You Want It Darker

— А вот и она, моя любимая журналистка, — она смотрит на меня со смесью недоверия, злости и испуга. Это как-то странно: обычно, вызвать больше, чем одну эмоцию в Лили Поттер, довольно сложно. — Кофе? Алексис левитирует всем стаканчики с логтипом Ladurée. Мэтт одобрительно присвистнул, пошутив что-то о внезапно проснувшемся вкусе в англичанине и связи этого события с аномальной жарой, которую обещали во Франции в следующие выходные. Лили, совладав с собой, лишь смерила меня холодным взглядом. Я подошел к ней и запрыгнул на стол рядом. Мэтт поперхнулся. — Наслаждаешься обедом? — Я киваю на разбросанную по полу лапшу. — Ох, просто отвали, Малфой. — Она демонстративно отодвигается подальше. — Эй, звучит не очень-то профессионально, Лилс. — Я вновь сокращаю расстояние между нами, дразня ее. — О, нет. Нет, даже не пытайся называть меня так… — ее глаза вспыхивают, и она скрещивает руки на груди. Я лишь насмешливо приподнимаю бровь. Еще со времен Хогвартса она ненавидела это странное прозвище. Что-то про то, что Джеймс называл ее так. Ну, до того, как напрочь свихнулся. Не знаю, почему я вдруг решил дразнить ее. Я должен быть рад, что Фурье пригласил ее на свидание. Откуда я знаю? Ну, все на свете имеет свою цену. Болтовня водителя за спиной его клиента стоит не так уж и дорого, как оказалось. — Кхм-кхм, — Наши головы синхронно развернулись в сторону звука. Мэтт, кажется, с большим трудом заставил себя вмешаться в эту перебранку. — Я не понимаю ни слова, когда вы так быстро говорите по-английски. Наверное, из-за вашего дурацкого акцента. Можете перейти на французский, пожалуйста? — Это не имеет отношения к делу, — отрезала Лили, спускаясь со стола на землю. — Что ты хочешь, Малфой? — Лили, — Мэтт качает головой и торопливо обходит стол, приближаясь к даже не пытающейся скрыть свое недовольство Поттер, — ты не можешь так разговаривать с клиентом, — и он многозначительно кивает в мою сторону. Я машу ей рукой, когда она с ненавистью разворачивается в след за жестом Леруа. — Прошу прощения, сэр, — она делает карикатурный реверанс, а затем стучит себе кулаком по лбу и говорит глупым тоненьким голосом: — Лили должна наказать себя. — Вовсе необязательно, — лениво замечаю я. — На самом деле, я здесь не просто так. Дело, из-за которого я приехал, обнаружило некоторые подвижки. Может, и не без твоей помощи, Лили, — она лишь закатывает глаза. — Правда? — Мэтт заинтересованно подвигается вперед, — что именно произошло? — Агент Жака Фурье написал мне сегодня утром с предложением встретиться на следующей неделе, чтобы обсудить детали. Он узнал, что я состою в комитете этого… приема, — я сделал жест Мэтту, напоминая ему о нашей договоренности с мадам Бежар, и он кивнул, — и выразил интерес. Хочет узнать, может ли Фурье быть чем-то полезен. — О, это замечательно! — Леруа быстро захлопал в ладоши. — Чудесно! Мы говорили вам, мистер Малфой, что в Espoir вы в надежных руках. Мадам Бежар знает, что делает. — Хм, ты ведь мог просто передать Жаку записку вместе со мной, Малфой, — пробормотала Лили, глядя в свой стакан с кофе. — Лили! — зашипел Мэтт. — Я действительно не исключаю, что это могло повлиять на смену его расположения ко мне, правда, — просто говорю я, привлекая ее внимание. — Ты думаешь, я подстроил вашу встречу? Боюсь, мне это не под силу. — Странно, ведь это именно то, чем я обычно занимаюсь. Ну, строю глазки одним богатым мужчинам ради выгоды других, — вдруг говорит она, глядя мне прямо в глаза. В кабинете повисает неловкая тишина. Я знаю, что должен что-то сделать с этим. Чем дольше мы молчим, тем больше это похоже на правду. — Нет, — медленно начинаю я. — О, правда? Потому что это выглядело именно так. — Нет, Лили, — вновь повторяю, пытаясь выиграть время на размышление, — когда я говорю нет — это значит нет. — Потрясающе, — саркастично замечает она, ставя стаканчик рядом со мной. