Возвращение лорда Джона

Весь следующий день Грей был очень занят: утром выслушал доклады капитанов о ходе подготовки новобранцев, потом – жалобы Гарри Кворри на очередную порцию дурацких директив, присланных из Военного министерства, затем побывал на складе, где полковой интендант наблюдал за разгрузкой только что прибывшей партии оружия. Попросив вскрыть один из ящиков, Грей лично проверил несколько новеньких, покрытых оружейной смазкой мушкетов. К середине дня он вернулся к себе в кабинет и вновь погрузился в приказы, сводки, накладные и отчёты – ему казалось, что они множатся, подобно головам мифической гидры: чем больше документов он подписывал, тем больше их становилось. Покончив с бумагами, Грей вызвал к себе сержанта Дрейка для серьёзного разговора. После этого он с чувством выполненного долга отправился к себе на квартиру: ему нужно было переодеться для ужина в «Бифштексе» и поговорить с Томом. Вчера вечером они обменялись сведениями обо всём, что им удалось узнать о Майлзе Холтоне. Грей рассказал камердинеру о желании подозреваемого подчинить себе капризную фортуну, а Том – о распорядке дня и привычках секретаря барона, которые он выяснил у прислуги Гросновер-хауса. Секретарь занимал две небольшие комнаты на третьем этаже в том же крыле фамильного особняка, где располагались покои самого барона. Однако в течение дня он почти не бывал у себя, поскольку работал в библиотеке или в кабинете лорда Гросновера, либо выезжал с ним в Палату лордов, в Уайтхолл или на скачки в Дерби. Словоохотливая молодая горничная сообщила Тому, что «мистер Холтон не позволяет никому входить в свои комнаты в его отсутствие», поэтому убирают там крайне редко: в выходные дни или иногда по вечерам, что очень неудобно для прислуги. – Значит, вечера он проводит в своих апартаментах? – разочарованно поинтересовался Грей. – Нет, милорд, он часто выезжает с бароном: на приемы или в клуб, а иногда сам куда-то уходит и возвращается очень поздно. У него есть свои ключи от калитки в парк и от черного хода, – быстро пояснил Том, предвосхищая вопрос лорда Джона. – Прислуга считает, что у него есть любовница где-то на стороне, но он всегда возвращается домой, чтобы с утра быть под рукой у своего нанимателя. – А в субботу двенадцатого февраля он тоже пришел поздно? – Да, милорд, он вернулся в Гросновер-хаус в полвторого ночи. – Откуда такая точность? – удивился Грей. – В субботу, милорд, в честь праздника у большинства слуг был дополнительный выходной. Калитка и ворота оставались открытыми, но их охраняли привратник с ночным сторожем, поэтому они видели, кто и во сколько вернулся. В два часа пополуночи они должны были запереть калитку и никого больше не пропускать – так велел управляющий. Сам барон вернулся только утром, – пояснил Том. – Так что этот мистер Холтон мог быть тем, кого вы с господами офицерами видели в Грин-парке. Слуги говорили, что он ушел из дома даже раньше лорда Гросновера. – Ты молодец, Том: так много выяснил за такое короткое время, – похвалил своего камердинера Грей. – А та горничная случайно не видела у него камзола с серебряными пуговицами? Том покачал головой. – Нет, милорд. Все слуги говорят, что одевается он дорого – конечно, не так, как барон, хотя тратит кучу денег на парики и обувь. И сам следит за своим гардеробом, – отметил Том с ноткой осуждения