You Want It Darker

Что-то впилось мне в копчик, когда я с грохотом приземлилась на пол одного из пунктов учета миграции волшебников и волшебниц, учрежденных не так давно моей достопочтенной тетушкой Гермионой, во время ее второго срока на посту Министра магии. Кто-то тут же любезно сунул палочку мне в лицо, едва не проткнув глаз, и, словно этого было мало, поток воды обрушился на меня сверху — «Гибель воров». Ох, ну зачем — разве они сами тогда не пострадали от нее в «Гринготтсе»? Мне стоило немалых трудов подняться после пережитого унижения. Конечно, я использовала пару-тройку косметических чар, но, поверьте, после того как вас с ног до головы обольют водой, будь вы хоть Флер Уизли, все равно не будете выглядеть презентабельно. — Ваше имя? — Лили Луна Уизли, — аврор напротив меня один из тех, кто во всем следует протоколу, хотя, уверена, он прекрасно знает, кто я такая. — Ваша палочка? — мне приходится изрядно порыться в сумке. Интересно, Малфою достался такой же придурок? Он в соседней комнате, так что я не могу узнать наверняка. Но искренне надеюсь, что да. Надеюсь, ему достался придурок из всех придурков, и они меряются своей пассивной агрессией с помощью неловких замечаний о погоде. Наконец, протягиваю мистеру-заноза-в-заднице палочку и жду, скрестив руки и постукивая носком туфли по полу, пока он выполнит все свою неуклюжие проверки. Мне очень хочется выдать пассаж «да вы знаете кто я такая?», но голова болит после вчерашнего, а еще я просто отвыкла от этого. Уже не помню, каково это — быть какой-то важной шишкой, после года унижений от Арманды и поучений Мэтта. Так что я просто стою, мокрые волосы патлами свисают вдоль моего лица, а новая рубашка просвечивает ярко-голубой лифчик — единственный, что попался мне под руку во время моих лихорадочных сборов. Наконец, аврор возвращает мне палочку и, выпрямившись, торжественно провозглашает: — Добро пожаловать домой, мисс Поттер. — Э-э, да-да, спасибо, — я побыстрее забираю палочку обратно, чтобы применить осушающее заклинание. Выходя, я буквально чувствую, как его разрывает от желания позвонить моему отцу и доложить, что я в чертовой Шотландии. Ох. Здесь я должна поблагодарить Гермиону — если он сделает это, мой же отец и влепит ему штраф или чего хуже. Хотя и будет тайно благодарен за то, что его служащий нарушил пункт о строгой конфиденциальности — конечно, до тех пор, пока волшебник, пересекший границу, не в розыске. Это просто бесит, и я тут же вспоминаю, почему предпочла жизнь полного ничтожества в Париже — конечно, сейчас меня повысили и у меня важный проект, так что все изменилось, но тогда я была правда жалкой. Все уничижительные взгляды Арманды лучше бесконечных прилипал и обожателей моей семьи, которые спят и видят, как бы получше облизать зад моему отцу. Или дяде. Или матери. Или тете-министру. О, а теперь еще и моему брату, с тех пор как он вдруг стал звездой квиддитча. К тому моменту, что я встречаюсь с Малфоем у выхода, я себя изрядно накрутила. Он тоже выглядит потрепанным, а его рубашка влажная в некоторых местах. Мой взгляд зацепляется за один из участков, где ткань прилипает к коже, и вдруг довольно откровенный образ вспыхивает в моей голове. Я вижу лицо Малфоя, склонившееся надо мной, а еще его грудь, а еще торс, а еще… — Твою мать, — вырывается у меня изо рта. Малфой, который все утро вел себя странно: пялился на меня, думая, что я не вижу, а затем, когда я наконец вопросительно смотрела на него, отводил взгляд и делал вид, что страшно занят. Сейчас, услышав мой возглас, он бледнеет, а его шея покрывается красными пятнами. До конца не осознавая, что я делаю, я хватаю его за рукав и втягиваю в мужской туалет, который так удачно оказался под боком. Здесь всего одна кабинка и писсуар, так что я накладываю заглушающие чары и затем направляю кончик палочки прямо в шею парню напротив. На удивление, он даже не сопротивляется, и вообще выглядит виноватым. — У нас что, был секс? — Я… — сильнее давлю на палочку, и Малфой, зажмурившись, отвечает. — Да. — Почему я не помню этого? Ты использовал заклинание? Ты что-то дал мне? Я