, что мы оба пьяны и под кайфом. Сохранять рассудок довольно сложно. — Я хотела убраться, — скулит Лили, оглядывает беспорядок вокруг, а затем смотрит на свои ладони. — И сейчас у меня идет кровь. — Извини, я не заметил, — в ответ она обиженно щурится и вдруг шагает в комнату мимо меня. Я мечусь между желанием устранить беспорядок и крикнуть ей что-то в след. В итоге, приходится довольствоваться тем, чтобы закрутить вентиль и все же пойти за ней. — Сейчас ты ведешь себя как какой-то подросток, ты в курсе? И да, этот ковер может испортиться от воздействия магии, слышишь?.. В это время Лили Поттер подходит к Мэтту и начинает его трясти. Бедный парень открывает глаза, и первое, что он видит — залитые кровью ладони у своего лица. Я слышу его истошный вопль. — Заткнись! Заткнись же, Мэтт! — вся эта ситуация напоминает мне театр абсурда. Окровавленная сцена на диване в номере отеля Ritz, правда, вместо безумной распри двух бывших любовников, это всего лишь тройка не состоявшихся тусовщиков, решивших устроить небольшой загул. И да, не забывайте, чем до этого занималась Лили Поттер. — Что… Что с твоими руками? — Я порезалась, — она бросает на меня быстрый взгляд, и я задумываюсь. Оглядываюсь назад, туда, где в воде плавают осколки того, что пару минут назад было зеркалом. Как это вообще произошло? — Ты сошла с ума, Поттер, — озвучивает мысли каждого в этой комнате Мэтт. Он истошно орет, когда она угрожающе тычет своими руками ему в лицо. Кровь капает на его подбородок. — Убери это! Я боюсь крови, чертова психопатка… Внезапно все вокруг будто замедляется. Я перевожу взгляд с вопящего Мэтта на ожесточенное лицо Лили. На то, как красные капли капают с ее ладоней на белиззну рубашку и подушки дивана. Я поворачиваюсь в сторону ванны, туда, где учиненный беспорядок погреб под собой следы моей странной слабости. В моей голове вспыхивает отчетливый образ: пачка сигарет, лежащая в тумбе, а за ней — флакон отрезвляющего зелья из запасов на черный день. Я иду туда, успешно игнорируя крики о помощи, доносящиеся за моей спиной. Едва мятная жидкость касается моего горла, звуки вокруг обретают поразительную ясность. Довольно ровными шагами я возвращаюсь в гостиную, подхожу к Поттер и разворачиваю ее к себе. Она в ужасе смотрит на меня, готовая закричать или дать отпор, но я быстрее. Палочка все еще со мной, в кармане брюк. — Вулнера санентур, — рана на ладони затягивается в ту же секунду. Я поднимаю взгляд и смотрю на опешившую Поттер, которая растерянно хлопает ресницами. Вдруг ее лицо смягчается, и в глазах проскальзывает что-то похожее на благодарность. Я вижу, как ее губы приоткрываются, очевидно, намереваясь что-то сказать, и задним числом осознаю, что все еще держу ее за руки. — Какого хера, Поттер! Какого, мать твою, хера! — мы оба вздрагиваем и делаем шаг назад друг от друга. Я прячу ладони в карманы, глядя в сторону. Мэтт продолжает психовать, бегая по номеру и размахивая руками. — Если ты или Наташа еще раз примете эту дрянь, я клянусь, ты потеряешь работу! Лили пытается успокоить его, а я не могу избавиться от странного чувства. За сегодня произошло больше событий, чем за последние года два. За эту неделю, что я встретил Лили Поттер, в мою жизнь проникло такое количество хаоса, что я не уверен, как долго я буду разбираться с его последствиями. И вместе с тем, это было до жути знакомо. Каждый раз, в каком-то случайном жесте, взгляде, тоне голоса я слышал эхо той, прошлой жизни, от которой я так долго и отчаянно убегал. И как глупо все вышло: оказалось, что все это время я просто ходил по кругу. — Мы... Мы пойдем, — ее голос возвращает меня из размышлений. Мэтт все еще выглядит раздраженным, но кивает и протягивает мне руку. Он первым выходит в коридор. Лили, глядя то на меня, то на пол, наконец берется за ручку двери. — Ну... Думаю, я должна сказать спасибо. Я пожимаю плечами. Часть меня хочет, чтобы она осталась. Другая, более рациональная, готова вытолкать ее за дверь сейчас же. — Все в порядке. — Да... Ну, я обещала Мэтту, что он может остаться здесь на все выходные, так что... Если захочешь, мы могли бы... — Эм... У меня были планы, — я неловко потираю шею. Ее лицо затягивается маской безразличия. — Но мы могли бы все-таки обменяться номерами, — почему-то это заставляет Лили Поттер улыбнуться. Она достает свой телефон из сумочки и записывает цифры, которые я диктую, а затем звонит мне. Мы, наконец, прощаемся, и я слышу голос Мэтта из коридора: — С тебя завтрак, Поттер. Ты платишь. Пока я не слышу, как хлопнула дверь не номера, я не закрываю свою до конца. Наконец, я возвращаюсь в ванну и начинаю убирать беспорядок. Картинки нас на полу, ее окровавленных ладоней, разбитый нос Мэтта в клубе всплывают передо мной, пока я восстанавливаю зеркало. Мне лень принять душ и раздеться, так что я заваливаюсь в кровать прямо в костюме. У меня правда планы на эти выходные, которые начинаются уже через шесть часов, если я все же намерен привести себя в порядок с утра. Я достаю телефон и вижу пропущенный вызов. Мой палец замирает в нерешительности. Я знаю, что попросил ее номер из жалости, и что будет лучше его удалить. Я знаю, что Лили Поттер и я — это то, что никогда не случится в реальной жизни. Я знаю, что она взбалмошная, эгоистичная и привыкшая, что все живущие инстинктами мужчины готовы подраться ради нее (даже геи). Я знаю, что она сестра Ала. Я знаю, что она не Роуз. И я точно, абсолютно уверен в том, что пожалею, если позволю остаться ей в своей жизни. Ведь у нее потрясающий талант, перешедший ей по наследству от брата и сестры: рушить мою жизнь.