в голосе. – Наверное, боится, что кто-нибудь найдет следы крови на его одежде. – А раньше он не отказывался от помощи горничных или лакея – до того, как начались убийства? – поинтересовался Грей. Том задумался, потом покачал головой. – Нет, милорд, говорят, он и прежде так делал. Но всё равно, ведет он себя очень подозрительно, когда бродит где-то по ночам, верно, милорд? – Возможно, но одних подозрений мало, – заметил Грей. – Увлечение мистера Холтона азартными играми не является подтверждением его безумия. – Значит, нужно проследить, куда он ходит ночью, милорд! – азартно воскликнул Том и внезапно закашлялся. – Что с тобой, Том? Ты хорошо себя чувствуешь? – Все в порядке, милорд, я просто немного простыл. Чашка горячего молока с медом на ночь – и кашель как рукой снимет, – успокоил своего нанимателя Том Бёрд. – Сейчас нужно думать о том, как выследить этого психа. Грей прекрасно понимал, что только слежка поможет им выяснить, где гуляет по ночам мистер Холтон. Однако он не собирался рисковать жизнью Тома, посылая его в одиночку следить за вероятным убийцей. Грей с сожалением вспомнил братьев О’Хиггнинсов: Мик и Рэйф справились бы с этим делом лучше кого бы то ни было. В течение следующего дня он постоянно возвращался ко вчерашнему разговору с Томом – и понял, что без посторонней помощи им не обойтись. Том предложил привлечь к слежке двух своих племянников: сыновей самого старшего из его братьев, Джорджа Бёрда. Однако Грей не мог позволить двум юнцам тринадцати и четырнадцати лет ходить по ночным улицам Лондона следом за возможным убийцей. Преследователи вполне могли стать его жертвами; к тому же, мальчишкам нужно было спать хотя бы несколько часов в сутки. Наконец Грей нашел выход. Он решил привлечь к слежке за подозреваемым двух солдат из команды, перевозившей тело капитана Оддли: сержанта Дрейка, и того, кого порекомендует этот опытный ветеран. Дрейк не проболтался о надписи на груди жертвы, да и остальные участники маленького отряда не распространялись о выпавшей на их долю скорбной миссии. Они точно исполнили приказ своего подполковника, подкрепленный небольшим денежным вознаграждением. Теперь за Майлзом Хортоном станут наблюдать двое: вооруженный солдат и шустрый подросток, который в любой момент сможет прибежать в казармы 46-го полка с сообщением для Грея, или позвать на помощь стражу – но лишь в исключительном случае. Две пары – солдат и мальчишка – будут по очереди дежурить ночью у дома барона и внимательно следить за перемещениями мистера Холтона. Грей успел придумать немало причин для такого пристального внимания к персоне секретаря лорда Гросновера: от подозрений в шпионаже до сговора с целью ограбления своего покровителя. А ещё нужно было снабдить каждого из солдат документами, позволявшими находиться вне расположения полка, чтобы их не приняли за дезертиров и не арестовали гвардейские патрули или помощники магистрата. Обо всем этом он рассказал Тому, когда переодевался перед поездкой в «Бифштекс». Ни сержант Дрейк, ни племянники Тома никогда не видели Майлза Холтона, однако Грей рассчитывал, что они узнают его по описанию: у секретаря была достаточно неординарная внешность. Решив проблему слежки за подозреваемым, Грей надеялся предотвратить новые преступления – если, конечно, он не ошибся в выборе кандидата на роль безумного убийцы.