сошла с ума? Что происходит? — Я перепутал зелья. Ты выпила то, что помогает противостоять заклинаниям и воздействию других зелий, алкоголю в том числе… На время. Затем тебя настигнет эффект, но он будет отложен… Примерно на сутки. Сегодня вечером нас обоих ожидает то еще похмелье. — Что? Какое зелье? — Пожалуйста, Лили, — Малфой взглядом указывает на мое запястье. — Опусти палочку. — Как я могу быть уверена, что ты говоришь правду? Мерлин, ты напоил меня и переспал со мной? — Эй, все было не так, — его щеки краснеют, и он звучит оскорбленно, — ты была не против… Мы оба были не против! Ты попросила зелье от головной боли, и я дал тебе его, думая, что это оно, но это было другое. — Тогда почему я ничего не помню? — для пущего эффекта я вдавливаю палочку в кожу Малфоя и хмурюсь. Он морщится. — Побочные эффекты. Поттер, я ничего не делаю только потому, что почему-то чувствую вину перед тобой, понятно? Если ты не прекратишь этот цирк, это пройдет. И тогда мне придется применить меры… — Мне пфидется пфименть мефы, — я передразниваю его перед тем, как опустить палочку. — Не могу в это поверить. Я переспала с Малфоем. И, что самое обидное, я этого не помню! А ведь вряд ли это когда-то повторится еще раз. — Похмелье… Завтра утром у нас съемка. Мы должны быть в полной готовности! А сегодня вечером мне нужно все проверить, Мерлин, — я хватаюсь руками за голову. — И мы переспали. Я не могу жить с этим фактом, Малфой. — Несколько секунд я смотрю в одну точку, пытаясь собраться с мыслями. — Это было хорошо? — Что? — он отшатывается. Я пожимаю плечами. — Что? Мне просто интересно. Вряд ли это произойдет снова, так что я обречена на неведение… — Почему… Почему это больше не произойдет? — я приподнимаю бровь в изумлении, когда из его невинного рта доносятся эти слова. Или Малфой действительно изменился? Теперь он Казанова, который не против дружбы с преимуществами? Где тот романтик, который заклинал меня не ранить чужие чувства, стоя в свете заката на крыше? — Думаю, ты это не переживешь. Как же невыносимое чувство вины? — я скрещиваю руки, насмешливо оглядывая его. Рубашка прилипла в самых нужных местах: грудь, пресс, бицепсы. Видимо, он не успел толком воспользоваться заклинанием, что неудивительно — наверняка мучился, как сказать мне о том, что мы переспали и перед этим не прочли клятвы быть в горе и радости у алтаря. Ах, да. Он больше не тот дерганный девственник из школы. — Прошлой ночью тебе все нравилось, — он тоже скрещивает руки, глядя мне в глаза. Мои щеки вспыхивают, совсем чуть-чуть: то ли от смущения, то ли от того, что мне хочется узнать причины моего мнения на практике. Но мы в мужском туалете на краю Шотландии, и тут пахнет. — Этого просто не может быть. Ладно. Я освобождаю тебя от ответственности за содеянное. Мы просто будем жить как раньше. — И я толкаю дверь, выходя наружу. — Ты освобождаешь меня? — он возмущенно идет за мной. Авроры переглядываются. Я улыбаюсь им улыбкой, которая намекает, что лучше заняться своими делами. Они делают это, но не очень убедительно: копаются в бумагах, провожая нас пристальными взглядами. Малфой продолжает свое зудящее бормотание, видимо, заметив ненужное внимание, а я пользуюсь ситуацией, чтобы громко переспрашивать его о каждой фразе и наслаждаться его гневом вперемешку с замешательством. Так мы и выходим на улицу, где нас тут же обдает ледяным шотландским ветром. Вот так. Добро пожаловать домой. Продолжаю стоять на месте, потирая плечи и оглядываясь в поисках чего-то или кого-то похожего на Мэтта. Слава Мерлину, в последний момент отец Арманды заболел и оказал нам всем огромную, неоценимую услугу в виде отсутствия этой мадам на все время съемок. Так что Мэтт был за главного, а на мне все остальное. А Малфой… Кстати, а где он? Я в панике оглядываюсь, начиная переживать о том, что всего за пять минут в стране потеряла нашего самого важного на данный момент клиента, но нет — он обнаруживается на углу улицы, стоит и пялится в витрину какого-то магазинчика. Гневно шагая туда, намереваясь высказать ему все, что думаю, но вижу вывеску и меняю свое мнение.