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Поставила ему ультиматум? Переспала, а потом подсунула твой контракт? — Какого… — начинает Мэтт, выглядя действительно раздраженным, — прошу прощения, — быстро добавляет он, но я поднимаю руку, останавливая его. — У тебя найдется несколько минут, чтобы мы могли поговорить наедине? Лили смотрит на меня, но ее взгляд ничего не выражает. Кажется, это их с Алом любимый механизм защиты: выглядеть так, будто им все равно. Ни до чего нет дела. Озвучивать свои самые страшные предположения взамен на то, чтобы выбить почву у тебя из-под ног. И, пока ты стоишь там, чувствуя себя абсолютным злом, они лишь усмехнутся и выйдут, оставив тебя с ощущением собственного ничтожества. Я слишком хорошо знаю это. Именно поэтому я уже в курсе, как не попадаться на такие вещи. — Лили? — повторяю я, наслаждаясь ее замешательством. Кажется, она не одинока: все вокруг смотрят на меня с недоверием. Но я сохраняю спокойствие. Ее манипуляции не выведут меня из себя: я слишком хорошо знаю эту черту отпрысков семьи Поттер. — Я на работе. — Уверен, я договорюсь с мистером Бутом. — Ладно, — она сдается. Я открываю дверь перед ней и прощаюсь с Мэттом как ни в чем не бывало. Прошу Алексис вернуться в офис и закончить дела там. Мы спускаемся в лифте, не глядя друг на друга. Оказавшись наедине, я должен еще тщательнее скрывать любое недовольство. Если она поймет, что как-то задела меня, все пропало. Потому что, на самом деле, доля правды все-таки прозвучала в ее словах. Я правда надеялся, что ее неожиданное знакомство с Фурье может сыграть мне на руку. — О чем ты хотел поговорить? — внезапно спрашивает Лили, едва мы выходим на тротуар. Мимо нас снуют торопящиеся французы, так что я жестом предлагаю ей сесть в машину. Мы опускаемся в прохладный салон, тот самый, где еще пару недель назад она едва не потеряла сознание после клуба. Кажется, воспоминания настигают и ее, потому что она вдруг проводит рукой по сидению рядом со мной. Какая-то дурацкая мысль проскальзывает в моей голове. Внезапно, новый план приходит вместе с ней. Я, повинуясь порыву, вдруг говорю: — Мне кажется, мы начали наше общение в Париже не с того. — Что? — она моргает, оторопело глядя на меня. — Ты права, я вел себя как придурок. Это так. Боюсь, мне тяжело принять тот факт, что мы больше не в школе, и эта разница в возрасте не так критична, как семь лет тому назад. И даже, будь она значительнее, это не оправдание быть… В общем, все, что я хочу сказать — мне жаль. Мне жаль, что я не смог вести себя по-взрослому с первого дня. Так что, — я смотрю ей в глаза, — предлагаю начать все сначала. Давай устроим выходной и проведем день вдвоем. Ты и я. Узнаем друг друга по-настоящему. И, возможно, я даже скажу пару вещей под запись. Сможешь передать их Буту и все такое. Лили смотрит на меня с недоверием. Я выдерживаю ее взгляд. Внезапно она качает головой и берется за ручку двери. — Лили, — подавшись еще одному порыву, я хватаю ее за руку. — Я серьезно. Это не потому, что я хочу манипулировать тобой или добраться до Фурье… через тебя. Я просто понял это. Ты имеешь полное право не доверять мне, — я отпускаю ее руку. Лили, не поворачивая головы, все-таки нажимает на ручку и выходит на улицу. Когда дверь захлопывается, я позволяю себе выругаться, откинувшись на спинку сидения. Часть меня действительно чувствовала эту вину, в которой я только что признался Лили. Другая, та, которая последнее время проявлялась все чаще, но была относительно новой для меня, часть, которую я, вероятно, унаследовал от семьи Малфоев или впитал вместе с духом Слизерина, была разочарована и настроена добиться