You Want It Darker

До этого дня я будто ни разу по-настоящему не видел Лили Луну Поттер. То есть, я, конечно, имел возможность лицезреть ее в жизни, но после вчерашней ночи я будто посмотрел на нее другими глазами. Что, наверное, естественно. Ведь то, что происходило между нами… Не знаю, насколько вообще нормально признаваться в таком в двадцать пять лет, но, кажется, ничего подобного со мной еще не случалось. Я не мог не задаться вопросом, где она всему этому, так скажем, научилась. Хотя, кажется, у людей как Лили, это просто есть и все. Она ужасно сексуальная — вот и сегодня, стоило ей зайти в гостиную, что-то читая на ходу, в простых белых кедах и джинсах с футболкой, и ее волосами, собранными в хвост, как вся съемочная группа встрепенулась, вытянув шеи и провожая ее взглядами. Сидя на подлокотнике кресла, я наблюдал за этим с тайным удовольствием от мысли, что еще восемь часов назад это тело было только в моем распоряжении. Но при этом мысль о том, что кто-то еще может узнать о нас, заставляла поморщиться — публично сближаться с Лили Поттер не входило в мои планы. И не потому, что мой агент по связям с общественностью бы ее не одобрил, — напротив, я уверен, он был бы в восторге. Дочь Гарри Поттера и я — пара, достойная одного из тех наивных маггловских сериалов, которые она все время смотрит. Нас ждал Париж — уже завтра, вообще-то. А там у меня была работа по подписанию одного талантливого игрока в квиддитч. Который, к тому же, был явно заинтересован в Лили Поттер — и явно больше, чем в нашем с Виктором предложении. И это все усложняло. Мне хотелось верить, что Лили все так же не придает произошедшему особого значения. Как и в прошлый раз, мы сможем посмеяться над этим и вернуться к своим делам во Франции. И, не знаю почему, но я с трудом мог представить ситуацию, где Жак Фурье и она делают все то же самое, что мы этой ночью. — Мистер Малфой, встаньте, пожалуйста, сюда, — я поднялся со своего места, неосознанно наблюдая за реакцией Лили. Она все так же была погружена в бумаги, не обращая внимания на происходящее. Член съемочной группы начал выстраивать мою позу, а визажистка нанесла какую-то пудру на лицо. Я поморщился. Мне хотелось закончить все это, взять Лили за руку и провести время в Лондоне, тратя деньги направо и налево, а потом вернуться в отель и не спать до утра, занимаясь действительно важным делом. Это было против правил, но, с другой стороны, их придумали для тех, кто не умеет действовать самостоятельно. По крайней мере, так говорил мой отец, чей портрет наблюдает за нами со стены. Для этого кадра я должен стоять на его фоне, в идентичной позе, и уверять общественность в том, что род Малфоев в надежных руках. Наконец, Лили оторвалась от планшета с бумагами и посмотрела на нас. Она быстро оглядела всю картину, оценивающе окинула меня взглядом с ног до головы и тут же подошла ближе. Ее руки запорхали тут и там, что-то поправляя в костюме, и я не сдержал ухмылки. Заметив это, она быстро усмехнулась в ответ, но тут же вернула прежний вид. Черт. Не знаю, что происходит, но, кажется, я и сам не заметил, как всего за сутки оказался вовлечен в культ тела Лили Луны Поттер. Все, что она делала, любое незначительное прикосновение вызывало во мне бурный отклик. Вот и сейчас брюки стали невыразимо малы. Я возвел глаза к потолку и сделал глубокий вдох. Думать о смерти. Да. Там темно и холодно, по ту сторону… Щелчок камеры вывел меня из размышлений о вечном. Оператор попросил посмотреть прямо в объектив, и Мэтт поднял большие пальцы вверх, когда я сделал это. Лили, скрестив руки, переводила взгляд с одного предмета на другой, видимо, контролируя, чтобы все было на своих местах. На самом деле, я даже немного удивлялся ее спокойствию. Не знаю почему, но у меня были мысли, что она начнет краснеть, бледнеть, избегать смотреть на меня и прочее, после того, что было. Но, если быть до конца честным, я знал, что это могла бы сделать только одна знакомая мне девушка. И это не Лили Поттер. Мэтт хлопнул в ладоши и сказал, что мы закончили здесь. Осталось сделать то самое фото для обложки, в моей бывшей спальне. Я так и не решил, что с ней делать. Архитектор предлагал переделать бывшую спальню отца в мою личную, и это казалось логичной идеей. Но в итоге только две комнаты во всем доме сохранили свой прежний вид — спальня хозяина и спальня наследника. В комнату я зашел последним, наблюдая за суетой со стороны. Пока настраивали свет и двигали мебель, я стоял, отстраненно наблюдая за воспоминаниями, заполняющими голову. Кроме меня в этой комнате и этой кровати был только один человек, точнее, два. И, самое забавное, что именно они в итоге остались друг у друга. Или не остались. Я смотрю на Лили и не могу отделаться от мысли о том, что она знает, что же в итоге произошло