«Здесь вы можете приобрести виски Malfoy & Krum и другие коллекционные напитки»

Малфой толкает дверь, ничего не говоря, и заходит внутрь. Мне приходится последовать за ним, и одновременно я пытаюсь вспомнить, а не запрещена ли реклама алкоголя в Британии, но потом решаю, что, наверное, это замашки маглов. Внутри довольно уютно в противовес мерзкой погоде снаружи — всюду свечи и пахнет ладаном, а в углу на кресле у камина дремлет настоящий черный кот. Повинуясь порыву, я подхожу ближе, чтобы погладить его шерстку. Он мягкий и гладкий — когда мои пальцы касаются загривка, кот, не открывая глаз, начинает мурчать. — О, это прекрасный выбор. Боюсь, правда, что вчера зарезервировали последнюю бутылку, сэр. Если вы подождете, я проверю и смогу сказать наверняка, — очевидно, Малфой и продавец или хозяин этого места уже что-то обсуждают. Усмехнувшись, иду на звуки голосов, чтобы глупо пошутить над прогрессирующим алкоголизмом Малфоя, но вдруг передо мной вырастает фигура незнакомца. — Чем я могу помочь вам, мисс? — Ничем, — рефлекторно вырывается из моего рта в то время, как я пытаюсь разглядеть что-то за плечами этого верзилы. У него растрепанные каштановые волосы и он жутко напоминает кого-то. Деланно улыбаюсь в ответ на его ухмылку, жестом показывая, что мне нужно идти. — Лили Поттер совсем не изменилась, — хмурюсь и возвращаю свое внимание к его давно не бритому лицу. Он смотрит в упор: у него темные, почти синие глаза. Мерлин, кто это? Очевидно, кто-то из школы… Или с работы отца? — Прошу прощения. Мы знакомы? — Можно сказать, что да. Я Алек Гортон. Аврор Гортон, если точнее. Последний раз мы виделись на твоем выпускном балу. Я хлопаю себя по лбу. Точно — заместитель заместителя моего отца. — Алек! Что ты тут делаешь? — В одном из магазинов по улице недавно было… происшествие. — Он наклоняется ближе и шепчет мне на ухо. — Убийство. — Вернувшись в прежнее положение, он продолжает. — Так что мы приглядываем за владельцами лавок на этой и соседних улицах. А что тебя привело сюда? Приехала навестить стариков? Последняя фраза заставляет меня задуматься о том, сколько ему лет. Я бегло осматриваю его: небритость, растрепанные волосы, круги под глазами, мятая мантия аврора. Былая смазливость начинает расплываться во что-то то ли зрелое, то ли дико уставшее. Пытаюсь вспомнить, был ли он женат или встречался с кем-нибудь. — Я здесь по работе, — быстро отвечаю, производя вычисления в голове. Алек поднимает брови. — Работе? Ты перевелась из Парижа? — О, ты помнишь, — я шутливо толкаю его в плечо, и он перехватывает мою ладонь. Сзади раздается покашливание. Мы оба разворачиваемся в ту сторону, где стоит владелец или кто-то еще из магазина с ящиком в руках. К нему со спины приближается Малфой, и выглядит он намного лучше, чем в пункте. Кажется, он даже не заметил Алека рядом со мной. Он кивает на ящик и говорит мужчине, что держит его: — Я возьму все, что у вас есть. Пришлите на этот адрес, — и он достает из кармана перо и пишет на одной из этикеток бутылок несколько строк. Глаза владельца округляются, когда он понимает, кто перед ним. — Мне надо идти, — я поворачиваюсь к Алеку, который, нахмурившись, наблюдает за сценой перед ним. — Это парень с моей работы. Кстати, пожалуйста, не говори никому о том, что видел меня здесь. Особенно э-э-э... моей семье. — Он выглядит знакомо, — Алек пристально изучает Малфоя, но отвлекается после моих слов. — Эй, ты просишь о многом. — Просто… хочу сделать им сюрприз, — быстро вру я, уже пятясь в сторону Малфоя. — Увидимся! — еще одна ложь. Когда мы покидаем это место, я чувствую невыносимое желание закурить. Малфой выглядит страшно довольным. Выйдя на крыльцо, он засовывает руки в карманы и с видом домовладельца, оглядывающего только что приобретенный участок, провозглашает: — Мерлин, как хорошо быть дома! Я с недоверием смотрю на него, пытаясь переварить все только что произошедшее, как с другого конца улицы раздается вопль на французском: — ЛИЛИ! ЛИЛИ ПОТТЕР! ЭТО Я! ЧЕРТ! ПОМОГИ! Мы разворачиваемся и видим Мэтта, который с ног до головы облит грязью, нескольких хихикающих мальчишек неподалеку. Его ярко-розовый брючный костюм кажется, навсегда испорчен. Если честно, я удивлена, что у кого-то в наше время еще есть нормальное детство. Всегда кажется, что оно закончилось именно на тебе: в памяти тут же всплывает эпизод, как Джеймс и Ал подсовывали туристам блевательные батончики в качестве комплементов от ресторанов, в которых те сидели за чашкой кофе на летних верандах. Пока я улыбаюсь чужой беде, Малфой уже благородно спешит на помощь, перепрыгивая лужи. Почему-то вид его спины в развевающейся на ветру белой рубашке на фоне серых шотландских улиц вызывает во мне странное чувство спокойствия. Будто все так и должно быть, и мы с ним наконец на своих местах — там, где и должны быть. Я встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли. Мне еще предстоит сказать Мэтту о том, что времени у нас в обрез, пока вечером меня не настигнет кара небесная за то, что путаюсь с Малфоями. Дядя Рон предупреждал нас, но мы предпочли не слушать. Как оказалось, напрасно.

