You Want It Darker

Money is the anthem of success

So before we go out, what's your address?

Lana Del Rey — National Anthem

— А этот Малфой, он всегда был таким? Я вздрогнула от звука этого имени и звука вообще (сон первые два-три дня после приема тяжелых наркотиков неприятный и прерывистый, мягко сказать), и кофе расплескалось на мои новенькие белые джинсы. — Каким, Мэтт? — процедила я, оглядываясь по сторонам, чтобы незаметно применить очищающее заклинание. Я только что купила их и не собираюсь испортить из-за Малфоя. Его и без того стало слишком много в моей жизни. Взять, например, Мэтта. С момента той дурацкой ночи он только и делает, что болтает о нем без остановки. Он заставил наших сотрудников нарыть о нем все, что законно и не очень, суммировать полученную информацию, распечатать, подшить и выдать ему в папке. Теперь он везде ходит с ней, открывает случайную страницу, зачитывает никому не интересный, кроме него, факт, а затем допытывает меня, так ли это. — Загадочным и сексуальным, — издевательски отвечает Мэтт, вновь возвращаясь к тайному фолианту. Ладно, на самом деле, там едва наберется десять листов. Половина из которых — про семью Малфоев вообще. — Ох, Люциус был плохим папочкой… — Я устала повторять, Леруа: мы с Малфоем не друзья. — Но ты бы хотела ими быть, иначе почему ты каждые пятнадцать минут проверяешь телефон, не написал ли он тебе, а? — Заткнись, — я пихаю его под столом, — я не жду сообщений от него. — Ах да, точно: от своего женатого любовника и начальника. Это определенно меняет дело, продолжай в том же духе, — он саркастично салютует мне чашкой кофе, и я пихаю его вновь. Жаль, что физическое насилие не способно повлиять на факты. — С каких пор ты так беспокоишься обо мне? До недавнего времени тебя не волновало, с кем я сплю и от кого жду сообщений. — Потому что ты моя подруга, Поттер. И ты чуть не умерла в пятницу, так что я вдруг понял, что мне не безразлично, если ты вдруг решишь закончить свою жизнь. Я серьезно, Лили, — он вдруг наклоняется ко мне всем телом, и я инстинктивно отодвигаюсь. — Тебе есть над чем задуматься, дорогая. — Ты просто псих, — бормочу я, в глубине души нехотя осознавая, что Мэтт прав. Ну, и конечно, меня пугает, что он назвал меня своей подругой. Я привыкла жить с мыслью, что здесь у меня нет настоящих друзей, только знакомые и коллеги. Этому есть две причины: 1. Я боюсь доверять людям. 2. Людям лучше не доверять мне. Я не из тех, кто умеет сохранять дружбу, да и вообще любые близкие отношения. И тому есть многократные подтверждения. Когда я только ушла от Забини, Ал постоянно писал мне и спрашивал, как я. Он приглашал меня на свои матчи, вечеринки, в Лондон, а я была слишком занята своим запретным интересом и новой работой. А потом… Ну, он узнал о Романе, и был не слишком этому рад. Что я сделала? Правильно, вычеркнула родного брата и единственного человека, который был на моей стороне, из жизни. Ради того, который а) женат б) уже третий день ничего мне не пишет. Так что Малфой — просто ерунда по сравнению с тем, что на самом деле беспокоит Лили Поттер. — Серьезно, Лили, — Мэтт всегда произносит мое имя на французский манер, с ударением на последний слог, — займись своей жизнью. Карьерой, например. Или маникюром. Или, — он кивает на папку, — помоги мне с проектом Малфоя. Работы куча, на самом деле. Арманда хочет, чтобы мы таскались за ним везде, где можно, потому что статья должна быть как минимум в духе Vanity Fair, как максимум — The Economist. — По мнению Арманды, я вчера научилась читать, и только по слогам, так что, боюсь, ничем не могу быть полезна, — я машу официанту, чтобы попросить счет. — Ты не понимаешь: она не ничего не дает просто так. Тебе надо доказать ей, что ты чего-то стоишь. И твое личное знакомство с Малфоем, на самом деле, огромное преимущество. Попроси его, чтобы он замолвил словечко перед Армандой. Ну, скажем, ты можешь быть ассистентом Дилана… — Кто такой Дилан? — не помню, чтобы у нас работал какой-то Дилан. — Он американец? — Канадец, — Мэтт