Возвращение лорда Джона

Гарри Кворри появился в полку только после полудня, с покрасневшими глазами, но в отличном настроении, и сразу же предложил Грею и ещё двум капитанам 46-го, участвовавшим в битве при Крефельде, отметить окончание войны в «Бадле», где он заказал отдельный кабинет на восемь часов вечера. Грей согласился, несмотря на своё не слишком праздничное настроение. Он предпочел бы ужин в «Бифштексе», но раз Гарри его опередил, то так тому и быть. Правда, одному из капитанов, Джеку Уилмоту, придётся остаться на Кавендиш-сквер – Грей только что назначил его дежурным и не мог отменить своё решение. Ужин начался на полчаса позже, поскольку Грей с капитаном Мэллори добирались до Пэлл-Мэлл-стрит вдвое дольше обычного. Улицы Лондона были забиты экипажами и толпами людей, направлявшихся в парки, на набережную Темзы и Вестминстерский мост, чтобы заранее занять самые удобные места для наблюдения за фейерверком – для себя, или для тех, кто явится позднее и сможет заплатить за эти места. Трапеза началась с легких закусок – жареных голубей, фаршированных грибами и кусочками гусиной печёнки, филе палтуса в винном соусе и салата из маринованных мидий, раковых шеек и кусочков копченого угря с рубленными вареными яйцами и солёными каперсами, политыми лимонным соком, который чем-то напомнил Грею блюдо ямайской кухни из морских ежей и осьминогов, но оказался намного вкуснее. Потом им подали протертый суп из каплунов с маленькими луковками, жареную форель с ломтиками лимона и зелеными оливками, баранью ногу с черносливом, запечённую в сливках, и кролика с гарниром из вареной моркови и цветной капусты. Всё это запивалось белым, красным, и снова белым вином в таком количестве, что к концу ужина Грей стал только делать вид, что пьёт из бокала, поскольку Гарри с капитаном Мэллори увлеклись разбором действий прусской кавалерии, атаковавшей французские резервы в битве при Крефельде. Грей не видел этой атаки, так как стрелял из «Тома Пилчарда» – или уже лежал без сознания возле каменного столбика девятой крестной станции. Когда лакей унес остатки кролика и баранью ногу, лорд Джон облегченно вздохнул – ну наконец-то, сейчас он получит чашку горячего ароматного кофе. Однако Гарри вытащил из жилетного кармана часы, откинул крышку и сощурился, пытаясь рассмотреть тонкие стрелки. – Грей, ты можешь сказать, который теперь час, а то я забыл свои очки, – ворчливо начал он, затем внезапно хлопнул себя по лбу и расхохотался. — Вот черт, не помню, где я их забыл! – Четверть двенадцатого, – ответил Грей, взглянув на свой золотой хронометр. – Ты куда-то спешишь, Гарри? – Не я, а мы, – заявил Кворри, медленно поднимаясь из-за стола. – Нам нужно поторопиться, если мы хотим посмотреть на фейерверк хотя бы из Грин-парка. – А нам обязательно идти на него смотреть? – спросил капитан Мэллори слегка заплетающимся языком. – Да, может нам лучше подняться на крышу клуба и посмотреть фейерверк оттуда? – поддержал его Грей. Он был не против выйти на свежий воздух, но ему очень хотелось кофе. Однако Гарри продолжал настаивать: они прогуляются по парку, посмотрят огненное представление, а затем вернутся в «Бадл» и закончат ужин. В конце концов Грей согласился – они были гостями Гарри и отказывать ему было неприлично. Выйдя на ярко освещенную и необычайно многолюдную для такого позднего часа Пэлл-Мэлл, они направились в сторону Сент-Джеймского дворца, за которым начинались лужайки и рощи Грин-парка. По случаю праздника даже сейчас, в ночное время, парк был открыт для широкой публики и, несмотря на холодную погоду, его аллеи заполняли толпы гуляк всех возрастов, полов и сословий. На лужайках стояли светившиеся изнутри матерчатые шатры и палатки, в которых посетители могли поесть, потанцевать, посмотреть представление на любой вкус или просто согреться у переносного очага за небольшую плату. Вдоль дорожек и на открытых местах стояли высокие шесты с закрепленными наверху факелами. Несмотря