***

Я была в Малфой-мэноре всего раз, поэтому у меня почти не было воспоминаний об этом поместье: ну, дом, ну, большой и старинный, ну, похож на замок. Даже странно, что в итоге именно эти обрывки послужили тому, что мы стоим на крыльце этой громадины втроем с Мэттом и Малфоем. До того, как завтра сюда прибудет съемочная группа, необходимо подготовить кучу вещей, и, прежде всего, определиться с помещениями для съемки. Так что, как бы ни морщился герой нашего выпуска, Мэтт и я взяли его под локти и дружно аппарировали в Уилтшир, на вершину холма, откуда простирался вид на владения Малфоев. Мэтт тут же присвистнул и заметил, что это даже лучше, чем люкс в Ritz. Я не привыкла восторгаться богатством Малфоев, и не то чтобы кто-то в нашей стране вообще привык делать это за последние лет… Не знаю, в общем, с того года, когда мой отец и компания победили Волдеморта. Потом мы предприняли, если позволите, прогулку — шлепали по холмам до самых ворот, где Малфой с помощью своей палочки заставил их открыться. Признаюсь, я искала павлинов глазами, но никого не заметила. Наверное, за столько лет они бы наверняка умерли от голода, так что их куда-то дели. Или они правда умерли, а их кости истлели, ну, скажем, вон в тех кустах за поворотом. Еще я краем глаза следила за самим Малфоем. Он шел, глядя в пол, будто провинившийся ребенок, и мне даже стало немного стыдно за то, что я притащила его сюда ради спасения своей карьеры. Но потом он поднял подбородок, оглядел дом внимательно и изрек: — Я и забыл, насколько он огромный. — Он просто потрясающий, — тут же вклинился Мэтт, и они начали обсуждать архитектурные особенности крыши и прочее, я не слушала. Меня вдруг поразила мысль, что развернись события немного иначе, и все это могло бы принадлежать Роуз. И тогда я бы тоже приходила сюда, но уже с родителями или еще с кем-то, на всякие праздники или вечеринки, и они бы встречали нас у входа, в холле, в центре которого бы обязательно висела огромная люстра и куча свечей, как в Хогвартсе. Еще можно было бы тут же выпить шампанского, а достойно оплачиваемые эльфы забрали бы твою мантию так легко и быстро, что ты бы и сам не заметил, куда она запропастилась… Громкий звук вывел меня из странных размышлений. Несостоявшийся муж моей кузины открыл входные двери — отсюда жуткий скрежет и грохот. — Видимо, петли заржавели за это время, — весело заметил Мэтт, потирая руки. — Ну, идем? Вдруг мы с Малфоем переглянулись. Не знаю, почему, но мне тоже перехотелось заходить туда. Хотя, вроде бы, там все переделали и изменили с того времени, и по замыслу Малфоя, Малфой-мэнор должен был быть перестать похож на Малфой-мэнор, ну хотя бы внутри. Но все равно… по спине побежали мурашки. Это была своего рода встреча с прошлым, о котором ты старательно пытаешься забыть. Мэтт в своем ярко-розовом и испачканном костюме не был подвержен никаким травмам былых дней. Он пожал плечами и вошел, по-хозяйски оглядываясь вокруг. Я решила, что буду профессионалом, и последовала за ним. По иронии судьбы, хозяин дома зашел последним. На самом деле, это было правильное решение: внутри пахло краской и деревом. Никаких следов крови, насилия, темной магии и всего, что ассоциируется с добрым именем Малфоев. — Отличный цвет, — одобрительно кивнул Мэтт, глядя на паркет под своими туфлями. — И всему этому… тысяча лет? — Около того. Мой предок получил эту землю в 1028 году. — Ох, — Мэтт прикрыл глаза в наслаждении, — мысль о том, как сильно ты богат, возбуждает лучше любого зелья! — Мэтт! — я шикнула на него, и, если честно, сама не знаю почему. Точнее, знаю: разговоры о сексуальности Малфоя обрели новые краски. Я слышу его смешок за спиной. — Хорошо, давайте начнем. Э-э, нам нужно осмотреть помещения и утвердить наряды для съемки. — Ладно, — Малфой пожал плечами. — Просто следуйте за мной. И мы последовали. И, видит Мерлин, это было прекрасно. Я имею в виду дом Малфоя: не зря его ремонтировали все это время, и, на самом деле, он был похож на их особняк еще больше, чем до этого. Все было тщательно отреставрировано и восстановлено, как я поняла, все изменения, введенные Драко и Люциусом Малфоем, постарались убрать, ориентируясь на чертежи, хранившиеся в библиотеке. По словам Малфоя, примерно так дом выглядел в девятнадцатом веке — когда в их родословной проскользнул на удивление адекватный и не склонный к кровавым убийствам хозяин поместья. Конечно, его сын компенсировал это упущение и лоббировал какой-то жуткий закон о маглорожденных волшебниках. Мне сложно это признавать — как и что угодно хорошее в отношении Скорпиуса Малфоя, — но у него был дар рассказчика. Он делал это спокойно и уверенно, не зацикливаясь на фактах и не перебарщивая с подробностями из личной жизни его предков. Даже жаль, что приходилось отвлекаться, чтобы делать пометки. — Ох, а что это? — мы остановились