между Алом и Роуз. Что-то нехорошее: не думаю, что Ал бы не простил сестре что угодно, пока у него есть она. Он был одержим ей, наверное, даже больше, чем я. Воспоминания о нашей последней встрече невольно возникли в моей голове: его уже тогда широкую фигуру, хотя он всегда был ниже меня примерно на полголовы, то, как Ал вечно взъерошивал волосы, когда собирался с мыслями, чтобы что-то сказать. Кажется, он был одет в белую футболку: я ударил его, кости хрустнули под моей рукой, и капли крови запачкали хлопок. Меня просят встать к окну, и из-за света прожекторов я не вижу ничего из того, что происходит напротив. Поэтому я иду еще дальше по лабиринтам памяти: вплоть до той ночи, когда мы с Роуз лежали под этим самым одеялом вдвоем, смущаясь и радуясь возникшей неловкости после первого секса, подросткового и неопытного. Правда, тогда я еще не знал, что неопытным из нас двоих был только один. Усмехаюсь, пытаясь быстрее отделаться от мысли о том, что, по сути, мы с Роуз все же разделили кое-что — секс с Поттерами. И, что-то подсказывает мне, что мастерство Лили передалось и ее брату. Боюсь представить, на что способен Ал, с его патологическим отсутствием меры. — Скорпиус, расслабь челюсть, — доносится до меня голос Мэтта. Я повинуюсь его просьбе и отгоняю от себя картинки, которые когда-то крутил в голове до тошноты. Роуз и Ал отправляются обратно, туда, где успешно провели последние шесть лет — в коробку воспоминаний, место которой в самых дальних закоулках памяти. Когда мы наконец заканчиваем, я приглашаю всех в столовую, где мы пьем тот самый виски, доставленный сегодня утром в поместье. Лили и Мэтт поздравляют друг друга, а потом всю остальную команду. Мэтт благодарит меня за выбор и доверие к их журналу, а я киваю и сдержанно улыбаюсь. Я чувствую на себе ее взгляд, и поворачиваюсь и ловлю его довольно резко, неосознанно стараясь застать ее врасплох. Но, вместо того чтобы засмущаться и опустить глаза, Лили возвращает мне усмешку и приподнимает одну бровь, и, кажется, Мэтт начинает что-то замечать. Я отворачиваюсь и больше не смотрю на нее до конца мероприятия, пытаясь выглядеть максимально расслабленно и приземленно. — Я встретил кое-кого, — загадочно говорит Мэтт, когда мы, наконец, остаемся втроем, и Лили складывает оставшиеся вещи по коробкам. Не выдержав, я начал помогать ей, но она отмахнулась и попросила меня «не мешаться под ногами». Тогда Мэтт, видимо, решил сгладить ситуацию рассказами о том, как провел вчерашний вечер. — Его зовут Роланд. Довольно странное имя, несколько претенциозное, но, как оказалось, он из какого-то старинного рода… В общем, у его отца есть титул. — Мэтт сделал многозначительно выражение лица, — Мы проболтали весь вечер. Я был готов позвать его в номер, но он опередил меня вот этим, — он достал из кармана брюк визитку с именем и контактами. — А потом просто ушел. Не знаю, что мне делать. — И он вздохнул, требовательно и выжидающе глядя на Лили. Она выпрямилась, прекратив складывать какие-то документы, и посмотрела на Мэтта со скепсисом. — Позвонить ли ему и заняться с ним сексом, когда он приедет? — Лили! — Мэтт! — она передразнила его и вернулась к своим делам. Я усмехнулся, наблюдая за нарастающим недовольством Леруа. Он попробовал еще раз: — Но завтра мы уезжаем… — Тем лучше для тебя, — отрезала Лили, даже не глядя в его сторону. Он поджал губы. — И это не будет безрассудно и глупо с моей стороны, заводить интрижку на одну ночь? — Дай-ка подумать… Разве ты не занимаешься этим триста шестьдесят… хорошо, где-то триста пятьдесят дней в году? То, как она поддразнивала его, передалось и мне, но в другом контексте — мне невыносимо захотелось взять ее за руки и посадить к себе на колени. Начать целовать ее в шею, за ухом — вчера я заметил, что это ее чувствительное место, а в это время снять с нее футболку и бросить куда-нибудь в камин. Мэтт продолжал нудеть о Роланде, но Лили не поддавалась его нытью. Вдруг меня поразила мысль: что, если она специально избавляется от него, чтобы мы остались вдвоем? Я решил подыграть, надеясь, что это не помешательство, и мой разум не свел всю свою работу лишь к тому, чтобы выяснить, захочет ли Лили еще раз переспать со мной или нет. — Брось, Мэтти, мы отлично поработали, и ты заслужил отдых. Я скажу Арманде, что ты был на высоте. Они оба смотрят на меня — Мэтт с восторгом, Лили с недоумением. Я продолжаю: — Я бы и сам не прочь повеселиться, но хочу остаться и закончить кое какие дела, раз уж я здесь. Кстати, Лили, если у тебя нет планов, ты могла бы мне помочь. Это связано с юридическими формальностями — нужно найти пару документов и записать из них кое-какую информацию. Она скрестила руки, пряча улыбку, и сделала вид, что колеблется. Мэтт, почуяв неоплачиваемую работу, тут же встал со своего