усмехается, — супергорячий и суперумный. Он начинает работать у нас со следующего понедельника, специально для нового журнала. Арманда охотилась за ним очень долго… — Подожди, Дилан Бут? Тот самый Дилан Бут, который провел два года в Африке вместе с бывшим советником Министра магии США, разыскивая следы древней магии в племенах, прервавших свой контакт с остальным волшебным миром, а затем написал лучшую по версии любого адекватного человека и премии Золотого Пера книгу об этом? Этот Дилан Бут? — Именно, — я хватаю Мэтта за руки, — и, если ты не будешь тратить время на глупости, у тебя есть все шансы на работу с ним. — И он будет писать статью о Малфое? Мерлин, как он вообще согласился на это? — поймите, это Дилан Бут. Это Николас Фламель современной журналистики. Он легенда. Правда. Л-е-г-е-н-д-а. — Ну, это забота Арманды. Подозреваю, что тут замешаны большие деньги и личный интерес. Он хороший друг Виктора Крама. И ее отца. Лили, это то, как устроен этот мир: нужные связи решают все. Я вздыхаю. — Ну… Я не знаю. Если я скажу Арманде о том, что мой старший брат был лучшим другом Малфоя, как это поможет мне стать ассистентом Дилана Бута? К тому же, она поймет, что я изначально врала о том, кто я такая. Есть кое-что, о чем я не упомянула: никто, кроме Мэтта, не знает о том, что Гарри Поттер — мой отец, а не однофамилец. Почему? Потому что я была глупой, наивной и верила в то, что смогу добиться всего сама, без покровительства моей звездной фамилии. Как видите, это провал. Чтобы по-настоящему чего-то стоить, мне все равно придется разыгрывать карту я-ребенок-спасителя-волшебной-Британии. — Ладно, я не говорил тебе этого, но, когда я проходил собеседование, я попросил своего тогдашнего богатого и влиятельного бойфренда, чтобы его отец пригласил отца Арманды на покер. Они поболтали, и я получил это место. — Мерлин, Мэтт: тебе хотя бы нравился этот твой бойфренд? — Мне нравилось, какие чудеса творила его фамилия, — он подмигнул мне, а я закатила глаза. — Повзрослей, Поттер! Никто не устроит твою жизнь за тебя. Напиши чертовому Малфою, пригласи на кофе и замолви за себя словечко, наконец, — он драматично поднимается с места, извлекая из кошелька маггловские деньги. — А теперь поднимай свой зад и за мной! Нас ждет работа. Когда я провела в офисе, занимаясь глупыми и однотипными задачами оставшиеся пять часов рабочего дня, тирада Мэтта уже не казалась мне такой глупой. Интересно, что скажет Малфой на все это? Предугадать его реакцию было невозможно. Мы правда не были близки в Хогвартсе, это скажет любой студент тех лет. Они с Алом — да. Роуз — о, еще как. Со мной — никогда. Возможно, какие-то хорошие воспоминания о времени, проведенном с моим братом и кузиной, смогут повлиять на этого человека. А может, он так ненавидит их обоих, что будет только рад насолить им через меня. Или ему просто все равно, что наиболее вероятно, и он скажет мне разбираться с этим самой. В любом случае, если я не попробую, то не узнаю, так? Я провела в этих мучительных, ни к чему не приводящих раздумьях неделю. Роман так и не появился на работе, и краем уха я услышала, что он останется в Лондоне до конца следующей недели. У нас был уговор, что он всегда звонит и пишет сам, поэтому я просто съедала себя изнутри, терзаясь догадками обо всех важных вопросах в моей жизни. Вечером пятницы стало понятно, что ни Малфой, ни Роман не собираются появляться на горизонте по своей воле. Я сидела в гостиной, наслаждаясь отсутствием Эммы и китайской едой из коробки. Мэтт всю неделю бросал мне многозначительные взгляды, когда Арманда заходила в его офис и говорила что-то о Дилане, Малфое и новом журнале. Конечно, на меня она обращала не больше внимания, чем на мебель. Хотите правду о жизни Лили Поттер? Она жалкая. Она проводит свой вечер пятницы в старой пижаме с пятном от кетчупа и древним маггловским сериалом, Gilmore Girls. Стыдно признаться, но я заразилась любовью к нему от Ала. А он от Роуз, а та от своей матери, а та от мира магглов. Так что у меня даже нет своих интересов, только