своего. Эта часть манипулировала, увиливала, хитрила, и, главное, каким-то образом всегда знала, чего хотят другие люди. Она умела находить нужные слова, тон, предложения, условия и моменты для всего и всех. Очевидно, кроме всех, чья фамилия Поттер. — Куда, мистер Малфой? — спокойно осведомляется водитель. Я потираю лоб, пытаясь сосредоточиться. Что, если теперь она намеренно испортит свои отношения с Фурье, в надежде, что это навредит мне? Лили была зла. Очевидно зла, когда я только зашел в кабинет Мэтта. Видимо, она решила, что я считаю ее объектом для торга, чем-то вроде разменной монеты в своих делах. И, что самое обидное, на самом деле мне и в голову не пришло использовать ее вот так. Ну, почти. Наверное, не сказав ей о своих планах на Фурье сразу, я, все же, допустил возможность того, что его интерес к ней сможет помочь мне достичь моих целей. Просто поразительно, насколько мы, по сути, не доверяем друг другу. Учитывая, что в этом городе нет ни одного человека, кого бы мы знали хотя бы вполовину так же долго. — Мистер Малфой? — повторяет водитель, все еще глядя на меня в зеркало заднего вида. Приходится действовать по обстоятельствам.

***

К тому моменту, что Лили наконец возвращается домой, вся затея кажется мне донельзя нелепой. С небольшими перерывами, я провел в машине, поджидая ее с работы, в общей сложности восемь часов. Она, очевидно, проводит в офисе больше времени, чем обязана. Где их знаменитые профсоюзы, когда это действительно нужно? — Мерлин, что ты здесь делаешь? — вскрикивает Лили, когда я, последовав за ней по лестнице, наконец, догнал ее, и коснулся плеча. — Я ждал тебя внизу, но ты очень быстро шла, так что… — Что? Внизу? — Она зачем-то заглядывает мне за плечо. — Как долго ты был там? — Ну, с того момента, как ты ушла первый раз. — Что? — снова повторяет она. — Мне просто хотелось еще раз донести до тебя свою мысль. — Я развожу руки в разные стороны. — Ты мог позвонить, — с сомнением тянет Лили, все еще недоверчиво оглядывая меня. — Мерлин, Малфой, это… — Странно, — соглашаюсь я. Поверьте, я и сам осознаю, насколько глупо выглядит эта ситуация. Остается лишь надеется, что Лили это впечатлит. По крайней мере, раньше она обожала поступки, лишенные рациональности. Она продолжает пристально изучать меня. Мой костюм помялся, волосы оставляют желать лучшего, и я не ел с самого утра. Наверное, я выгляжу особенно жалко, потому что она вдруг усмехается, а затем начинает смеяться. — Ты просто идиот, Малфой, — говорит Лили, возобновляя свой путь по лестнице. — Ты же мог подняться в офис и подождать меня там. Ты мог оставить своего водителя, чтобы он сказал тебе, когда я вернусь. Ты мог попросить Мэтта позвонить тебе, чтобы сразу узнать, когда я уйду с работы… Она повторяла и повторяла все возможные варианты развития событий, упуская из виду, что тогда это бы не было и в половину так впечатляюще. Я молчал, терпеливо дожидаясь, пока ей надоест. Наконец, остановившись у своей двери с ключом, заметно повеселевшая Лили поворачивается ко мне и говорит. — Ладно, Малфой. Наверное, я все-таки неисправимо и по-гриффиндорски наивна, раз верю в то, что ты действительно встал на путь иной. Хочешь зайти? Я подавляю вздох облегчения, ограничиваясь самой невинной улыбкой из всех, что когда-то была на моих губах. — Э-э, может, поужинаем где-то еще? — Ах да, — она щелкает пальцами, — ты, наверное, жутко голоден. Мне нужно переодеться, подождешь внизу? — О, нет, — я торопливо следую за ней. — Не думаю, что я скоро вернусь в эту машину. Лили смеется, впуская меня в квартиру. Я оглядываюсь по сторонам: с момента моего прошлого визита не особо что изменилось. С огромным усилием, я подавляю желание предложить ей денег на аренду чего-то получше. Лили, напевая что-то себе под