места. — Ну, тогда я не буду терять времени и вернусь в Лондон. Сами понимаете, телефон не работает. Конечно, только если вы не справитесь без меня, я останусь… — Проваливай, — бесцеремонно отрезала Лили. — Au revoir, — он расцеловал ее в обе щеки и пожал мою руку на прощание. — Скорпиус, все было чудесно. Лили, увидимся в офисе. Когда он исчез в камине, мы переглянулись. Я сделал несколько шагов в ее сторону. Она осталась стоять на месте, усмехаясь, и с вызовом глядя на меня. Ее руки были все так же скрещены на груди — так что первое, что я сделал, когда приблизился окончательно, это разъединил их и положил ее ладони себе на плечи. Я видел, как она сглотнула в ответ на этот жест. Это было мило — все же, в ней есть капля человеческого, и смущение ей не чуждо. — Будем разбирать документы? — прошептала Лили мне в губы, остановившись в миллиметре от них, поддразнивая меня. Нет, это определенно было не смущение. — Очень важные, — я подался вперед, намереваясь реализовать свой план по захвату ее шеи. Ее колени слегка подкосились, когда я коснулся кожи губами. В ответ я лишь сжал ее талию сильнее в ладонях. — Скорпиус, — пробормотала она, зарываясь пальцами в мои волосы. Мое тело дернулось в ответ, но я промолчал. Лили не называет меня по имени, предпочитая фамилию, так что я не знал, как реагировать на эту перемену. Надеюсь, мы все еще в стадии «безудержный секс» и не движемся к «долго и счастливо». Ее руки спустились к моему поясу и проникли в брюки. Я прикусил кожу на ее шее. Нет. Мы абсолютно точно не движемся к «долго и счастливо». Я смел содержимое стола на пол. Кажется, это были какие-то документы со съемки, но плевать. Подхватив Лили под колени, я посадил ее на поверхность, медленно наклоняясь ближе и ближе, и, наконец, целуя ее в губы. Она притянула меня к себе, обвивая мой торс ногами, и ее пальцы переместились к моей рубашке, расстегивая пуговицу одну за другой. Я отстранился, когда она закончила, что стянуть с себя рубашку и отбросить ее в сторону. Мне не понадобилось много времени, чтобы избавиться от футболки Лили, а затем толкнуть ее на спину и заняться джинсами. Это было странно — мы будто перебрасывались доминирующей позицией, и для этого были не нужны никакие слова. За две минуты от ее одежды осталось только белье — тонкое белое кружево, довольно красивое и откровенное, так что я на секунду задумался, выбрали ли она его специально сегодня утром, предполагая, что то, чем мы сейчас занимаемся, произойдет. Я наклонился и поцеловал ее в живот: от кожи пахло чем-то вроде жасмина. Мои пальцы очертили тазовые косточки, прежде чем спуститься ниже. Она прогнулась в спине, запрокидывая руки назад, отвечая на мои прикосновения. Секс на обеденном столе — не думаю, что бабушка Нарцисса была бы в восторге. Слава Мерлину, в столовой больше нет портретов моих достопочтенных родственников. Не уверен, что хотел бы услышать их мнение по поводу моих действий. Но зато сам я четко осознавал, что это было хорошо — мы будто предугадывали действия друг друга. Лили заключила мое лицо в ладони и притянула к себе, впиваясь в мой рот и прикусывая губу. В ответ я ускорился, держа ее за бедро, и опираясь другой рукой о поверхность стола. Будь мне семнадцать, я, наверное, бы кончил в ту же секунду, что увидел ее без одежды. Но, к счастью, с возрастом это проще контролировать — так что я выпрямляюсь, прижимая ее тело к себе, и меняю позу, намереваясь сделать этот раз еще фееричнее, чем предыдущий. Мне удается задуманное — Лили запрокидывает голову назад, ее живот плотно прижимается к моему, а ногти скользят по спине, оставляя чувствительные полосы. Честно говоря, я и сам едва сдерживаюсь, чтобы не издать довольно высокий звук, сопряженный с прорывающимся наружу выдохом. Позволяю себе закрыть глаза и прислониться лбом к ее лбу, пока наше рваное дыхание восстанавливается. Волосы прилипли к ее щекам — заметив это, я осторожно убираю их, слегка отстранившись. Лили следит за моими жестами, почти что напряженно, будто готовая в любой момент дать отпор и защищаться. — Что? — спрашивает она, когда я опускаю руку и улыбаюсь. — Ты выглядишь так, будто готова бежать. — Я готова, — она усмехается, но остается на месте. — Хорошо. — Хорошо? — Да, я хотел успеть поужинать в одном месте в Лондоне до его закрытия. Лили закатывает глаза. — Время за пределами Англии тебе не на пользу. Ты теряешь способность к хорошему британскому юмору. — Ты так думаешь? — Определенно. — Она кивает с важным видом, и я притворяюсь, что огорчен. Но я не чувствую себя расстроенным, нет. Внутри меня странный подъем — последний раз я испытывал нечто подобное очень давно. И это пугает и радует одновременно. Довольно страшно ощущать давно забытые чувства с человеком, с которым ты меньше всего ожидал это когда-то испытать.