на полное отсутствие ветра, пламя факелов постоянно колебалось, отбрасывая неровные алые отблески на голые древесные стволы, пожухлую траву лужаек, густые кроны тисов и заросли рододендронов. Кое-где были возведены сомнительной прочности высокие деревянные помосты с рядами сидений, откуда более-ли-менее состоятельные зрители могли полюбоваться фейерверком, не опасаясь, что шныряющие в толпе воришки обчистят карманы и срежут пуговицы у восторженных зевак, глазеющих на яркое зрелище в небесах. Увидев эти помосты и вышки, чем-то напомнившие ему тайбернские трибуны, лорд Джон заявил, что не собирается туда лезть, поскольку не желает ломать себе кости, когда они рухнут, не выдержав веса даже минимального числа зрителей. Но Гарри расхохотался и потащил их с Мэллори в южную часть парка, чтобы с его окраины понаблюдать за фейерверком. Грей собрался достать часы и посмотреть, сколько времени осталось до начала представления, но тут Гарри неожиданно свернул с дорожки и с криком: – За мной, пехота! – словно разъярённый вепрь ринулся сквозь заросли напролом, да так, что только ветки затрещали. Грей опешил, но спустя мгновение пришёл в себя, схватил растерянного Мэллори за локоть и потащил его в кусты догонять Гарри. К счастью, заросли не были сплошными – на пути им то и дело попадались маленькие и большие полянки, а сквозь голые ветви деревьев просвечивали огни далёких факелов. Грею оставалось лишь надеяться, что никто из них не выколет себе глаза случайно отскочившей веткой и не сломает ногу, провалившись в кроличью нору. Но видимо, у пьяных всё же был какой-то тайный покровитель – древний языческий дух или полузабытый святой, который позволил им благополучно достигнуть окраины парка. За невысокой зелёной изгородью внизу перед ними лежало открытое полуосвещенное пространство, заполненное толпами движущихся людей. Чуть левее темнели высокие деревья Сент-Джеймского королевского парка, а справа тянулась заполненная экипажами дорога, отделявшая Грин-Парк от Квин-Гарденс. – И что мы тут увидим? – спросил запыхавшийся Мэллори, вслед за Греем выбираясь из кустов. – Всё! – ответил Кворри, широким жестом обводя окрестности. – Вон там и там, – он махнул рукой налево, в сторону Сент-Джеймского парка и Темзы, – установлены батареи ракет и римских сечей, которые скоро полетят в небо. А мы будем смотреть на них отсюда, в стороне от толпы и давки. Ну а сейчас, mille pardons (тысяча извинений – франц.), я должен отлить, пока это не произошло само – ... само–произвольно… И с этими словами он, распахнув плащ, двинулся к близлежащим кустам, торопливо расстегивая бриджи. – С каких это пор ты заговорил по-французски, Гарри? – спросил Грей и тоже направился к зарослям, чтобы последовать его примеру. – С тех самых, как мы утерли лягушатникам нос, – немного невпопад ответил Кворри, старательно поливая ветви и корни какого-то чахлого кустика. Капитан Мэллори последовал примеру своих командиров, однако отошёл чуть подальше, явно стесняясь расстёгивать ширинку в присутствии старших по званию. Грей едва успел застегнуть бриджи, как за его спиной внезапно полыхнуло яркое зарево, и он быстро обернулся, чтобы увидеть, как в небе над ними расцвели три гигантских огненных цветка – алый в центре и два золотых – по бокам. Хлопки взрывов потонули в глухом гуле толпы, радостно приветствовавшей это феерическое зрелище. – Ура! – заорал Гарри, и Грей уже открыл рот, чтобы его поддержать, как справа от них прозвучал громкий возглас капитана Мэллори, вовсе не похожий на крик восторга: – Эй! Ты что делаешь? Грей резко повернулся в его сторону и увидел, что капитан всё ещё стоит лицом к зарослям, пристально вглядываясь в темноту. Новая вспышка над деревьями парка ярко осветила окружавшее их пространство и Грей, шагнувший к Мэллори, увидел, как в глубине кустов напротив него что-то слабо блеснуло. – Берегись! – крикнул он капитану и схватился за пояс, забыв, что при нём нет шпаги, а