чужие. Забавно, что Ал и Роуз ответственны за такую большую часть моей жизни: начиная с предпочтений на Netflix и заканчивая возможностью начать реальную карьеру. Ах да, есть еще Малфой. Отлично: Ал, Роуз и Малфой. Всю мою школьную жизнь они были важнее, заметнее и интереснее, чем я. И вот, мы выпустились, я сбежала в другую страну и все равно облажалась. Десять очков Гриффиндору. Хлопает входная дверь, и я морщусь. Словно этот вечер не был достаточно глупым без присутствия моей дурацкой соседки. Почему я вообще живу с ней? Очевидно, что мы друг друга ненавидим и никто из нас никогда, ни за что не сделает ничего хорошего для другой. Тем более на работе, которую она так обожает, что проводит там дополнительные четыре часа. На удивление, Эмма проносится мимо меня, сразу в свою комнату, громко хлопнув дверью. По всей видимости, она даже не накладывает заглушающие чары или еще что, потому что спустя минуту я слышу громкие рыдания. Ох, Мерлин, помоги нам всем. Конечно, мне не жаль эту идиотку. Интересно, что вообще могло ее расстроить? Существование у кого-то личной жизни? Отсутствие лишней работы? — Эй, Эмма, — зачем-то я встаю и стучу в ее дверь. — Ты в порядке? — Оставь меня в покое, — ну и славно. С чувством выполненного долга я возвращаюсь на диван. Отнюдь, ее всхлипы за стеной не добавляют шарма сериалу. Я добавляю громкость, чтобы заглушить их, но внезапно дверь распахивается, и растрепанная Эмма стоит на пороге. — Ты сможешь сделать меня похожей на тебя? — выпаливает она, а я застываю с пультом в рук и открытым ртом. — Э-э… — Да или нет? — Мерлин, спокойнее. Это вопрос жизни и смерти? — Да, — она упирается обеими руками в дверные косяки, что делает ее похожей на типичную злодейку из фильмов про супергероев. — И у нас есть полчаса. — Никогда не думала, что скажу это тебе, но я заинтригована. — Моя подруга переспала с парнем, который нравился мне полгода. Кевин из юридического отдела, — я понимающе хмурюсь. — Она стерва. Сегодня ассоциация магических финансов и юстиции устраивает вечер для специалистов до тридцати лет, и мы все приглашены. Она, он и я. Я хотела признаться ему сегодня, и она знала об этом. Мерлин, она давала мне гребанные советы, как себя вести, что сказать, а потом просто трахнула его в офисе после работы! — Это дерьмово, — это лучше, чем Netflix. Клянусь вам, прямо сейчас происходит историческое событие. Позвольте рассказать вам чуть больше про Эмму. Насколько я знаю, она единственный ребенок в семье магглов. Ее родители бухгалтеры или что-то такое. Она ходила в католическую школу до того, как узнала о том, что волшебница. Она до сих пор ходит в маггловскую церковь, хотя, как бы, ей должно быть очевидно, что Иисус вряд ли существует и все такое… Она три года работает в Espoir, мы год живем вместе, и до этого дня она ни разу не повела себя непредсказуемо. Я была уверена, что Эмма — наполовину робот, искусственный разум со стервозными повадками. И тут — такое. — Так ты поможешь мне? Я хочу выглядеть так, как ты, когда собираешься на эти свои вечеринки. — Ну, за полчаса это будет сложно, — я вижу, как ее лицо вновь расплывается, готовое расплакаться, — эй, прекрати. Ты же не хочешь, чтобы были отеки? Она кивает. — Ладно, иди за мной, — я встаю и в свою комнату. Эмма шаркает следом. Я щелкаю выключателем и физически ощущаю ее напряжение, вызванное тем, чтобы сдерживать все саркастичные комментарии по поводу беспорядка. Но сейчас я нужна ей, так что она лишь мямлит: — Что мне делать? — Садись, — я сгребаю в кучу вещи со стула и бросаю их в угол. Ее глаза расширяются, но она покорно опускается на сиденье. — Итак, по шкале от одного до десяти, на сколько Лили Поттер ты хочешь выглядеть? — Одиннадцать, — решительно выдыхает Эмма. — Вот это настрой, — я ухмыляюсь и щелкаю пальцами. Дверцы шкафа раскрываются, а затем все мои наряды выплывают в комнату. — Посмотрим… Я заставляю ее примерять все вещи, даже те, в которых бы точно не отправила ее на эту встречу. Мне просто весело, и, когда еще будет возможность увидеть Эмму в