***

Я лежал на кровати, уже переодевшись, ожидая, когда Лили выйдет из ванной. В этом доме было тяжело находиться — и не из-за воспоминаний, а из-за невозможности воспользоваться телефоном, пока ты здесь. В сотый раз я посмотрел на темный экран, надеясь найти там проблески электричества, но тщетно. Шум воды стих. Лили зашла в комнату, по-прежнему без одежды, вытирая свои длинные волосы большим тяжелым полотенцем. Я приподнял брови, но уголки губ сами поползли наверх, формируя улыбку, схожую с той, что появляется на дне рождении, когда выносят праздничный торт. Но это не было тортом — это было лучше. — Все мои вещи в отеле, — сказала Лили, пока я жадно оглядел ее с ног до головы. Капли воды еще остались на ключице и коленях, стекая вниз, и оставляя влажные дорожки на ее блестящей коже. — Могу я взять что-нибудь из твоих? — Они в твоем распоряжении, — я кивнул в сторону старого платяного шкафа, который служил входом в гардеробную. Лили прошлепала туда, оставляя за собой цепочку из мокрых следов. Я хотел было последовать за ней, но сдержал порыв и остался сидеть на месте, опустив ступни на пол и покорно дожидаясь ее возвращения. Двери открылись, явив копию меня образца седьмого курса — прямые брюки, заправленная в них белая рубашка и пиджак, который она перекинула через локоть. Лили, заметив мою реакцию, усмехнулась и приняла позу, отстраненно напоминающую одну из тех, что я демонстрировал на фотосессии несколькими часами до. — У тебя хороший вкус, — я все же поднялся с места и подошел к ней, по пути забирая свой пиджак с кресла. — Я знаю, — она выпрямилась и улыбнулась всеми зубами. Я сглотнул. Она выглядела искренне счастливой. — Идем? Это вывело меня из оцепенения, вызванное страхом возвращения в Париж и столкновения с последствиями всех принятых вчера и сегодня решений. И, наверняка, я успею еще больше усугубить свое положение, отведя ее на ужин в ресторан, а затем вместе вернуться в отель или сюда, и, кто знает, может мы даже успеем принять совместный душ перед отъездом во Францию. — Я знаю, это плохо, но я умираю как хочу сигарету. Наверное, это твой костюм на меня так действует. — Ее губы растягиваются в одной из тех улыбок, по которой невозможно наверняка понять, шутит она или серьезно. — У меня ничего нет, — я похлопал себя по карманам. — Это не проблема. У меня есть, — она достала свою сумку словно из ниоткуда и потрясла ей передо мной, — хочешь? Ее пальцы протянули мне приоткрытую пачку. Вообще-то, я тоже собирался бросить это дело, но меня тоже преследовало дикое желание затянуться и покрепче, так что я молча достал одну штуку. Лили спросила, где мы можем покурить, и я повел ее в противоположную часть дома, туда, где располагался главный балкон с видом. Несмотря на то, что день был холодный и даже ветреный, солнце грело достаточно сильно, так что мы оба сняли пиджаки спустя пару минут под его лучами. Лили запрыгнула на перила и села, свесив ноги вниз. — Э-э… я бы посоветовал тебе быть осторожнее. — Что? Разве здесь нет защитных чар? — М-м, боюсь, что нет. — Серьезно? Мерлин, как ты пережил детство? — Я задаю себе тот же вопрос, — Лили все равно осталась на месте, но оперлась свободной рукой о поверхность. Я подошел к ней и облокотился на перила, глядя на пейзаж своих владений со странным чувством тревоги и тошноты. Со стороны он выглядел почти идиллически, этакая английская пастораль — не хватало только гусей или каких-нибудь других домашних животных. Я посмотрел на сигарету, зажатую между пальцев: фильтр смялся почти до плоского состояния, хотя я сделал всего пару затяжек. — Хочу выпить, — сказала Лили, глядя куда-то за горизонт. Она держала свою потухшую сигарету в руке, отведенной в сторону и зависшей в воздухе, будто боялась испачкаться. — Я даже знаю одно место, где мы сможем это сделать. Мне хотелось поскорее уйти из этого дома. Не спрашивая, что она имеет в виду, я согласился, и мы аппарировали обратно в Лондон.