на пороге комнаты, увидев которую, я сразу подумала, что она была спальней Скорпиуса. Довольно большая, но вместе с тем уютная настолько, насколько это было возможно в месте, где мы находимся. Из окна открывался умопомрачительный пейзаж — правда, сегодня был туман и накрапывал дождь, так что было видно не так много. И, из всех помещений, только здесь все выглядело так, будто владелец вот-вот куда-то вышел. Книги, сваленные в кучу на всех возможных поверхностях, не до конца закрытая дверца шкафа, даже догоревшие угли в камине и взъерошенный ковер напротив. Пока мы с Мэттом обсуждали, что здесь можно сделать — он настаивал на фото для обложки напротив окна, — Скорпиус подошел к камину и опустился на корточки, будто собираясь найти там что-то. Но затем он лишь потрогал ковер и тут же выпрямился, отойдя на несколько шагов назад. Мы с Мэттом переглянулись, но оба промолчали. Сделав необходимые пометки, мы вышли, Малфой за нами, и мне показалось, что он окинул комнату быстрым взглядом на прощание, прежде чем закрыть дверь. А потом мы расположились в одной из многочисленных гостиных и занялись подготовкой всех образов на завтра. Конечно, мы утвердили их еще в Париже, но Мэтт и его одержимость настаивали, чтобы мы снова все проверили и примерили. Малфой покорно повиновался, хотя на моей памяти клиенты его масштаба появлялись на площадке спустя двадцать минут после оговоренного времени и психовали на каждый пиджак не нравящегося им фасона. Так что следующие несколько часов мы провели среди коробок с вещами, которые привезли с собой с помощью заклятья невидимого расширения. В качестве бонуса нам предоставилась уникальная возможность наблюдать за тем, как Малфой снимает и надевает рубашки одну за другой. Когда он сделал это первый раз, я оторопела. На мгновение я решила, что он собирается наброситься на меня здесь и сейчас и ужасающая мысль, что это будет секс втроем, проскользнула следом. Его ухмылка заставила меня пожалеть о своей несобранности и быстро взять себя в руки. Так что я подошла и довольно резко принялась избавляться от складок на рубашке с помощью заклинания. И это повторилось еще сто раз. Вместе с завязыванием галстуков, глажкой одежды и поправлением манжет. Будто я — его жена или домработница, не меньше. Мэтт делал снимки магической камерой каждого наряда, и крепил их к стене с помощью заклинания. — Это был бы отличный кадр, будь вы вместе, — задумчиво изрек Мэтт, когда я, сидя на корточках, боролась с окантовкой рукава, пытаясь избавиться от внезапно разошедшегося шва. Малфой рассмеялся, глядя на меня в своих ногах. — Иди к черту, Мэтт. — А что? Очень чувственно и не пошло. Как будто ты… — Ты шутишь? — я сверкнула на него глазами, — это отвратительно. Это настолько отстало, что я сделаю вид, что ты никогда этого не говорил, иначе я потеряю своего единственного друга во Франции. — Ты драматизируешь. О, я просто сделаю снимок, и ты все поймешь… Не может быть! Мы оба повернулись в его сторону. — Мой телефон сломался! — Мэтт в ужасе повернул к нам темный экран. — Он не работает! — Скорее всего, это из-за магии. Ее слишком много здесь. — Здесь? В жилом доме? — Ну, в подвалах много интересного… Плюс заклятья от воров. Не переживай. Воспринимай это как… время для себя, я полагаю? — я видела, что Малфой прятал улыбку, пока пытался предотвратить стремительно набирающую обороты истерику Мэтта. — Готово. Ладно, давайте уже закончим с этим. Мэтт! — я подошла и довольно резко встряхнула его за плечи. Он уставился на меня с оторопелым видом. — Прием. Лили вызывает Мэтта. Мы вернемся в отель и твой чертов мобильник будет в порядке. За окном немного смеркалось. Когда мы, наконец, отправили последние снимки на стену, а Малфой в последний раз застегнул пуговицы своей рубашки, мой живот урчал так долго и громко, что я перестала краснеть за это. Так что мы решили аппарировать в Лондон, в магловский отель, где компания Малфоя и Крама сняла для всех нас шикарные номера. Это было очень щедро, учитывая, что они вовсе не обязаны были это делать. Неудивительно, что Мэтт весь светится, когда мы прибываем туда и заходим в холл. Это какой-то старинный отель, где бывали члены королевской семьи маглов, так что Леруа становится еще счастливее при мысли о том, что, возможно, сидит на барном стуле, где когда-то отдыхал зад леди Ди. К вечеру голова начинает болеть: не знаю, от общей усталости или Малфой не врал насчет эффекта от зелья. Я почти лежу на стойке, ожидая, когда нам подготовят столик и мы поедим. Но к тому моменту, как официант опускает передо мной тарелку, мой аппетит исчезает в неизвестном направлении. Малфой, видя мое состояние, хмурится, но никак не комментирует это. Он, вообще-то, выглядит вполне сносно, если не считать синяков под глазами, которые с ним еще с утра. Единственный, кто бодр и весел — Мэтт. Он все болтает и