леопардовом мини? Наконец, мне надоело, и я все же останавливаюсь на костюме с широкими брюками и коротким жакетом. И, мне не хочется это признавать, но Эмме он идет даже больше, чем мне. Она блондинка, так что светло-голубой охренительно смотрится на ней. Я выпрямляю ее волосы с помощью магии, а затем вручную делаю ей макияж. Когда мы заканчиваем, я чувствую что-то похожее на гордость за результат проделанной работы. — Лили, — Эмма стоит перед зеркалом с отвисшей челюстью. — Я знаю, — я шутливо отмахиваюсь и стараюсь сдержать довольную улыбку. — Я выгляжу… — Неплохо. — Да. Она смущена, я вижу это. По-честному, мне тоже неловко. Мы не стали подругами за эти полчаса, упаси Мерлин. Просто… назовем это женской солидарностью. Я люблю ставить незнакомых мне сучек на место. Даже если им это играет на руку. — Ладно, у нас еще есть пять минут, так что давай, расскажи мне больше про этого парня и ту стерву. — Ну, его зовут Кевин… Ему тридцать. Он был женат, но его жена умерла год назад. Мы всегда мило общались… — Бла-бла… скучно. — Лили! — Хорошо, хорошо. Продолжай. Эмма ноет про Кевина, который, судя по описанию, был не против воспользоваться положением безутешного вдовца, чтобы подцепить как можно больше Эмм, а ее подружка… Ну, она кто-то вроде Волдеморта, раз переспала с ним, зная, насколько эта дурочка влюблена. — Ладно, Эмма. Ты выглядишь потрясно, поверь мне. Просто иди туда и не связывайся с этими идиотами, ладно? Будь выше этого. — Может… может, ты пойдешь со мной? — внезапно она хватает меня за руки. — Ни за что, — вырывается из моего рта быстрее, чем я успеваю подумать. Плевать. Это все равно так. — У меня есть возможность привести с собой одного человека, — ее хватка становится крепче. — Лили, пожалуйста, пойдем. Там будет много богатых парней! — Ты живешь со мной в этой дыре, Эмма, а они твои коллеги… — Это потому, что я коплю на свою квартиру, — небрежно отвечает она. Я поднимаю обе брови. — Что? И когда ты собиралась сказать мне, что съезжаешь? — Я не съезжаю, Лили, Мерлин, это вообще не важно сейчас… — Подожди, ты собиралась кинуть меня с арендой, а сейчас просишь пойти с тобой на какую-то бредовую вечеринку для юристиций… — Юстиций… — О, мне наплевать, — я вырываю свои руки из ее ладоней. — Мерлин, Эмма, или ты говоришь все сейчас, или я не скажу тебе, как поправлять макияж за пять минут. — Ладно. — Она поднимает ладони в примирительном жесте. — Я планирую съехать через год, может, чуть раньше. Я бы в любом случае предупредила тебя за три месяца! Просто… Мы особо не ладили, я не думала, что ты будешь переживать об этом. — Я переживаю о том, что мне придется платить всю сумму одной, — я фыркаю. Вряд ли я буду скучать по Эмме. — Хорошо. Я сообщу тебе как можно раньше, и ты сможешь начать искать новую соседку, ладно? А теперь, Лили, пожалуйста, пойдем со мной! — К черту, — я сдаюсь. Наверное, это лучше, чем сидеть в заляпанной пижаме у телевизора. Я быстро и без особого внимания выбираю наряд: черная водолазка и юбка до колен, элегантно, но просто, потому что у меня приступ хорошего человека и я не хочу затмевать Эмму. Я так же надеваю черные колготки, потому что все еще являюсь дочерью Гарри Поттера, и знаю, что на официальном мероприятии не принято светить голыми коленками. И неважно, какая погода за окном. Когда мы прибываем, я присвистываю. Небольшой прием оказался весьма значительным событием: по крайней мере, с шампанским тут было все в порядке. После ужина, где все должны были сидеть за круглыми столиками и слушать скучные речи, началась неофициальная часть: парни в костюмах и девицы вроде Эммы сновали туда-сюда, обсуждая акции, слияния и опционы. Пару раз ко мне подходили эти самые специалисты до тридцати, спрашивая, из какой я компании и чем занимаюсь, и, спустя несколько неудачных диалогов, заканчивающихся после того, как я озвучивала свою реальную профессию, я стала говорить: — Лорелай Гилмор, финансы, не могу говорить имя компании, но… вы это читали, точно. И знаете что? Это прекрасно работало. Потому что никого