***

— Я ходила сюда с Алом, — говорит Лили, едва мы садимся за барную стойку и заказываем у бармена выпить: я — их самый дорогой виски со льдом, она — коктейль «Космополитен». В ответ на мой вопросительный взгляд она поясняет, что ей нравится пробовать напитки героев популярных маггловских сериалов, и я оставляю это как есть. Довольно странно, что Лили так одержима миром магглов, но я не рискую озвучивать свои наблюдения вслух. — Вот как. Здесь шумно и немного душно, но в целом ничего. В духе Ала, на самом деле. Который, если задуматься, в какой-то момент тоже пытался забыть о том, что он волшебник, живя в дорогой квартире в фешенебельном районе и зарабатывая на жизнь тем, что ловил летающие в воздухе мячи, сидя верхом на метле. Видимо, это какое-то их семейное развлечение, которое мне не понять. Лили быстро выпила коктейль и заказала другой, название которого я не расслышал. Что-то похожее на мартини, но не совсем. Я вертел в руках бокал: виски был приличным, но пить не хотелось. На меня вдруг накатила какая-то тоска, будто я побывал в объятиях дементора. Лица людей вокруг казались чем-то несуществующим, бесконечно далеким от меня сейчас, и даже Лили, которая что-то активно рассказывала, была похожа на привидение. Я извинился и встал, собираясь выйти на улицу и выкурить сигарету в одиночестве. Лили махнула рукой и повернулась к бармену, а я пошел к выходу, распихивая случайных посетителей и даже не удосуживаясь извиниться. Снаружи день клонился к закату: я посмотрел на часы, которые показывали девять. Вечер наступил незаметно, и, если честно, сейчас мне хотелось вернуться в свой номер одному, закрыть шторы и лечь на кровать, и лежать там до тех пор, пока все мои конечности не онемеют и я перестану их чувствовать. Я прикуриваю сигарету, но просто держу ее в руках, не делая затяжек и позволяя ей тлеть самой по себе. Прислонившись к стене, провожаю людей, проходящих мимо, взглядом, автоматически отмечая какие-то особенности в их внешности. Мужчина в сером свитере и жилете — таких здесь много. Девушка в длинном платье и на каблуках, куда-то бежит, практически не отрывая взгляда от телефона. Пожилой мужчина с пакетом продуктов из супермаркета. Лысый и в очках. Он настолько старый, что его рот уже не закрывается, а нижняя губа постоянно подергивается: он идет в этой толпе как сомнамбула, и все вокруг его обгоняют, на секунду замедляясь, а затем снова ускоряясь. Исключение составляет одна девушка, которая задерживается рядом и что-то говорит, наклонившись к нему и даже остановившись. Ее лицо закрывают длинные, рыже-каштановые волосы, и, когда она выпрямляется, откидывая их назад, мне кажется, будто это Роуз. Мужчина слушает ее с ничего не выражающим видом, словно она говорит на незнакомом ему языке. Я сглатываю и пытаюсь приглядеться получше, но она слишком далеко, чтобы я мог сказать наверняка. Если это она, то что? Мы даже не знакомы, если подумать. Ну, наверняка она что-то разузнала обо мне, но вряд ли обрадуется, встретив вот так на улице. И, что еще более вероятно, этому не обрадуюсь я. Я кидаю сигарету в урну и возвращаюсь обратно, собираясь сказать Лили, что у меня разболелась голова и я хочу уйти, но не нахожу ее на прежнем месте. Бармен в ответ на мои расспросы лишь пожимает плечами, так что я сажусь на место и жду. Она не появляется ни спустя пять, ни десять минут, и я иду искать ее сам. Это все слегка раздражает меня, но куда лучше нарастающей тревоги от осознания, что ее нигде нет. В конце концов мне приходит замечательная мысль просто позвонить ей, но, конечно, она не берет трубку. Ее нет ни во дворе, ни на улице: она будто исчезла. Я спрашиваю девушек на выходе из туалета, не видели ли они Лили, описывая им ее внешность, но все отвечают отрицательно. Возможно, они приняли меня за преследователя, и поэтому качают головой одна за другой, но что-то мне подсказывает, что ее здесь просто нет. Я выхожу на улицу в состоянии, близком к отчаянию, и пытаюсь придумать адекватные концовки для этой ситуации, но вместо этого подсознание рисует картины одна хуже другой. В какой-то момент я даже начинаю думать, что это карма за то, что я хотел оставить ее одну в баре, просто увидев девушку, похожую на Роуз. Обойдя все окрестности, я вернулся ко входу в бар, вновь прислонившись к стене и собираясь выкурить сигарету, чтобы как-то отвлечься. Но вместо пачки я нахожу в кармане другую неприятную находку — ключ от номера Лили. Черт. Черт, черт, черт! Не придумав ничего лучше, я решил вернуться в отель и связаться с Авроратом, если она не появится до полуночи. Представляя себе лицо Гарри Поттера, когда он узнает, что его дочь пропала почти в центре Лондона, выпивая ни с кем иным, как со Скорпиусом Малфоем, я поднялся наверх и открыл дверь ее номера, на котором, к тому же, висела табличка «не беспокоить». Внутри