***

Утром следующего дня Грей проснулся от стука в дверь. – Доброе утро, милорд, – сказал Том Бёрд, входя в спальню с подносом, на котором стояли тарелки с аппетитной снедью и чашка ароматного кофе. – Простите, но уже половина девятого – вчера вы просили разбудить вас в это время. – Спасибо, Том, – сказал Грей, доставая из-под кровати ночную посудину, чтобы отдать дань природе. – Есть новости? – Нет, милорд. Мистер Холтон прошлой ночью никуда не выходил, – отдергивая шторы, хрипло произнес Том. Однако Грей уже догадался, каков будет ответ. В противном случае его разбудили бы ещё ночью, или уже сообщили о том, что секретарь барона посещал любовницу или бордель. На подносе с завтраком лежало письмо с незнакомой печатью. Сломав хрупкий коричневый сургуч, Грей взглянул на подпись: «Ваш преданный слуга Роберт Краун». Лишь спустя две секунды он понял, что партнер покойного ювелира Вильямса почему-то решил написать ему. Вздохнув, лорд Джон начал читать письмо, сначала с неохотой, потом с всё возрастающим интересом. «Многоуважаемый лорд Джон, Я благодарен Вам за Участие, которое Вы приняли в Судьбе моего покойного Партнера и Друга мистера Фредерика Вильямса. Недавно, разбирая бумаги несчастного Фредерика, я нашел Документ, который поможет Вам установить имя человека, для которого он изготовил интересующие Вас серебряные пуговицы. Обстоятельства вынуждают меня срочно покинуть Лондон, однако я готов передать Вам эти Документы, если 17 февраля в семь вечера придёте в известный вам дом на Бэмбридж-стрит. С глубочайшим почтением Ваш преданный слуга Роберт Краун». Дважды перечитав письмо ювелира, Грей торопливо доел завтрак и вылез из кровати. Сегодня как раз было семнадцатое – следовательно, он успеет на встречу с ювелиром. Когда Том вернулся за подносом, лорд Джон пересказал ему содержание письма. – Отлично, милорд, теперь вы точно прижмёте этого мерзавца, – хрипло заметил Том и откашлялся. – Горячее молоко не помогло, Том? – спросил Грей, чувствуя себя виноватым. Камердинер начал кашлять после того, как под дождем бегал в пекарню за пирогами для своего хозяина. – Ничего, милорд, есть другое верное средство: нужно смешать крепкий джин, конопляное масло и мед в равных долях, а потом ... – Только не говори, что это нужно пить, – содрогнулся Грей. – Нет, милорд, этим нужно растирать грудь, – пояснил Том, намыливая Грею щеки и подбородок. – Матушка всегда так делала, когда кто-то из нас в детстве подхватывал простуду. Через день кашель как рукой снимет, поверьте мне, милорд. – Отлично, Том, поправляйся скорее. – Грей искренне переживал за своего камердинера: тот был для него скорее верным другом и помощником, чем просто слугой.

***

В четверть седьмого вечера того же дня лорд Джон вышел из кэба в начале Бэмбридж-стрит. Будучи солдатом, он привык ценить свое и чужое время, поэтому практически никогда не опаздывал на встречи. Но явиться на три четверти часа раньше и застать хозяина врасплох было верхом неприличия. Однако он не мог ничего с собой поделать: ему страстно хотелось как можно скорее узнать имя таинственного заказчика серебряных пуговиц с гербом барона Хейлсуэрта. Перечитав письмо, Грей решил, что мистер Краун по какой-то причине хочет лично вручить ему найденные документы – то ли в расчёте на вознаграждение, то ли в надежде выяснить что-либо об убийце своего партнера и бывшего любовника. Грей с трудом подавил желание немедленно отправиться прямо в лавку и попросить – или даже потребовать – у ювелира назвать ему имя клиента мистера Вильямса. Вместо этого он написал короткую записку, в которой благодарил мистера Крауна за хлопоты и просил перенести встречу на более раннее время. Он не хотел беспокоить простуженного Тома и собирался послать прапорщика Келли отнести письмо в магазин на Пикадилли, чтобы вручить его лично мистеру Крауну и непременно дождаться ответа. Услышав это, Том очень обиделся на