нос, невозмутимо раскидывает свои вещи вокруг: плащ, сумку, ключи, все в разные стороны. Она мельком предлагает мне сесть, прежде чем исчезнуть в другой части квартиры. Приглядевшись, я все же замечаю, что в интерьере есть свой шарм. Лепнина на потолке, слегка облупившаяся, притягивает внимание: наверняка, осталась здесь с прошлого века. Вся мебель, похоже, покупалась постепенно и сохранилась от разных хозяев: столики из шестидесятых вперемешку с антикварным гарнитуром и зеркалом в простой деревянной раме. Хаос вперемешку с небрежной роскошью. Довольно подходящая обстановка для Лили, если задуматься. — Я все еще не могу понять, зачем ты сделал это, — Лили появляется за моей спиной, пока я разглядываю абстрактную картину над камином. — А, это подарок Забини, — в ее голосе проскальзывает лед. — Он говорил, что это какой-то многообещающий художник, и лет через пять я смогу продать ее за тысячу галеонов… Что? — Я думаю… Думаю, он нарисовал ее сам, — я со смехом оборачиваюсь к ней. Лили, уже в простой черной водолазке и джинсах, закатывает глаза и скрещивает руки. Затем она машет рукой и зовет меня на кухню. Там она быстро достает из шкафчика бутылку вина и два бокала, и без спроса наливает себе и мне. — Мы можем подняться на крышу, — говорит она, заглядывая в холодильник и высматривая что-то там, — у меня есть сыр… И оливки, но я не уверена, что их можно есть. А потом сходим поужинать. Считай это аперитивом. Я киваю, потому что не хочу спорить с ней. Беру оба бокала и иду за Лили в сторону выхода. — И почему я не удивлена? Имею в виду, про Забини. Я никогда не задерживаюсь рядом с хорошими парнями. У меня аллергия на эмоционально доступных людей. А, судя по тому, что я успела понять о Жаке, наши отношения не продолжатся слишком долго. Здесь очень красиво. Весь Париж как на ладони: закат вот-вот начнется, небо становится розово-сиреневым. Полупрозрачная половинка луны проглядывает сквозь перистые облака. — Кхм, насчет Фурье: я просто хочу уточнить, что все вышло случайно. Я бы никогда не попросил тебя пойти на что-то такое, Лили. Правда, — я сам не знаю, что говорю. Правда это или нет. Возможно, в этом есть всего понемногу, на самом деле. Человеческие чувства слишком сложны, чтобы называть их простыми словами. Любовь. Злость. Ненависть. Наверное, в каждой фразе есть толика всего. — Ты уверен? — просто говорит она, делая большой глоток. — Думаю, тот факт, что я провел в машине весь день, чтобы убедить тебя в этом… Не знаю, я просто не хочу быть своим отцом. Или Виктором. При этом я все еще не решил, кем… мне быть, — я с сомнением оглядываю бокал вина, всего глоток которого вызвал во мне такую откровенность. А может, я надышался запахом кожи в салоне. — Это эффект крыши, — говорит Лили, заметив мое замешательство. — Здесь всегда болтаешь всякое. — Да? — не нахожу, что ей ответить, и усмехаюсь. — Ага. Мы молча смотрим друг на друга. Лили опирается щекой на ладонь, разглядывая меня. В моей голове всплывает воспоминание о том дне, когда я последний раз видел Ала. И одновременно разбил ему нос. — М-м, Лили, — она вздрагивает при звуке моего голоса. — Ты… насколько ты в курсе квиддитчной повестки? — Настолько, — она показывает «ноль», соединив большой и указательный пальцы. — А что? — Что ж, думаю тебе стоит это знать. В августе начинаются отборочные матчи на чемпионат мира… — И что? — Ал в сборной. И они играют с Францией здесь, в Париже… Через полтора месяца. — О нет, — говорит она, и бокал лопается в ее руке, вероятно, из-за вспышки магии. Я рефлективно подаюсь вперед, но это всего лишь вино, а не кровь. — Я в порядке, — растерянно добавляет Лили, встряхивая ладонью. — Черт. — Ты легко сможешь избежать с ним встречи, если захочешь. — Я потираю шею. Лили торопливо превращает