не волновало мое настоящее имя, мнение, было достаточно всего лишь вторить очередному аналитику: «Да, вы абсолютно правы» или «Не могу не согласиться». Каждое такое мероприятие похоже друг на друга. — Лили, это они, — Эмма, одной руки вцепившись мне в локоть, другой опрокидывала бокал шампанского в рот. Интересно, какими последствиями это может обернуться? Плачу десять галлеонов, чтобы увидеть самую интересную и стыдную часть. — Не могу поверить, они даже не разговаривают друг с другом… — Потому что обычно они заняты другим, — бормочу я, и тут же получаю гневный взгляд от Эммы. — Что? Это суровая правда жизни, милая. — Как и то, что не все так одержимы сексом, как ты, — шипит она, все еще не выпуская мой локоть. Я выдергиваю его сама. Блондинка, та, на которую указывала Эмма (выглядит очень и очень средне), повернула голову в нашу сторону. Моя соседка незамедлительно утянула нас обеих за фонтан с шампанским. Сомнительное укрытие. — Наверное, тебе бы не помешало быть чуть-чуть «одержимой», чтобы потом не прятаться посреди вечера, — я осторожно высовываю голову, но подругу-предательницу нигде не видно. — Эй, Эмма, кажется, эта стерва… Ай! — в мой бок вонзается острый ноготь. Я гневно разворачиваюсь, намереваясь высказать Эмме все, что думаю, как вдруг натыкаюсь на явно натянутую и неубедительную улыбку той самой блондинки. Она в розовом (как оригинально) и переводит взгляд с меня на Эмму и обратно. — Привет, я Лорелай Гилмор, — я тяну ей руку, и она неловко пожимает ее. У нее ужасно холодные ладони, и вся она настолько посредственная, что я с трудом верю в то, что Эмма не надышалась пыли в своем душном офисе, и ей все это не предвиделось. — Э-э, Эмма, — тут к ней подходит тот самый третий участник треугольника. Я понимаю это по тому, как мою соседку начинает трясти, будто от удара тока. Не выдержав, я протягиваю руку и этому недотепе тоже. Он в очках, с кудрявыми волосами, и вообще представляет из себя копию Марка Фойерстина, только в очень, очень дешевом исполнении. И, судя по его потным ладоням, блондинка в розовом для него просто предел мечтаний. — Прекрасно выглядишь, — говорит он, вполне искренне. Блондинка снова притворно улыбается. — Джером Бержак, Espoir, — тут он вспоминает обо мне. Я называю свой псевдоним. Эмма закатывает глаза, но молчит. — А вы из…? — Ох, договор секретности и все такое… — я улыбаюсь и делаю большой глоток шампанского. — Но вам хорошо знакома эта компания. — Позвольте, я угадаю, — он становится в такую позу, будто готовится совершить самое глупое нападение в истории. Мерлин, я не понимаю, что в нем можно найти. Но, судя по тому, как Эмма и блондинка (как ее зовут, кстати?) испепеляют друг друга взглядами, я просто не туда смотрю. Он начинает перечислять ничего не значащие для меня названия, и я просто молчу, лениво оглядывая лица в зале. Было бы забавно, окажись и тут Малфой. Но, боюсь, для него это слишком мелкое мероприятие. Максимум, тут шныряют юристы или финансовые аналитики, которые работают на них с Виктором, не больше. Мне так скучно, что я извиняюсь, и, сопровождаемая отчаянным взглядом Эммы, иду в уборную. — Прошу прощения, — я останавливаюсь, почувствовав прикосновение на своем плече. Это чистая английская речь, которой я не слышала уже сто лет. — Вы не подскажете, кто здесь Эдуардо Моцци? Я поворачиваюсь, чтобы вежливо извиниться, как мой рот застывает. — Не может быть, — моя челюсть отвисает вниз, прямо к носкам моих туфель. Передо мной стоял Джордж Флинт. Джордж Флинт, тот самый однокурсник моего брата, Ала, был здесь, в Париже, на каком-то самом скучном в мире сборище умников. Он выглядит просто отлично. Я непроизвольно поправляю волосы и жалею, что не надела юбку покороче. — Что ты здесь делаешь? — Мой голос сам по себе становится певучим и высоким. Может, у меня в роду все же есть чуть-чуть крови вейлы? Ну пожалуйста! — Я в командировке по заданию фирмы, — он улыбается, обнажая ряд стройных белых зубов. Хороший мальчик. Ты всегда был симпатичным, но фирменный оскал Флинтов все портил. Радует, что