своего нанимателя за попытку поручить столь важное дело другому человеку. Он почти выхватил у Грея записку и бросился прочь из комнаты. Лорд Джон растрогался и одновременно рассердился, но простил камердинеру его выходку и отправился на службу, где занялся текущими делами. Однако, спустя полтора часа, случайно взглянув в окно своего кабинета, он увидел бредущего по плацу Тома с понуро опущенной головой, и поспешил выйти ему навстречу. – Что случилось, Том? Ты плохо себя чувствуешь? – Нет, всё в порядке, милорд, – произнес камердинер, подавив приступ кашля. – Просто я не смог доставить ваше письмо – лавка на Пикадилли закрыта, на двери висит объявление о продаже. Я спрашивал в соседних магазинах – мне сказали, что там уже дней десять никто не появлялся. Может, нужно было сразу ехать на Бэмбридж-стрит, но я решил сначала ... – Ни в коем случае, Том, – суровым голосом заявил Грей. – Ты немедленно отправляешься обратно на квартиру и ложишься в постель. Если хочешь, я пошлю за доктором – пусть он тебя лечит. – Не нужно доктора, я все понял, простите меня, милорд, – смиренно ответил Том, поклонился Грею и пошёл в сторону здания, где квартировали офицеры полка. Грей вздохнул – ему тоже не терпелось узнать имя возможного убийцы, однако, необходимо было подождать всего несколько часов. Он встряхнулся и вернулся в свой кабинет к ненавистным бумажкам. И всё же Грей не мог спокойно сидеть на месте и ушел из штаба на час раньше обычного. По пути он заглянул в казармы и вызвал к себе сержанта Дрейка. Слушая доклад сержанта о вчерашнем «ночном дежурстве», Грей пытался понять, что он здесь делает. Лишь когда сержант замолчал и выжидающе уставился на своего командира, Грей пришел в себя. Чтобы не выглядеть в глазах подчиненного глупцом, он должен был придумать причину своего визита. – Послушайте, сержант, вы можете отправить рядового Смита к месту … э-э … дежурства пораньше? – Так точно, сэр! – щелкнул каблуками Дрейк. – Когда прикажете ему отправляться? – Ну, скажем, через час. И предупредите мальчика – пусть он присоединится к Смиту как можно скорее. – Слушаюсь, мой полковник! – вытянулся Дрейк. – Спасибо, сержант, – кивнул Грей и отправился в офицерскую столовую: перехватить что-нибудь перед своим походом на Бэмбридж-стрит. За едой он внезапно понял, почему решил отправить наблюдателей к дому барона на три часа раньше обычного – из опасения, что Майлз Холтон каким-то образом заподозрит неладное и попытается сбежать. Поэтому Грей решил пренебречь правилами хорошего тона и приехал к дому покойного мистера Вильямса почти на час раньше назначенного срока. Если Роберта Крауна не будет дома, он подождет его – неважно, где – снаружи или внутри. А если ювелир впустит его, то Грей убедит мистера Крауна как можно скорее назвать ему имя убийцы: он захватил с собой достаточно золота и оружия. Однако, он надеялся, что до угроз дело не дойдет: ведь ювелир был заинтересован в разоблачении убийцы Фредерика Вильямса не меньше самого Грея. Подойдя к дому, он с облегчением увидел тусклый свет в левом окне второго этажа: кажется, там находилась спальня. Значит, ювелир был дома. Грей толкнул скрипучую калитку и быстро прошел по дорожке к входной двери. Было темно, но восходящая луна слабо освещала палисадник и фасад дома, и, подойдя ближе, он увидел, что окна первого этажа закрыты ставнями. Вокруг царила удивительная тишина – Грей отчетливо слышал стук своих каблуков по каменным ступенькам и шелест сухих листьев, которые он растоптал на крыльце перед дверью. Лорд Джон уже взялся за кольцо дверного молотка, чтобы постучать, но почему-то не сделал этого. Не отпуская кольца, он огляделся по сторонам, чувствуя, как волосы у него на загривке встают дыбом. Ощущение опасности сжимало его внутренности и ускоряло сердцебиение. Он понимал, что здесь происходит что-то странное: вокруг было слишком темно и слишком тихо, дом с закрытыми ставнями и мусором на крыльце выглядел каким-то необитаемым… Мусор на крыльце. Вот что помешало ему постучать в дверь. Если бы её открывали – неважно, днем или вечером – то обязательно смели бы сухие листья и травинки с крыльца. Конечно, дом, как и мастерскую, могли выставить на продажу – но почему не видно объявления? Сняли перед приходом гостя? А почему нет света за закрытыми ставнями? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Грея, заставив его очень осторожно отпустить кольцо и бесшумно отступить в сторону. Не сходя с крыльца, он распахнул плащ и, стараясь действовать как можно тише, медленно вытащил из ножен шпагу. Держа клинок перед собой острием вверх, он осторожно переместился влево, в сторону дверных петель, вытянул руку и, коротко стукнув в центр двери, быстро отпрянул и прижался плечом к косяку. Дверь мгновенно распахнулась внутрь, Грей краем глаза заметил вылетевший из дула пистолета сноп искр и почти оглох от звука выстрела. Резкий запах горячих пороховых газов ударил ему в нос, но, прежде чем стоявший в темном холле человек успел понять, что выстрелил в пустоту, Грей шагнул вправо, одновременно нанося прямой колющий удар шпагой в то место, где должна была находиться грудь невидимого стрелка. Он прекрасно сознавал, что представляет из себя отличную мишень на фоне открытого дверного проёма, поскольку снаружи, благодаря тусклой луне, было гораздо светлее, чем в доме. Хотя вряд ли в темной прихожей прятались сразу два человека с заряженными пистолетами. Однако у него просто не оставалось иного выхода. Грею нужно было помешать стрелку перезарядить оружие и вновь выстрелить ему в спину, когда он будет бежать до калитки, поскольку ему вовсе не хотелось драться в темном и тесном холле, не зная, сколько ещё убийц там прячется. Судя по всему, удар достиг своей цели – Грей почувствовал, как шага с чавкающим звуком вошла в живую плоть, раздался изумленный всхлип, переходящий в хрип, и стук упавшего на каменный пол тяжелого предмета. Грей быстро выдернул шпагу из оседавшего на пол тела и тут же услышал внутри чей-то злобный вопль: – Дьявол! Он жив! Он прикончил Джека! – и топот нескольких пар ног наверху. Не теряя времени, Грей повернулся и, не убирая шпагу в ножны, со всех ног бросился к калитке. Он сожалел лишь о том, что не взял с собой пистолета – можно было бы попробовать пристрелить ещё одного негодяя. Их оказалось слишком много – его собирались прикончить на месте, и лишь выработанное за годы службы чутьё на опасность помогло ему избежать неминуемой гибели. А ещё наблюдательность и нетерпение: очевидно, убийцы не успели как следует подготовиться из-за того, что он пришел намного раньше ... За его спиной грохнул выстрел, и Грей инстинктивно рванулся вбок, едва не свалился на живую изгородь, но удержался на ногах и, ударом плеча распахнув калитку, выскочил на улицу. Но радоваться было рано: за спиной раздавались проклятия и топот ног, и он помчался налево, в сторону Хай-стрит, а восходящая луна освещала ему дорогу. Выбежав на перекрёсток, он пересек улицу и уже свернул на Оксфорд-роад, но замешкался: в этот час на прямой и, как назло, пустынной широкой дороге его пристрелят прежде, чем он успеет вскочить в наемный экипаж или добежать до спасительного кабака. Хотя что-то подсказывало ему, что наличие свидетелей не остановит этих головорезов. Грей быстро повернул налево и побежал на юг, по Кроун-стрит, стараясь держаться в тени двухэтажных домов – луна еще не успела подняться высоко, а фонарей здесь было не так уж много. Он прислушался – но топот и проклятия остались позади, и он перешел на шаг, стараясь ступать тише и дышать глубже. Быстро проскочив мимо одного из переулков и, дойдя до следующего, он повернул направо, чтобы по диагонали пересечь Кроун-стрит. Ему не хотелось углубляться в темные кварталы Сохо, но только так он мог попасть на довольно оживленную Дин-стрит, где сумел бы