был жуткий беспорядок: вещи, сваленные в кучу на кровати, мокрые полотенца на полу ванной, косметика, разбросанная на тумбе с раковиной. Все здесь словно кричало «Лили Поттер» — от ее запаха на наволочке подушки до этого хаоса всюду, куда упадет глаз. Кровать, где я еще меньше суток назад совершил, наверное, большую ошибку, вовлекая нас во все это, казалось чем-то вроде места преступления. Не хватало только обведенных мелом контуров тел — но, боюсь, любой бы сошел с ума, пытаясь зафиксировать хоть что-то из той ночи. Я не знаю, почему меня внезапно начала беспокоить мысль, что мы переспали, когда Лили, вообще-то, пропала, а всего через двенадцать часов мы должны быть в международном пункте аппарации. Более того, несколько часов назад я был и сам не против повторить все сначала, не заботясь о моральной стороне вопроса. Мне не хотелось признавать, что даже намек на то, что в этом мире возможна ситуация, когда Роуз и я будем физически присутствовать рядом, не давала мне покоя. Было глупо думать, будто сбежав тогда и заблокировав все воспоминания, я уничтожу их совсем. И еще глупее думать об этом вот сейчас, лежа между лифчиком и блузкой Лили посреди ее кровати в отельном номере, бездействуя, пока она где-то там, в Лондоне, одна и может быть в опасности. Разозлившись на себя, я решил пойти и искать ее на улицах до самого утра, если потребуется, но, когда вышел в коридор и нажал кнопку вызова лифта, его двери раскрылись, явив мне предмет моего беспокойства. — Твою мать! — я схватил явно опешившую Поттер за плечи и выволок из лифта, будто боясь, что она соберется бежать. — Где ты была? — В чем проблема? — она приподняла одну бровь, — ты, кажется, не выглядишь как человек, который кого-то потерял. — Я искал тебя по всему району. Потом я нашел это, — я достал ключ от номера из кармана и показал ей, — и вернулся сюда, проверить, не ждешь ли ты меня у двери. — Я бы просто использовала магию, чтобы открыть ее, — Лили пожала плечами, и я понял, что все еще держу ее в чем-то напоминающем объятия. За эти три часа без нее я будто забыл, как она выглядит и разговаривает. Образ, живший в моей голове, лишь частично отображал ту, что стояла здесь, в реальности. — Я испугался, — честно признался я, и позволил себе выдохнуть. Лицо Лили смягчилось, но она тут же усмехнулась и похлопала меня по спине в ответ. — Ну, я здесь. Мамочка рядом, — она прыснула, и я тут же отпустил ее и сделал шаг назад. — Очень смешно. Просто потрясающе. У тебя необыкновенное чувство юмора. — Спасибо. Это особый ген Уизли. Слава Мерлину, он передался мне, а не Алу. — Где ты была? Я везде искал, — Лили направилась в сторону номера, и я пошел за ней, все еще держа в руках ключ-карточку. — Встретила нашего старого знакомого. — И просто ушла? — Я действовала в твоих же интересах, вообще-то. — Неужели? — Да. Сначала угадай, кто это был. — Не собираюсь. — Ну попробуй, — мы вошли внутрь, и Лили даже глазом не моргнула, когда сгребала всю одежду на кровати в кучу. — Этот человек был с нами в Хогвартсе. — Ал? — Конечно, нет, — она фыркнула, будто я предложил Мерлина или Дамблдора. — Э-э… Забини? — Ох, я бы хотела посмотреть в глаза этому… — тут она назвала слово, которое не использовал даже мой дед, — но нет. Ладно, Малфой, ты просто ужасен в этой игре. Я встретила Энтони! — Что? — какой Энтони? — Мой бывший, Энтони, — она потрясла в воздухе чем-то похожим на кружевные трусы. — Ты знаешь много Энтони? — Ну, парочку, — я пожал плечами, видя, что она начинает выходить из себя. — Неправда, ты говоришь это, чтобы позлить меня. Так вот, я встретила этого чертового Энтони прямо в тот момент, что за тобой захлопнулась дверь. И он такой: «О нет, не может быть, Лили Поттер! Я слышал, ты работаешь в Париже», бла-бла… А потом он говорит: «Говорят, там сейчас видели Скорпиуса Малфоя. Мне позарез нужно встретиться с ним — мой отец влип в крупные неприятности с его знакомыми Нью-йоркскими банкирами…». Представляешь? — она резко повернулась и подняла указательный палец вверх, повторяя: — знакомыми банкирами! Мерлин, почему я всегда выбирала каких-то будущих неудачников? В общем, я поняла, что ты здесь в рабочей поездке и я несу ответственность за то, чтобы во время этого визита не случилось какого-нибудь скандала, так что я предложила ему уйти в место потише. И он согласился. — И… куда вы пошли? — я все еще с недоверием наблюдал за Лили, которая вернулась к раскладыванию вещей. — В какой-то итальянский ресторан, я не запомнила. Паста была неплохая. Но потом выяснилось, что у него нет маггловских денег, так что пришлось заплатить за нас обоих. Видишь? Я просто магнит для папенькиных сынков с финансовыми махинациями. — Сколько ты потратила? Я компенсирую этот… ужин. — Нет, — она махнула рукой, не оборачиваясь. — Это ерунда. Я поняла, что мне нужно