ты не повторил чужих ошибок. — А ты? Ты теперь работаешь в финансах? — Упаси Мерлин, — мой голос срывается на свой обычный тон, когда я произношу эту фразу, — я здесь кое с кем. С подругой, — тут же быстро добавляю я, увидев его озадаченное лицо. Он кивает, поправляя галстук. Ох. Мерлин, сделай это еще раз… — Отлично. Так ты не в курсе, кто здесь Эдуардо Моцци? — Я — нет, но вот моя подруга Эмма наверняка знает. Пойдем, — он с улыбкой предлагает мне локоть, и я счастливо опираюсь на него. Мы идем в сторону Эммы, которая стоит одна, изучая дно своего пустого бокала. Я вдруг смотрю на нее чужими глазами: она очень грустная. Ладно, сейчас мы ее развеселим. — Эмма, хочу познакомить тебя кое с кем, — торжественно начинаю я, — это Джордж Флинт, мой старый приятель. Мы вместе учились в Хогвартсе. Джордж, это Эмма Омм, моя соседка и подруга, — не знаю, зачем я назвала ее подругой. Наверное, чтобы Джордж решил, что у меня много разных друзей тут, в Париже, и мы все время ходим по этим скучным, но важным мероприятиям. Она поднимает на нас затравленный взгляд и, ужас, краснеет. Кажется, Джорджа это веселит, потому что он, решив добить ее, целует ей руку. Эмма выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок. — Лили не говорила, что у нее есть такие обворожительные подруги в Париже, — начинает он, и я закатываю глаза. Вообще-то, это я собиралась флиртовать с тобой, Флинт, но, похоже, на мне навечно будет клеймо младшей сестры капитана твоей школьной квиддитчной команды. Так что я лишь улыбаюсь в ответ его замечанию. Они обмениваются любезностями, во время которых Эмма чуть ли не заикается, и Джордж просит ее проводить его к Эдуардо Моцци. — Я найду тебя позже, — внезапно говорит Джордж, обернувшись ко мне. Его рука касается моего плеча, и я провожаю его долгим взглядом. Мне нужно больше шампанского. Когда они возвращаются, я успеваю допить третий бокал, и уже немного пошатываюсь. Самую малость, но все же. Джордж кладет ладонь мне на спину и увлекает в сторону, извинившись перед такой же пошатывающейся Эммой. Не знаю, от шампанского, поисков Эдуардо или чар Флинта. — Итак, Лили. — Он хитро, с прищуром смотрит на меня, подойдя на максимально допустимое расстояние. Вблизи он не такой уж и красивый, но я так пьяна, что готова закрыть на это глаза. — Итак, Джордж, — скажи, что ты хочешь уехать отсюда. Скажи, скажи, скажи. — Я навел кое-какие справки, и узнал, что в Париже… — Да… — В Париже сейчас находится не кто иной как Скорпиус Малфой… Что? Я делаю шаг назад. Это происходит машинально. Джордж приподнимает бровь. — Ты в порядке? — Впервые слышу об этом, — звучит неубедительно, но мне плевать. Мерлин, я почти собиралась изменить Роману с тобой, а ты спрашиваешь меня о Малфое? — Ну, я подумал, что, раз Ал был последним, кто видел его в Шотландии, то ты, наверное, должна быть с ним на связи. Здесь. С Малфоем. — Ничего подобного, — я скрещиваю руки и с вызовом смотрю на Флинта. Наверное, он все понял, потому что понимающая ухмылка озаряет его лицо. — И он не нашел тебя, приехав сюда? — Нет. — Нет? — Мы ни разу не виделись, Флинт. — Пару минут назад я был Джордж, — он пародирует мой высокий голос. Я хмурюсь. — Ты все еще такой слизеринец… — А ты все еще не научилась врать, — вдруг он подходит вплотную, его рука перемещается на мою талию. — Если ты хочешь знать, то да, я понял твои намеки, и да, я был бы не против уехать с тобой в отель хоть сейчас. Но я здесь по работе, Лили, и я привык сначала заканчивать дело, а потом переходить к веселью. Я наклоняюсь к его уху и шепчу тихо-тихо, едва слышно: — Ну, желаю тебе поскорее найти Малфоя, чтобы ты смог с чистой совестью повеселиться. Он цокает и отстраняется со слегка оскорбленным видом. — Как жаль, что тебе не довелось с ним увидеться. — Это означает, пошла на хер, Лили. — Да, действительно, — а это значит: и ты туда же, Флинт. Мы холодно обнимаемся на прощание, и я спешу обратно к Эмме. — Как твой вечер? — равнодушно и быстро спрашиваю я, оглядывая зал. — Ожидаемо плохо, — бормочет