только неизменный кинжал, до которого ещё нужно было добраться. Кусты громко затрещали, однако оттуда никто не выскочил. Но Мэллори, очевидно, хорошо видевший всё, что в них происходило, повернулся к Грею спиной и побежал вдоль кустов вправо, в сторону Кенсингтон-роуд. В этот момент мир опять погрузился во тьму, но уже через секунду всё вокруг окрасились в ярко-алый цвет адского пламени. Гарри сзади что-то крикнул, но его голос потонул в треске взрывающихся ракет и возгласах зрителей. Грей уже бежал за капитаном Мэллори, лихорадочно расстёгивая жилет, чтобы достать свой клинок. Когда в небе снова расцвели яркие золотистые шары, Грей перепрыгнул через невысокую ограду и следом за Мэллори выскочил на забитую экипажами и восторженными обывателями дорогу. Капитан тяжело дышал и растерянно оглядывался по сторонам, очевидно пытаясь отыскать в толпе того, за кем он так упорно гнался. – Что случилось? Кто это был? – спросил Грей, сжимая в руке кинжал. Капитан снял шляпу и вытер вспотевший лоб. – Понимаете, господин полковник, я увидел ... что-то странное, – отрывисто произнес он, поправляя съехавший на бок парик и вновь надевая шляпу. – Там было двое ... – два человека, один лежал на земле, а второй ... он над ним наклонился, и я подумал ... – Грей, в чем дело, куда вас черти понесли? – очередная огненная вспышка осветила плотную фигуру Гарри, стоявшего по другую сторону изгороди. – Сейчас я тебе все объясню, – ответил ему Грей и повернулся к Мэллори: – Пойдемте, капитан, покажете нам это место. Грей с капитаном полезли обратно через изгородь. Следом за ними увязалось еще несколько человек, пожелавших забраться повыше и занять удобное свободное место, но, увидев кинжал в руке Грея и грозно подбоченившегося Кворри, они передумали и остались за оградой. Под периодически вспыхивающими в небесах огненными цветами офицеры вернулись к тому месту, откуда Меллори начал свою погоню за незнакомцем, и осторожно углубились в заросли. На небольшой полянке лежал человек – его рубашка и чулки казались то желтыми, то алыми, то оранжевыми – в зависимости от цвета огней, освещавших тело. Рядом темнела куча снятой с мужчины одежды – очевидно, грабитель уже начал раздевать свою жертву, когда его вспугнули. Они осторожно приблизились к телу – голова мужчины была повернута набок, Грей видел только его коротко стриженный затылок – судя по всему, парик и шляпа тоже стали добычей грабителя. – Кажется, он мертв, – сказал Гарри, наклоняясь и беря лежавшего на земле человека за руку. Спустя пару мгновений он разжал пальцы, и рука несчастного упала на землю, словно сломанная ветка. Грей подошел к убитому с другой стороны, чтобы при следующей вспышке попытаться рассмотреть его лицо. Поза лежащего на земле человека показалось ему какой-то неестественной и в то же время странно знакомой. Подхватив полы плаща, он опустился на одно колено и низко склонился над телом. В нос ему ударил тяжелый запах мочи и свежей крови – а уже в следующую секунду лорд Джон резко отпрянул назад, едва не сев на землю. То, что он принял за узкий шейный галстук темного цвета, вблизи оказалось глубокой кровавой раной полудюймовой ширины. Голова была отделена от тела – в момент удара она свалилась на бок, уткнувшись носом в землю, вот почему лицо убитого было почти невозможно разглядеть. Резко выпрямившись, Грей отступил назад и взглянул вниз – очередная вспышка яркого, почти солнечного света, позволила ему ясно разглядеть белую батистовую рубашку, синие бриджи, бледно-розовые чулки убитого – и красную лужу под его головой, и кровавое пятно на своем колене. – Что за грёбаное дерьмо! – воскликнул Гарри, отшатываясь назад. Мэллори высказался в том же духе, и лишь Грей не смог произнести ни слова – ему казалось, что он спит и видит какой-то кошмар. Яркие разноцветные вспышки и завывания толпы привели его в состояние транса, мешая сосредоточиться и трезво оценить происходящее. Он зажмурился и потряс