осколки обратно в бокал. — Да, наверное… О, — ее лицо вытягивается, — а ты? — Я предпочитаю об этом не думать, — я пожимаю плечами, одновременно обнаруживая, что и мой, и бокал Лили пусты. — Который час? — Девять или вроде того, — рассеянно отвечает Лили. — Эм… Малфой? — Что? — Ты здесь правда только для того, чтобы извиниться, и вся эта чушь про начать сначала? — Вся эта чушь? — я приподнимаю бровь, в упор глядя на нее, но Лили не реагирует, занятая тем, что разливает вино по бокалам. — Ты себе не представляешь, какую речь выдал Забини перед тем, как оставить меня нищей дурой. Он позвал меня замуж, да что там — подарил кольцо! Вполне неплохое, надо заметить. И теперь ты, просидев в своей машине размером с самолет несколько часов, думаешь, что после этого я паду к твоим ногам, готовая внимать каждому твоему слову? — она, наконец, поднимает на меня голову, смеясь. Один — ноль в пользу Лили Поттер. То ли от вина, то ли от подвижек в деле с Жаком Фурье мне хочется взять ее за руку. Не в том романтическом смысле, нет, просто, как человека, которому ты доверяешь. Что довольно странно, потому что только сегодня я думал о всей той лжи, что незаметно пролегла между нами. — Я… — я прочищаю горло, — мне не следовало стирать тебе память тогда, Лили. — Я знаю, — просто говорит она, но я вижу, что ее щеки краснеют. — И мне жаль за это. — Ага. Мы снова молчим. Не уверенный в том, что я достиг нужного результата, я снова говорю: — Я бы правда хотел начать наше знакомство с начала. — Ну, ты не сделал ничего такого плохого, на самом деле. Было пару моментов, но в общей массе — это ерунда. Я недоверчиво смотрю на нее. Лили усмехается. — Думаешь о том, почему я не сказала тебе это до того, как ты провел весь день в машине? — М-м… — Ну, наверное, во мне живо желание иногда портить жизнь другим людям, — она произносит это, почти опустошая второй бокал. — Ладно, если ты так хочешь, — ее рука, держащая ножку фужера, поднимается, — то за нашу новую жизнь, Скорпиус Малфой. Мы соприкасаемся бокалами, и я чувствую себя наполовину идиотом, наполовину хорошим человеком. Одна часть меня спокойна за то, что все это примирение было, отчасти, вызвано желанием предотвратить возможную ссору Лили и Фурье с целью что-то сделать мне назло. Другая… Не знаю, наверное, та давно забытая и отвергнутая часть меня, которая вечно стремится совершать дурацкие и благородные, в ее понимании, поступки. Допив вино, Лили поднимается и протягивает мне руку. Я позволяю себе усмехнуться, прежде чем принять ее. Ее ладонь ужасно холодная, настолько, что хочется отдернуть свою. Но я только крепче сжимаю ее пальцы, поднимаясь со своего места и вставая рядом с ней. — Если бы мы были в одном из тех сериалов, что я смотрю каждый вечер, параллельно копаясь в подробностях твоей жизни, то прямо сейчас должен состояться наш внезапный поцелуй, — монотонно говорит Лили, приподнимая бровь и кивая на наши сцепленные ладони. — Крыша, вино, старые знакомые и Париж. Я закатываю глаза, но не сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. — Я могу поцеловать тебя, если ты хочешь. — О, нет. Я предпочту запомнить этот вечер как момент, когда я отказала Скорпиусу Малфою в поцелуе, а не наоборот. — Ее глаза сверкают и на мгновение мне кажется, что она имеет в виду совсем не то, что говорит. Но в следующую секунду ее рука выскальзывает из моей, и краем сознания я отмечаю, что за это время успел слегка согреть ее ладонь. — Уверен, твои внуки это оценят. — Да. К тому времени ты наверняка успеешь сойти с ума и заработать все деньги мира. — Не исключено, — я открываю для нее дверь, ведущую на чердак. — Предлагаю начать с ужина. Ничего не ответив, она пожимает плечами и исчезает в темноте. Бросив взгляд на вечернее небо напоследок, я иду за ней.