взять кэб или портшез – или встретить стражников. Но, едва Грей пересек улицу, как из темного переулка на её противоположной стороне показались его преследователи. Их было трое: один в плаще, двое других – в коротких куртках, и все с клинками наготове. Грей не заметил, у кого из них был пистолет: они стояли в тени, а он – на виду, освещенный рассеянным лунным светом. – Вот он, гад! – завопил один из убийц: он явно не мог простить Грею смерть своего сообщника. Грей помчался по Кроун-стрит и свернул в темный переулок – но они подобрались слишком близко, и, пробежав полсотни ярдов по грязной и узкой улочке, он остановился, шагнул в тень и повернулся лицом к своим преследователям. Fata viam invenient – от судьбы не уйти – но если ему суждено быть застреленным, то пусть это будет выстрел в грудь, а не в спину. Так погибали не только трусы, но и те, кого предавали свои. Грея никто не предавал – его просто заманили в ловушку, и он собирался умереть, глядя в лицо своим убийцам. Сбросив на землю плащ и ножны от шпаги, он быстро вытащил из-под жилета кинжал и стиснул его в левой руке. Мысль о том, что любимое оружие после его гибели достанется этим ублюдкам, привела его в ярость. «Пусть сначала попробуют его взять», – подумал он, принимая оборонительную стойку. Они быстро приближались, но, когда поняли, что он не собирается бежать, постепенно сбавили шаг и в конце концов остановились. – Ну, что, добегался, ублюдок? – злобно спросил высокий негодяй в грязном плаще, медленно огибая Грея, чтобы помешать ему отступить дальше в переулок. – Я решил проверить, умеете ли вы драться как мужчины, а не просто стрелять из-за угла, как трусы, – холодно ответил Грей. – Прикончи, его, Гейб! – с явным ирландским акцентом крикнул один из убийц. – Нет, не стреляй, Гейб, я очень хочу выпустить кишки этому мерзавцу за то, что он сделал с Джеком, – прорычал коренастый тип в шляпе с обвисшими полями. Грей мельком взглянул в перекошенное от ненависти лицо и сосредоточился на его руке, сжимавшей рукоятку длинной шпаги, одновременно стараясь не упустить из виду двух других бандитов. – Ну что ж, попробуй, дорогуша, – насмешливо ответил Грей и отпрыгнул в сторону, отбивая неожиданный, но не очень умелый удар «ирландца». Они напали одновременно, но он успешно уворачивался и парировал удары – по отдельности каждый из убийц был намного слабее Грея, однако их было слишком много даже для такого фехтовальщика как он. Требовалось срочно вывести кого-то из схватки – и он рискнул: отбив атаку «шляпы» кинжалом, прыгнул вперед под удар «ирландца» и рубанул шпагой по ноге замешкавшегося верзилы в плаще, который с проклятием отпрянул назад. Его сообщники, не ожидавшие столь яростного сопротивления от человека, которого они считали легкой добычей, на миг опешили и немного отступили. Воспользовавшись моментом, Грей прижался спиной к грязной стене дома, чтобы перевести дыхание. Рана верзилы не была серьезной: он лишь заставил его хромать. Они продолжат нападать вдвоем, а если он ранит или даже убьет ещё одного, бандиты его пристрелят. Можно напасть сейчас, оттеснить их к стене и попробовать сбежать – но результат будет тот же – пуля в спину. Грей вздохнул и переступил с ноги на ногу, готовясь к схватке. Убийцы, выставив вперед клинки, двинулись на него с трёх сторон. «Ave, Caesar, morituri te salutant» [1] – но здесь не Колизей, а грязные лондонские трущобы, и никто не поднимет вверх большой палец, восхищаясь твоим мужеством. [1] Ave, Caesar, morituri te salutant (лат.) – Аве, цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя (легендарное обращение римских гладиаторов к цезарю). – Эй, вы, так нечестно: трое на одного! – послышался из темноты за спиной верзилы звонкий юношеский голос с незнакомым акцентом. Это было настолько неожиданно, что ирландец споткнулся и грязно выругался, а раненый верзила отступил назад и резко обернулся. Грей сделал