головой, чтобы прийти в себя. Нужно было что-то делать – поэтому Грей со вздохом открыл глаза и посмотрел на Гарри и Мэллори. – Мы должны сообщить властям об убийстве. – Где их сейчас найдешь, эти власти, – фыркнув, произнес Кворри. Его помрачневшее лицо походило на грубую копию античной скульптуры, чьи идеальные пропорции портили глубокие складки и морщины, запавшие глаза и шрам на левой щеке. – Нужно вернуться к парковым воротам – по дороге сюда я видел там пару сторожей, – подал голос капитан Мэллори. Выходит, он был вовсе не так пьян, как казалось, подумал про себя Грей, а вслух произнёс: – Отлично, капитан, сходите и приведите их сюда. Фейерверк скоро закончится, и гуляки начнут покидать парк. Вам будет трудно отыскать обратную дорогу в полной темноте. – Хорошо, сэр, – Мэллори кивнул и двинулся в глубь зарослей, когда Грей окликнул его. – Постойте, капитан. Вы помните, как выглядел убийца? Можете его описать? Мэллори остановился. При очередной вспышке Грей увидел, как он задумчиво трёт свой подбородок. – Этот тип был в темном плаще и блестящей маске – знаете, такой большой, с выступающей вперед нижней частью. Кажется, их носят итальянцы – я видел что-то похожее на одной вечеринке в ... – он неожиданно запнулся, очевидно, постеснявшись назвать место, где носили подобные маски. – Спасибо, Мэллори. Простите, что задержал вас, – сказал Грей, протягивая капитану руку. В ответ тот крепко сжал ему ладонь, кивнул головой и быстро скрылся в чаще. Лорд Джон вернулся к телу. Нужно было спешить – фейерверк вот-вот закончится, а в темноте он не сможет осмотреть тело. Он наклонился, осторожно подсунул ладонь под щёку жертвы и повернул голову лицом вверх. Левая половина лица покойного оказалась залита кровью, но Грей все же увидел, что убитому на вид не больше двадцати лет, у него светлые волосы и правильные, скорее даже утончённые черты лица. А ещё он был довольно сильно накрашен – часть белой пудры на правой щеке смазалась, темная подводка под глазом расплылась. С замирающим сердцем Грей взглянул на бриджи убитого – верхние пуговицы ширинки были расстегнуты. Он встал, сорвал с руки испачканную перчатку и хотел было отшвырнуть её в кусты – но передумал и, скомкав, сунул перчатку в карман. Быстро обойдя тело, лорд Джон принялся осматривать одежду убитого – проверил карманы лежавшего сверху жилета, а затем, не обращая внимания на недоумённые взгляды Гарри, поднял камзол и принялся лихорадочно его ощупывать в неожиданно наступившей темноте – видимо, фейерверк закончился. – Что ты делаешь, Грей? – в конце концов произнёс Кворри. Грей едва мог различить его плотную фигуру на фоне чуть менее темных зарослей. – Помнишь капитана Оддли, Гарри? – в свою очередь спросил приятеля лорд Джон. Он наконец-то нашёл карманы камзола, и уже обыскал один, в котором не оказалось ничего, кроме небольшого кожаного кошелька, круглой плоской металлической коробочки и скомканного куска ткани – очевидно, носового платка. Путаясь в складках тяжелой бархатной материи, Грей полез в другой карман. – При чём тут какой-то Оддли – постой, ты имеешь в виду того парня из Королевской артиллерии, которого ты нашел с ... – Кворри внезапно замолчал. – Да, с отрубленной головой, – закончил его мысль Грей. – И мне кажется, что этому юнцу отрезал голову тот же ... тот же убийца. Он замолчал, наощупь перебирая предметы в кармане погибшего: небольшая квадратная коробочка, гладкий, судя по всему, стеклянный флакончик с металлической крышкой, какие-то скомканные листки, ещё один тонкий и твердый бумажный прямоугольник со скругленными концами... неужели нашёл? – Ты в этом уверен? – с сомнением в голосе спросил Гарри. – В конце концов, ты можешь мне объяснить, какого черта ты шаришь по карманам мертвеца? – Чтобы убедиться, что его не обокрали, – ответил Грей, осторожно доставая найденную карту из камзола жертвы и быстро пряча её себе в карман. В том, что это была карта особой, лиловой масти, он