задуматься о своих выборах по части отношений… Мы провели там час, и за это время он даже не спросил, чем я занимаюсь. А мы встречались почти два года в школе, представляешь? Я лишилась с ним девственности! Во всех смыслах, — на этом моменте я не знал, куда себя деть. — И вот, спустя семь лет он только и может, что болтать о своем глупом папаше. Опустим тот факт, что он изменял мне, не боясь получить в нос от Ала, но я великодушно закрыла на это глаза. Странно, что он не попросил у меня денег в долг, — Лили резко развернулась ко мне, ее глаза пылали. — И то, что мы делаем — я проходила это, и несколько раз. Эта страсть в начале, постоянный секс, а потом это начнет проходить, и мы неминуемо столкнемся с правдой друг о друге, и кто-то… кто-то точно не сможет ее выдержать. Так? Вот он: идеальный момент, чтобы согласиться и оставить все это в максимально приемлемом виде. Я сглотнул. Лили стояла здесь, так просто рассказывая о том, что увела Энтони из бара и заплатила за его ужин в ресторане, потому что думала, что он устроит скандал, увидев меня. Конечно, в ее намерениях был личный интерес, хочет она это признавать или нет, но ее странная решимость подкупала. — Я все еще хочу заплатить за этот ужин. Лили махнула рукой в ответ, возвращаясь к складыванию вещей. Я сел рядом, на край кровати, наблюдая за движением ее рук. — Это… то, что ты сделала с Энтони — думаю, я должен сказать спасибо. — Поверь, я думала о себе не меньше. Арманда бы убила меня, если бы что-то проникло в газеты. — Но мы были в маггловском баре… — В котором оказался сын магического дипломата, интересно, да? Это место-гибрид. Думаю, немало волшебников ходит туда. Не знаю, чем он им так приглянулся — может, надеются встретить там Альбуса Поттера, который пропускает стаканчик другой в поисках своей новой возлюбленной. Я замер, ожидая, заметит ли она, что сказала, но Лили продолжала болтать как ни в чем не бывало. Значит, Ал и Роуз больше не пара. И, видимо, давно. — И эти отборочные матчи… Надеюсь, мне не придется встретиться с ним за ужином и объяснять, кто такой Жак Фурье и почему он приглашает меня на свидания. — Он пригласил тебя на свидание? Снова? — Да, он писал мне сегодня утром, — Лили вдруг замялась, что было не похоже на нее. — Ох, думаешь, это плохо? То, что ты и я… — Ну, вы ни о чем не договаривались. — Меня разрывало между желанием узнать больше о Роуз и внезапно возникшей ревности к Фурье. Просто удивительно, насколько противоречивое существо человек. — Это верно. Ох, наверное, это просто ужасно, но я думала о том, что мы могли бы… Ну… В общем, стать секс-друзьями, знаешь? — Что? — я рассмеялся. — Подожди, ты серьезно? И ты… ты при этом будешь ходить на свидания с Жаком или еще с кем-нибудь? — Ты тоже можешь ходить на свидания, — она пожала плечами. — Признайся, нам было хорошо вместе. — Да, — это было похоже на гипноз. Одно ее предложение, и я забыл все свои метания несколько часов назад. Лили придвинулась ближе и ее губы коснулись моей шеи. От нее пахло вином и сигаретами. Я сглотнул. — Если вещи вдруг приобретут серьезный оттенок… С Жаком, я имею в виду, то мы что-нибудь придумаем. — Это… — Это решение всех проблем, — она снова поцеловала меня в шею. Я отстранился, пока еще был в состоянии контролировать себя. Лили сглотнула. — Я так не думаю, Лили. Ты переживаешь, что мы станем парой и я кину тебя на деньги? — я рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. — Послушай, я серьезно. На самом деле, есть одна проблема, и это серьезно. — Конфликт интересов? У вас с Крамом и Жаком? — она усмехнулась. — Ну, я могу сказать ему, и он сам решит, подходит ли ему это… Послушай, — она придвинулась еще ближе. — Дело не в том, что я хочу пойти на свидание с Жаком… Просто я хочу продолжать спать с тобой. Не знаю, насколько она серьезна, но я бы соврал, если бы сказал, что мне это безразлично. — Рано или поздно у кого-то из нас могут появиться чувства к другому. И тогда это будет тяжело для нас обоих, — Лили пожала плечами. — Я не планирую никаких чувств к тебе… Послушай, это всегда все портит. Взять Ала и Роуз: пока они не стали официальной парой, а только спали украдкой от всех, у них все было прекрасно. Но потом им пришлось решать все эти проблемы, думать, как подать это общественности, а еще Роуз уехала в Ирландию учиться, а Алу пришлось остаться здесь ради тренировок, и, конечно, у них ничего не вышло. Потому что он все время ревновал ее, а она устала от постоянных подозрений. — Лили, — я потряс головой, пытаясь переварить все услышанное, — я не знал об этом. — Ты мог спросить, — она пожала плечами и отодвинулась от меня, начав грызть ноготь. — Не то чтобы у меня была возможность. — Ладно. Я знаю, знаю. Ты не в курсе всей истории, и я не очень хотела ее рассказывать, потому что я плохой персонаж в ней. — Так… ваши