болтает, и, слава Мерлину, Малфой находит в себе силы что-то ему отвечать. — Лили, ты совсем ничего не съела сегодня, — наконец, они закончили, и мы можем идти. Мэтт кивает на мое блюдо, но я лишь качаю головой. — Ты в порядке? — Боюсь, это я виноват, — говорит Малфой, и это меня немного ошарашивает. Я в гневе смотрю на него, ожидая, что он сейчас все расскажет моему коллеге. — Когда мы оба прошли «Гибель воров», я задержал Лили дурацкими расспросами, и она, скорее всего, простыла. Так что считаю своим долгом оплатить этот ужин и предложить тебе заказать грелку наверх. Они здесь до сих пор предоставляют эту услугу. Мы смотрим на него как на сумасшедшего. Какая грелка? Мэтт проглатывает этот бред и говорит, что остался бы пропустить пару бокалов, но Малфой и я отказываемся. Так что мы оставляем Леруа флиртовать с соседями с другого столика, а сами идем в коридор. — Почему… почему ты выглядишь нормальным? — спрашиваю я, когда Малфой предлагает выйти на улицу, обещая, что на воздухе мне будет легче. Мы выходим и его слова оказываются правдой: как только я делаю глубокий вдох, мысли проясняются. — Думаю, у меня выработалась определенная устойчивость к ингредиентам этого зелья. — Потому что ты часто пил его? — Раньше, — он кивает. Я киваю, прислоняясь к одной из колонн и обхватываю плечи руками. Спустя минуту моя кожа покрывается мурашками — несмотря на то, что погода в Лондоне намного лучше, чем в Уилтшире. Малфой, приблизившись ко мне, снимает свой пиджак и накидывает на плечи. От ткани пахнет его парфюмом, что воскрешает еще одну сцену в моей памяти. То, как мы танцевали в клубе. Наш последующий поцелуй. Жар от прикосновений его рук на моей коже — по спине, шее, бедрам. Так странно осознавать, что это произошло меньше суток назад. Сейчас, стоя здесь, кажется, что все было бесконечно давно. Я впервые позволяю себе закрыть глаза и погрузиться в те воспоминания, что у меня есть о той ночи. Их мало, и они обрывочные, но те, что есть, заставляют мои щеки покраснеть. Мне казалось, что такие вещи давно ничего не значат для меня, но, кажется, Лили Поттер, которая верит в то, что за сексом скрывается нечто большее, еще не обрела вечный покой. — Ты в порядке? — Не знаю, — я потираю лоб, возвращаясь в реальность и оборачиваюсь лицом к Малфою. — Я… Мне жаль, что я дал тебе это зелье. — Его вид подтверждает его слова. Он хмурится, внимательно глядя на меня. — Ну, ты же не специально… Или специально? — я усмехаюсь, наблюдая за его реакцией. — Ладно, расслабься. Ох, — я кладу руку на живот. — Кажется, теперь я не против поесть. — Мы можем заказать в номер… — Мы? — я приподнимаю бровь. — О, я просто не хотел оставлять тебя одну в таком состоянии. Но если все в порядке, то, конечно, нужно выспаться и все такое. Качаю головой и беру его под локоть, направляясь обратно в отель. — Просто признайся, что надеешься, что сможешь уговорить меня повторить это еще раз. — Что? — он закатывает глаза, принимая правила игры. — В твоих мечтах, Поттер. — А что в твоих? — Точно не ты. — Лжец из тебя никакой. Продолжая эту перепалку, мы заходим в лифт, где уже стоит пожилая пара. Они, оглядев нас, приветливо улыбаются и заводят светский разговор о погоде. Судя по их акценту, они американцы, и откуда-то с юга. Лифты в таких зданиях очень медленные, так что после обсуждения перспектив ясных дней в ближайшие недели, женщина спрашивает: — Как давно вы вместе, могу я спросить? — Мы не вместе, — быстро отвечаю я, улыбаясь всеми зубами в ответ. Она и ее муж начинают извиняться, как вдруг Малфой говорит: — Не переживайте, это ее любимая шутка. Она всегда так разыгрывает незнакомцев. Британский юмор. Я деланно улыбаюсь и киваю, в то время как наши соседи начинают смеяться, замечая, что это было забавно и они необыкновенно рады, что им довелось испытать на себе знаменитый британский юмор. Когда лифт останавливается на нашем этаже, Малфой прощается с ними и кладет руку мне на спину, подталкивая к выходу. — Что это было? — бормочу я, тут же отодвигаясь от него, когда дверцы лифта закрываются за нами. — Поразительно, что они так и не поняли, в чем заключается британский юмор. — Очень смешно. У тебя прекрасное воспитание. — Благодарю. Моя мать уделила ему всю свою жизнь. Я не выдерживаю и прыскаю. — Это было довольно жестко, даже для тебя, Малфой, — я все еще хихикаю, когда мы подходим к моему номеру и прикладываю карточку-ключ. — Ты все еще в рабстве предрассудков, сформированных кучкой волшебников столетия назад, и основанными на весьма поляризованном подходе о том, что есть добро и зло… — Это не отменяет того, что все не доверяют слизеринцам. — Пожалуй, если под «все» ты понимаешь людей с фамилией Поттер и Уизли. Я издаю звук, означающий, что я сдаюсь, и прижимаюсь спиной к стене, скрестив руки, и смотрю на Малфоя, который, тем временем, оглядывает номер с