она. — Вижу, твой, как обычно, увенчался успехом? — Как обычно — красиво снаружи, дерьмово внутри. У меня есть идея, как получше провести остаток пятницы. Идем? — и я сама предлагаю ей свой локоть. Эмма фыркает, но опирается на него, и мы движемся к выходу, провожаемые случайными взглядами. Позже дома, зайдя за попкорном в супермаркет через дорогу, и переодевшись в пижамы, мы надеваем тканевые маски и садимся у телевизора. Я включаю Gilmore Girls, а Эмма делает чай. Спустя три или четыре серии она засыпает прямо на диване, и я гашу свет, оставшись лишь в отблеске синевы экрана. Странное чувство: уют и одиночество одновременно. Мне нравится быть дома, в пижаме и на диване среди подушек и пледов, но слегка грустно от того, что Роман не пишет, Флинт оказался самим собой, а Мэтт на очередном свидании. Наташа улетела на каникулы с каким-то бойфрендом, а Эмма, которая час назад стала моей подругой, уснула. Остались только я и Netflix. Я тоже начинаю дремать, когда звук уведомлений будит меня от поверхностного сна. На экране высвечивается имя Мэтта и сообщение: «Только что встретил М. в баре! Он передавал привет» И, не успела я закатить глаза, как появился следующий текст: «Когда ты собираешься поговорить с ним? Он в городе на выходных. Не будь дурой, ПОТТЕР» Его телефон всегда пишет мою фамилию большими буквами. Интересно, почему? Отправляю ему смайл в виде среднего пальца в ответ и откладываю телефон в сторону. Может, Мэтт прав, и мне надо попытаться получить это место? Думаю, если все делать напрямую через Арманду, к пятидесяти годам я стану стажером разве что местной газеты про сад и огород. Что ж, если для продвижения по карьере необходимо быть дочерью Гарри Поттера, то, вероятно, придется ей стать. Обратно. Хотя, в данном случае, подругой Скорпиуса Малфоя. Я беру телефон и набираю ему сообщение. «Угадай, что на свете самое скучное и бесполезное?» Прошла целая серия. Я чувствовала себя глупой школьницей, проверяя пустой телефон каждые пять минут. Ладно. Решив, что всему есть предел, я поклялась себе больше не унижаться ради призрачной перспективы улучшить свою жизнь, и пошла в ванну, выключив телевизор и оставив Эмму одну. Вытирая лицо, я услышала звук уведомлений, но проигнорировала его. Я нанесла крем, расчесала волосы, залезла под одеяло, и, сосчитав до десяти (я сошла с ума, я знаю), разблокировала экран. «Указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних?» Видит Мерлин, я посмеялась ровно три секунды, и только из вежливости. Я не могу ответить сразу, да? С другой стороны, это Малфой. Какая разница? «Сразу после этого» Он прочитал моментально, что значит, что он не закрывал наш диалог. «Окей. Руны с мисс Бабблинг?» Что?! Этот чудила не любил руны? «Не может быть, ты точно был бы первом человеком, на кого бы я поставила в соревновании фанатов бесполезной ерунды и рун» На этот раз я даже не блокирую экран. «Надеюсь, ты умеешь принимать поражения. Так что это?» Я вздыхаю. «Вечер скучных рассказов и нудных выступлений или, как это принято называть, прием для молодых юристов, финансистов и просто придурков магического мира. Слышал о таком?» «Слава Мерлину, нет» Значит, его юристов там не было. Стоп, Лили, не его юристов, а всего лишь сотрудников их с Крамом фирмы, или что там у них. «Ну, а наш общий знакомый Джордж Флинт большой фанат. Тебя и этого мероприятия» Он молчал почти минуту. Самая долгая минута в моей жизни, наверное. «Какого черта. Можешь говорить?» Что? Сейчас? Сейчас, когда у меня маска для сна на лбу? Ладно, Лили, это Малфой, так что какая разница. Снова. «Ок» Он действительно позвонил мне по видеосвязи. Скорпиус Малфой, час ночи, Париж, двадцать восьмое июня. Пожалуйста, запомните этот день. Потому что завтра Земля развернется и будет вращаться в противоположную сторону. — Эм, — первое, что говорю я, когда голова Малфоя на фоне белоснежных одеял появляется на моем экране. — Привет? — Это маска для сна с тыквами на твоем лице? Я натягиваю ее на глаза, чтобы было видно. — Подарок на Хэллуин, — я убираю ее