родители узнали? — Да. Все узнали, в конечном итоге. Больше всего переживала Гермиона, конечно, потому что она не росла в волшебном мире. Бабушка и дедушка отреагировали не так плохо, как она и папа… Они даже сказали, что какой-то троюродный дядя дедушки тоже женился на своей кузине. В общем, лет сто назад все так делали, а бабушке с дедушкой примерно столько же. — Думаю, даже мой отец не был бы сильно удивлен. Он бы сказал, что это достаточно выгодный брак. — Я знаю, гадость, да? Я имею в виду, что, если бы все сработало, и они бы решили завести детей… Наверное, они бы родились с шестью пальцами. Она шутила, но я видел, что так она лишь пытается скрыть тот факт, что нервничает. — В общем, они решили держать это в секрете от остального мира до того, как Роуз не закончит учебу в Ирландии. Потому что ей могла бы угрожать травля и все такое, и Ал не хотел, чтобы она столкнулась с чем-то подобным. Думаю, он и сам был бы не сильно рад услышать о себе много нового на поле помимо того, что ему и так кричат фанаты соперников. Я потер шею, пытаясь понять, каково мне слушать все это. По крайней мере, у меня не потеют ладони и не участилось сердцебиение. — На какое-то время все стало нормально. Они стали нормальной парой… ну, в пределах домов наших семей. Гермиона смирилась с этим, папа тоже. И вот Роуз уехала. В Ирландию. Решила изучать там мозг и память, что, в целом, логично, учитывая, что у нее самой есть только первое. Я усмехнулся и покачал головой. Это было почти по-детски, но достаточно агрессивно. Лили, заметив мою реакцию, отодвинулась. — В общем, она уехала. А Ал остался. И, конечно, у него снова снесло крышу. У него всегда сносит крышу, когда Роуз не в зоне вытянутой руки. Он тут же фантазирует, что ее убили, изнасиловали, влюбили в себя, убедили в том, что он ужасный человек и прочее. — О да, — я потер глаза. — Могу представить. — Конечно, они не продержались так долго. Ал хотел все бросить, переехать к ней и пожениться. Но Роуз сказала «нет». — Серьезно? — Да. Думаю, расстояние пошло ей на пользу. А может быть, сэр Ломакс пошел ей на пользу. — Кто? — Ее преподаватель. Он настоял, чтобы она пошла на что-то типа терапии, и в итоге она поняла, что цеплялась за Ала как за возможность обрести какую-то идентичность и связь с той частью себя, что была безвозвратно, как ей казалось, утрачена. Я посмотрел на Лили. Она пожала плечами, мол, «это не мои слова». — Она бросила его. Ал ушел в запой. Мне кажется, не только в алкогольный, на самом деле. Он чуть не оставил квиддитч. Его чудом вытащили из всего это родители и тренер. — Подожди… в чем заключается твоя плохая роль? — Он просил меня остаться и поговорить с ней, но я отказала. — Думаю, ты имела на это право. — Да. Но позже, когда я уехала, он умолял меня вернуться и побыть с ним, помочь ему выдержать ломку, но я… Я была в Париже и встретила Романа. Мне было не до этого. — Ты не приехала, — Лили покачала головой. — Не только. Я больше не ответила ни на одного его письмо. Потом мама связалась со мной и рассказала, что дело закончилось в Мунго, и Ал, пока был там, каждый день спрашивал, где я. Я медленно вдохнул. Потом задержал дыхание и не дышал до тех пор, пока перед глазами не поплыли пятна. Потом так же медленно выдохнул. — Это херово, Лили. — Я знаю, — тихо ответила она, все так же болтая ногами. Мы посидели так молча, думая, вероятно, об одном и том же человеке. Мне вдруг захотелось написать ему что-нибудь и спросить, как он, но я знал, что это чувство пройдет, если не придавать ему значения. По сути, я мало чем отличался от Лили. Поэтому, когда она встала и направилась к выходу, я поймал ее за запястье и притянул к себе, усаживая на колени. — Могу я поцеловать тебя? — Да. Я приблизился к ее лицу и поцеловал, сразу же прикусывая губу и соприкасаясь с ее языком. Мы быстро раздели друг друга, движимые нарастающей страстью, и, что было довольно настораживающе, мысль о том, что мы оба избегаем одного и того же, добавляла нашему сексу странной близости. Я сжимал ее ребра в ладонях, ее пальцы впивались в мои лопатки, наши бедра плотно прижимались друг к другу, а в голове непрерывной дорожкой звучали ее слова: «Просто я хочу продолжать спать с тобой». И поэтому я сжимал ее все сильнее, и двигался все быстрее, и целовал ее все глубже. Она снова кричала, и снова мое имя вперемешку со стонами, и на этот раз я позволил себе сделать то же самое, когда мы приблизились к финишу. В ответ она потянула меня за волосы, прикусывая кожу на моей шее до ощущения острой боли. Наверняка, будет синяк, подумал я. Но я не остановил ее. Боль вперемешку с оргазмом накрыли меня и ввели в состояние, близкое к обмороку. Когда я пришел в себя, мы лежали рядом, ее голова на моей груди, и в полумраке номера ее волосы выглядели точь-в-точь как у девушки, что я встретил на улице.