прищуренными глазами. — Выглядит неплохо, — наконец, замечает он весьма сдержанно. Я отрываюсь от стены и всплескиваю руками, от чего его пиджак падает к моим ногам. — Неплохо? Он выглядит чертовски шикарно, и ты прибедняешься. Даже для тебя, Малфой, это отличный номер… Конечно, ты наверняка снял себе люкс и все такое, но… — Мой номер в конце коридора, — он равнодушно прерывает мои возгласы и поднимает пиджак, просто наклонившись и взяв его, без помощи магии. — Но теперь я знаю, насколько высокого мнения ты о моих стандартах. Чем займемся? Наверное, я бы завалилась в ванну и потом смотрела Netflix до тех пор, пока не уснула. Я пожала плечами и озвучила это. — Ну, мы не поместимся в одну ванну. — Боюсь, что так. — Тогда я просто подожду тебя здесь, — и с этими словами он завалился на кровать, взяв со столика первый попавшийся журнал. Им оказался Forbes. Малфой повертел его с двух сторон и раскрыл посередине. Не знаю, почему, но я продолжала стоять и просто наблюдать за его движениями. Все это было так гипнотизирующе. — Ты еще здесь? — он оторвался от чтения и посмотрел на меня поверх журнала. — Думаю, ты найдешь халат в ванной. Ничего не ответив, я медленно прошла в соседнюю дверь. Я провела в душе довольно долго времени, невольно оценивая, сильно ли отросли волосы в моих интимных мечтах и тайно испытывая облегчение от того, что сделала эпиляцию накануне. Когда спустя минут двадцать я высушила волосы отельным феном и вышла, то обнаружила Малфоя, спящего с журналом на груди. Его голова расслабилась и свесилась на плечо. Кровать была просто огромной, так что мы оба могли без проблем разместиться здесь и даже пригласить Мэтта без романтического подтекста. Вода смыла мою сонливость, поэтому я осторожно вытащила журнал из рук Малфоя и пролистнула несколько страниц. Вереница маглов: крупные фотографии, мелкий текст. Интересно, если бы Малфои были маглами, какое место они бы заняли в списке бизнесменов страны? Наверное, довольно близко к первому. Внезапно, отвлекшись от чтения, я обнаружила, что он не спит и смотрит на меня. — Доброе утро, — я отложила журнал и невозмутимо улыбнулась. — Серьезно? Я проспал всю ночь?.. — Да, — спокойно ответила я. — Ты пропустил съемку. Виктор закрыл ваш клуб и уволил тебя. — Ох… Иди к черту, Лили. Я шутливо стукнула его журналом, свернутым в трубочку. Малфой поднял одну руку и заложил ее за голову. Затем посмотрел на наручные часы и снова кинул мне многозначительный взгляд. — Всю ночь? — Ага. Внезапно я резко изменила свое положение: за долю секунды Малфой оказался на ногах, а еще за две подхватил меня и закинул себе на плечо. Я закричала, требуя, чтобы он вернул меня на место, и тогда он положил меня обратно на кровать, но тут же принялся безжалостно щекотать. Я ненавижу щекотку… я начинаю пищать и плакать, как поросеночек, и умолять прекратить это вперемешку с угрозами об убийстве обидчика. Не знаю, откуда Малфой знает об этой слабости, и, если честно, мне все равно, потому что в какой-то момент я все же уворачиваюсь и, встав на колени, прыгнула на него, повалив вместе с собой на кровать. Так я оказываюсь э-э… верхом на Малфое. Ситуация осложняется тем, что на мне отельный халат и нижнее белье, а он полностью одет. Я сглатываю, потому что никто из нас не пытается продолжить эту игру или вообще что-то предпринять… Мои руки лежат на его груди, волосы растрепаны, а улыбка, вызванная недавним приступом щекотки, начинает таять. Что ж. Видимо, отели имеют какое-то странное воздействие на нас обоих, потому что я наклоняюсь к Малфою и в тот момент, что наши губы соприкасаются, его руки уже развязывают пояс моего халата, избавляясь от него. От его шеи и волос пахнет все теми же духами, что на пиджаке, а еще немного деревом и краской — я вдыхаю полной грудью, когда мы прерываем поцелуй для того, чтобы он снял свою рубашку. В этот раз нам будет сложно оправдать происходящее — ни один из нас не пил ничего за последние двенадцать часов, и мы точно, абсолютно трезвы. Тогда как объяснить тот факт, что вся одежда, что была на нас, летит на пол, а мое тело оказывается под телом Малфоя, и мои ноги обвивают его торс, и его руки скользят по моей коже, а правая спускается от груди к животу, и ниже, ниже, до тех пор, пока я не ощущая его пальцы внутри себя, и не ловлю его громкий и прерывистый выдох губами? — Да… — выдыхает кто-то из нас в перерывах между поцелуями, и, кажется, это я. Или он. Неважно. Я беру его правую руку за запястье и кладу себе на бедро. Он смотрит мне в глаза и без слов все понимает: в тот же момент он выпрямляется и разводит мои колени в стороны, быстро и в то же время осторожно. Я запрокидываю голову назад, утопая в подушках, и упираюсь ладонями в спинку кровати. Губы Малфоя скользят по моей груди, ключицам, и на мгновение происходящее ослепляет меня. Перед глазами плывут темные