обратно, и Малфой смеется. — Ты следующий. — Следующий — что? — Делаешь что-то глупое, — не знаю, что я несу, но это, вроде как, должно звучать весело. Будто я веселая и беззаботная. Типичная своя в доску девчонка. — Я не учился на Гриффиндоре, Поттер, — он закатывает глаза, но его тон наигранно недовольный. — Я кидаю в тебя виртуальную подушку, — ворчу я, устраиваясь на своей реальной поудобнее. — Итак, Джордж Флинт обещал мне ночь волшебства в обмен на твой номер. — Поразительно. — Да… Я сказала, что никогда не видела тебя прежде. Малфой? — я делаю вид, что оглядываюсь по сторонам. — Кто такой этот Малфой? Ни разу не слышала. Он усмехается. — Это странно. Он не сказал, зачем это ему? — Конечно, нет. Он был весь такой: — я понизила голос, — «Детка, позволь мужчинам решать взрослые мужские проблемы самостоятельно» и «Если ты все сделаешь правильно, папочка будет доволен». — Черт, звучит нездорово, — он провел ладонью по лицу, и камера захватила часть его ОБНАЖЕННОЙ груди. Ну и ну, дамы, полуголый холостяк года в моем телефоне абсолютно бесплатно! Я должна была заскринить это и продавать на специальном сайте за большие деньги. Хотя, что уж там: распечатать, принести Арманде, и сказать, что я с ним все-таки спала. И, после назначения меня в нормальную должность, я принесу фотографии остальных частей тела. Даже тех самых, да-да. — Почему ты не дала ему мой номер? — Почему я должна была? — я удивленно усмехаюсь, пока Малфой, кажется, остается серьезным. — Ну… Думаю, ты бы сделала это… Будь мы еще в школе? — В школе? Ты это серьезно? Мне двадцать два, Малфой, какая к черту школа? — Прости, — он отводит камеру дальше и поднимает одну руку в клятвенном жесте, — новая Лили Поттер. Приму к сведению. — Мерлин, ты такой богатый, и не можешь позволить себе футболку? Я вышлю тебе одну в понедельник, когда приду на работу, — на этот раз я увидела гора-а-а-здо больше. — Черт, извини, — он приближает камеру вплотную к своему лицу. — Я собирался спать, так что… — Да, я тоже, — я указываю на маску. Он улыбается. — На самом деле, это выглядит... круто. — Два с половиной евро в любом супермаркете, и она твоя, — шепчу я. — Отлично. Я напишу ассистенту. И чтобы он ждал посылку от тебя, тоже. О, я могу отправить его к тебе в офис. Или… — он делает вид, что ему пришла гениальная идея. — Я сам приеду к тебе в офис. — Ох, встреча с Диланом назначена на понедельник? — я вспоминаю слова Мэтта о просьбе к Малфою, и мне не по себе. Ночной видеозвонок это достаточно подходящее время, чтобы сделать это? — Вау, ты снова в курсе. Думаю, Мэтту стоит перечитать договор о конфиденциальности. — Ауч! — Согласен, это было… — Профессионально. — Именно. Как насчет «Мадам Бежар, моя хорошая подруга Лили Луна Поттер работает здесь, можете ли вы любезно предоставить ее бесценное рабочее время в мое распоряжение»? — А это уже не очень профессионально, — он сам предложил. Черт, что мне делать? — Почему ты до сих пор не получила роль автора, если ты дочь Гарри Поттера? По-моему, для нее это должно быть весомым аргументом добавить твое имя на страницы журнала. — Ну… Она, как бы, думает, что мы однофамильцы. — Что? — он поворачивается и приподнимается на локте. Я вижу его голую грудь. Опять. — Я сказала ей это, чтобы избежать предвзятого отношения… — Вау, Лили Поттер, ты действительно изменилась. Это… Пугающе. Теперь ты одна большая загадка для меня. — Значит, мы играем на равных, — я чувствую, как камень упал с плеч. И это облегчение принесло с собой сонливость. — Я засыпаю. — Окей, спокойной ночи, незнакомка. — И тебе, мистер очень важная персона. Он усмехается, и я первой нажимаю на красную трубку. Оказывается, Мэтт прислал мне кучу сообщений с подробностями о его вечере, но я слишком устала, чтобы вникать в еще и это. Я убираю телефон под подушку и натягиваю маску на глаза. Это так странно: я только что первый раз в жизни говорила с Малфоем по телефону. И, что еще страннее, мне, вроде как, ПОНРАВИЛОСЬ. Окей, Эмма, Малфой, Флинт… Слишком много людей для одного дня. Так что я спать.