ничуть не сомневался. – Вот, взгляни сам. – Грей бросил камзол приятелю, который довольно ловко его поймал – очевидно, глаза Гарри тоже привыкли к полумраку. Гарри проверил карманы бархатного камзола – в отличие от Грея, он вынимал каждую вещь наружу и внимательно её разглядывал, насколько это было возможно в почти полной темноте. Закончив осмотр, Кворри громко хмыкнул и вернул камзол Грею, который осторожно положил его на прежнее место. – Да, ты прав, там куча всяких дорогих безделушек, не считая денег и пуговиц, – согласился Гарри, хотя в его голосе по-прежнему звучала нотка сомнения. – Может, грабитель решил сначала снять со своей жертвы всю одежду, а потом унести её подальше и вытащить оттуда всё ценное? – А ты видел когда-нибудь уличного грабителя в позолоченной итальянской маске? – спросил лорд Джон. – Чтобы ограбить человека, не нужно отрубать ему голову. Достаточно просто его оглушить, а потом свернуть шею – или воткнуть нож в сердце. Ты когда-нибудь пробовал срубить человеку голову одним ударом? Думаешь, это так легко? – Может быть, он какой-нибудь дровосек ... – предположил Гарри. – Поверь мне, он точно не дровосек и рубит головы не топором, а саблей, причем очень умело с нею обращается, – устало ответил Грей. В голове у него билась одна и та же мысль – убийца был здесь, рядом, но они его упустили. – Можно подумать, что ты сам это делал, – не унимался Гарри. – Нет, подожди, ты что, правда снес кому-то голову, и ничего мне не сказал? И когда же это было? В голосе Гарри прозвучала обида. Грей тяжело вздохнул. Кворри вовсе не был кровожадным циником, и его внезапный интерес к «подвигу» Грея был результатом шока, попыткой отгородится от нынешнего жестокого преступления воспоминаниями о далеком прошлом. — Это было при Крефельде, Гарри. Ещё до начала битвы. Я случайно оказался среди французов, и мне пришлось выбирать – либо сдаться в плен, либо ... – он пожал плечами. – У меня не было другого выхода. Гарри ничего не сказал в ответ, а просто подошел к Грею и положил руку ему на плечо. Лорд Джон проделал то же самое, и они стояли так в темноте некоторое время, пока за деревьями не замелькали огни факелов – это капитан Мэллори возвращался обратно со стражниками.

***

Грей настоял, чтобы убитого отвезли на Боу-стрит. Его тело и голову завернули в кусок ткани, который принёс с собой один из стражников, а одежду – в том числе найденные неподалёку парик и шляпу – в широкий плащ жертвы. Но, прежде чем это сделать, Грей вновь осмотрел содержимое карманов погибшего – уже при свидетелях, чтобы ничего из его имущества не исчезло по дороге в морг. Однако, его заботили не материальные ценности, а бумаги в карманах погибшего. Он надеялся узнать имя убитого – и ему повезло. Одна из бумажек в кошельке оказалась векселем на сумму в пять фунтов, выписанным два дня назад неким мистером Сойером на имя Пола Эллиота, проживавшего на Деан-стрит в Чипсайде. Выяснив имя жертвы, Грей испытал одновременно и облегчение, и разочарование – убитый явно не принадлежал к числу выходцев из Хейлсуэрта. А это означало, что преступник действительно был душевнобольным, преследовавшим гомосексуалов, причем членов одного и того же клуба. Грей почувствовал себя полным идиотом – почему такая мысль не пришла ему в голову раньше? Возможно, убийцу нужно искать среди посетителей Лавендэр-Хауса, а не среди протеже старого барона. Хотя одно не могло исключать другого. Он чувствовал, что окончательно запутался – последние события этой ночи и изрядное количество алкоголя мешали ему сосредоточиться. После того, как стражники увезли тело мистера Эллиота – Грей дал им денег, чтобы они смогли доплатить извозчику за необычного пассажира – вся компания по настоянию Гарри вернулась в «Бадл», чтобы в два часа ночи закончить свой затянувшийся ужин. Чашка кофе, о которой Грей так мечтал три часа назад, лишь слегка подбодрила его. Однако, он по-прежнему чувствовал себя отвратительно из-за того, что