круги, и, кажется, кто-то из нас кричит. И этот кто-то — снова я. Когда все заканчивается, мы лежим рядом и смотрим в потолок. Мне хочется сбежать в душ, но вдруг Малфой протягивает руку и притягивает меня к себе, так, что моя голова оказывается у него под плечом, а нос утыкается в ключицу. И затем происходит то, что, если честно, еще ни разу не случалось в моей жизни: он целует меня в лоб. Хотите верьте, хотите нет, но до этого ни один парень не целовал меня в лоб после секса. Говорил, что это был отличный минет — да. Делать что-то отдаленно напоминающее это? Ну, Забини левитировал для меня салфетки. Я кладу руку ему на живот и целую Малфоя в шею. Тогда он приподнимает меня за подбородок двумя пальцами и прижимает свои губы к моим, раздвигая их языком. Этого достаточно для того, чтобы по телу вновь прошел электрический разряд. Я прижимаюсь в ответ, стараясь по максиму ощутить контакт с его кожей, и внутри разгорается новый огонь. Внизу живота сладко тянет, и я издаю стон. Тогда его рука вновь скользит вниз, раздвигая мои бедра, и его длинные пальцы один за другим заставляют меня задрожать. Перевернувшись, Малфой нависает надо мной и долго, влажно целует, пока его рука вытворяет что-то невообразимое между моих ног. На этот раз мне хватает пары минут, чтобы достигнуть пика, впиться ногтями в его лопатки и зубами в его губы. Мне хочется поглотить его, раствориться в нем, какое-то странное желание стать единым целым. На мгновение мне даже хочется сказать ему об этом. Но я останавливаю себя, внимательно глядя ему в глаза, когда он отстраняется и молча смотрит на меня. — Ты… ты все еще во мне, — мой голос охрип и срывается. Малфой улыбается в ответ и говорит: — Я знаю. Ох, Мерлин. Видит бог или кто там у маглов, я бы сделала это еще сотню раз. Но, к сожалению или к счастью, на этот раз Малфой все же отстраняется и слезает с кровати. Он протягивает мне руку. — Душ? Я слабо киваю. Приподнимаюсь и опускаю ступни на пол. Когда я встаю на ноги, колени подкашиваются, и Малфой, уже накинувший халат к тому времени, подхватывает меня и довольно легко поднимает на руки. Так мы и идем в ванну, где он опускает меня на пол и жестом пропускает вперед. В душе мы снова целуемся. И на этот раз мне до ужаса хочется сделать так, чтобы он запомнил эту ночь на всю свою жизнь, так что я опускаюсь на колени и делаю все, чтобы на этот раз из нас двоих сдерживать стоны приходилось ему. Забавно, что еще сегодня днем даже намек на это оскорблял меня до глубины души. Или нет?.. Мой разум изрядно затуманен, и дело явно, совершенно точно не в зелье. Мы проводим в ванной почти час, лишь двадцать минут из которых мы действительно мылись и приводили себя в порядок. Когда мы заканчиваем, все происходящее кажется еще безумнее: мне все время хочется трогать его, а Малфою, я уверена, меня. Он обхватывает меня за талию, подойдя сзади, и прижимает к себе, целуя мой висок, спускаясь к шее, плечам… Тогда я разворачиваюсь и отвечаю на его поцелуй. Когда мы наконец лежим в кровати, засыпая, я бросаю взгляд на его наручные часы, лежащие рядом со мной на тумбе — стрелки показывают три часа. Вздох сожаления вырывается из моего рта. Малфой обнимает меня во сне. Это самая странная ночь в моей жизни — и больше всего сейчас я хочу, чтобы она никогда не заканчивалась.

***

Когда я открыла глаза, за окном было светло, но пасмурно. На мгновение я забыла, где нахожусь — комната выглядела иначе в утреннем свете. Я приподнялась в кровати, потирая глаза. Мне снился странный, дикий сон: Малфой и я занимались страстным сексом всю ночь напролет. Но пустые простыни рядом со мной доказывали, что это был лишь затуманенный зельем разум. Чувствуя странную боль в мышцах, я вылезла из-под теплого одеяла и укуталась в халат, лежавший в кресле. Прошлепав босыми ногами по почти ледяному полу до ванной, я окончательно проснулась. Дернув ручку, я столкнулась лицом к лицу с героем моих ночных приключений. — О, Мерлин, — вырвалось у меня. На нем была вчерашняя одежда, но выглядел он свежо. Малфой, поняв, что произошло, как-то изменился в лице. — Я проснулась и подумала, что мне все приснилось… Тебя не было рядом, так что… — Я встал раньше, — он провел рукой по волосам и оглядел меня. Инстинктивно я запахнула халат плотнее. — Что ж… Мне пора. Встретимся внизу. — Ага, — мы разминулись в проеме: я — в ванну, он — из. Уже уходя, он вдруг повернулся и спросил: — Лили? — Что? — Это было хорошо? — он возвращает мне вчерашний вопрос, и ухмылка появляется на его лице. Я хотела закатить глаза, захлопнуть перед ним дверь или сказать что-нибудь язвительное, но вместо этого просто пожала плечами и ответила: — Да. Кажется, он не ожидал этого. Приподняв одну бровь, я медленно закрыла дверь в ванной, а затем позволила себе громко выдохнуть, прислонившись к ней спиной. Так это был не сон. Это было не сном.