не успел рассмотреть убийцу, а пятно крови на колене причиняло ему почти физические неудобства. Он бросил окровавленную перчатку в камин и сделал бы то же самое со своими бриджами, будь у него возможность их сменить. Грей не мог смотреть ни на вино, ни на изысканные десерты, которые должны были завершить этот великолепный ужин. Судя по всему, Кворри и Мэллори испытывали те же чувства. Через полчаса Грей извинился перед Гарри и, сославшись на усталость, попросил стюарда найти ему кэб, чтобы вернуться на Кавендиш-Сквер. В ответ Гарри проворчал, что лучше бы они посмотрели фейерверк с крыши. – Успокойся, Гарри, tout est pour le mieux dans le meilleur des mondes possible [1] – невесело усмехнувшись, заметил Грей. Гарри вытаращил глаза и пару мгновений не мог произнести ни слова, но потом громко расхохотался и хлопнул Грея по плечу. – Ладно, туше. Поверю тебе на слово, приятель. Капитан Мэллори тоже принужденно хохотнул – очевидно, он не знал французского, и лорд Джон ещё раз повторил – уже на родном языке – ироничное высказывание знаменитого французского писателя: – Да, думаю, что всё к лучшему в этом лучшем из миров. [1] Вольтер «Кандид, или Оптимизм» (1759 г.) В ожидании наёмной кареты Грей попросил у стюарда бумагу и письменные принадлежности, чтобы сообщить мистеру Хантеру об очередном безголовом трупе. Он просил хирурга осмотреть рану убитого и сравнить её с ранами предыдущих жертв. Если они совпадут ... значит, Грею придется искать новые связи между всеми тремя убитыми. Он знал, куда могут привести такие поиски, и это его совсем не радовало. Он вернулся в свою квартиру в пятом часу утра. Том, который практически всегда спал вполглаза в отсутствие своего нанимателя, сразу же обратил внимание на расстроенный вид Грея и на тёмное пятно на его коленке. – Что случилось, милорд? – спросил он, помогая ему раздеться. – Очередное убийство, – ответил лорд Джон, задирая жилет и пытаясь расстегнуть застежку на бриджах. – Скорее, помоги мне снять эти чёртовы штаны, Том. — Это кровь, милорд? Вы ранены? – испуганно воскликнул камердинер и, быстро справившись с застежками на поясе и под коленями, в одно мгновение стянул с него бриджи. – Успокойся, Том, не моя кровь, – ответил Грей, сразу почувствовав себя лучше. Он прошлёпал в одних чулках через гостиную и со вздохом опустился в своё любимое кресло перед угасшим камином. Пока Том разжигал камин в спальне и согревал хозяйскую постель, Грей кратко рассказал ему об очередном убийстве и о неудачной погоне за преступником. — Значит, вы с господином полковником и капитаном Мэллори помешали ему закончить своё грязное дело? – дрогнувшим голосом поинтересовался Том. – А если бы он напал на вас, милорд? Грей категорически отверг такую возможность – вряд ли злодей смог бы справиться с тремя офицерами, не встретив ожесточённого сопротивления. Поэтому он предпочел бросить свою жертву и скрыться в толпе. Сняв маску, убийца мог спокойно раствориться среди гуляющих и даже наблюдать издалека за тем, что творилось на месте преступления. – Что-то он слишком умный для сумасшедшего, – заметил Том, помогая Грею надеть ночную рубашку. – Постель готова, милорд. Принести вам теплого молока? – Нет, спасибо, Том, мне ничего не нужно. И не буди меня завтра, пока я сам не проснусь. – Хорошо, милорд. – Том улыбнулся и вышел из спальни, унося с собой свечу. Скользившие по стенам и потолку отблески полыхавшего в камине огня напомнили Грею вспышки фейерверков в ночном небе над Грин-парком. Он зажмурился, но разноцветные пятна продолжали мелькать перед его глазами. Откуда-то из темноты перед ним неожиданно выплыла носатая золотая маска, и Грей потянулся к ней, чтобы сорвать её и наконец-то увидеть лицо таинственного злодея, но, едва он дотронулся до маски, она мгновенно рассыпалась на сотни сверкающих осколков. Крошечные блестки медленно разлетелись во все стороны и растаяли во мраке, а сам Грей провалился в беспокойный сон.

***