выпад в сторону «шляпы», но тот оказался начеку и с неожиданным проворством отскочил назад. Грей не стал атаковать дальше – отогнав противника, он рискнул взглянуть влево. В тусклом лунном свете в дюжине ярдов от них стоял невысокий парнишка в коротком плаще по колена и в бесформенном вязаном берете. Он сделал несколько шагов вперед и остановился, по очереди осматривая участников схватки. – Нужна помощь, мистер? – обратился он к Грею, словно не замечая трех бандитов с оружием в руках. Сердце Грея болезненно сжалось: паренек явно не понимал, что тут происходит, и не чувствовал грозящей ему опасности. Скорее всего, мальчишка погибнет, если задержится здесь хоть на минуту. – А ну проваливай отсюда, щенок, пока я тебе уши не отрезал, – процедил ирландец, скорее удивленный, чем обозленный бесстрашием такого слабого существа. – Сам проваливай, придурок, пока я тебе яйца не отрезал, – парировал парнишка, явно копируя акцент своего противника. Получилась такая нелепая смесь, что Грей невольно фыркнул, а «шляпа» хрипло расхохотался, чем привел «ирландца» в бешенство. Изрыгая проклятия на английском и ирландском языках, бандит поднял клинок словно дубинку и бросился на парнишку. – Беги, парень, – крикнул Грей, но мальчишка остался на месте, легким движением откинув полы короткого плаща себе за спину. В руках у него появилась слегка изогнутая неширокая черная трость около двух футов длины (примерно 70 см.). Еще через секунду он вытянул руки вперед, одновременно разводя их в стороны, и лунный свет вспыхнул на узком лезвии странной короткой сабли с небольшой круглой гардой и простой черной рукоятью. Ножны остались у юноши в руке, и он неуловимым движением перехватил их, направляя тускло блеснувшее навершие в сторону нападавшего. Правая рука взлетела вверх, клинок описал в воздухе плавную дугу и застыл у парня над головой. Он отставил правую ногу назад и замер с занесённым над головой мечом, выставив вперед левую руку с ножнами. Слегка изогнутое лезвие клинка смотрело вверх, а скошенное остриё – влево. Грей никогда в жизни не видел ничего более нелепого и одновременно столь же красивого. «Ирландец» увидел эти манипуляции и замедлил свой бег, но, видя, что парнишка, который не доставал ему даже до плеча, не шевелится, сделал выпад сверху вниз, направляя свою длинную шпагу прямо ему в грудь. Мальчишка плавным и даже каким-то ленивым движением отбил ножнами клинок противника и, сделав шаг вперед, опустил сверкающее лезвие на плечо бандита. Тот отпрянул назад, выронил шпагу и завопил, прижимая правую руку к рассеченной ключице. Грей понял, что у него внезапно появился шанс остаться в живых, бросился на «шляпу» и нанес удар ему в сердце, однако в последний миг негодяй успел повернуться, и клинок лишь распорол ему одежду и скользнул по груди. Бандит с проклятием отскочил в назад, а Грей отступил влево, в сторону парнишки, который с опущенным мечом шагнул ему навстречу, направив ножны на воющего «ирландца», словно отгоняя прочь бродячую собаку. В это мгновение верзила в плаще, забыв про свою рану, с яростью бросился на Грея. Грей отбил его атаку, но бандит продолжал наступать и открылся, забыв про осторожность. Грей нанес ему укол чуть выше пояса, который оказался бы смертельным, если бы клинок не наткнулся на что-то твердое – очевидно, это был пистолет. Конец шпаги на миг застрял между рукоятью и спусковым крючком, и, прежде чем Грей успел его выдернуть, верзила, в свою очередь, нанес ему укол в верхнюю часть груди. Грей кинжалом парировал удар, нацеленный в сердце, и кончик шпаги противника, изменив направление, скользнул ему по ребрам. Откинувшись назад, Грей рванул шпагу на себя, клинок завибрировал, согнулся дугой и с треском освободился – и по этому треску он понял, что сломал кончик своей шпаги. В ярости Грей ударил клинком по руке противника, едва не перерубив ему запястье. Верзила выронил своё оружие и отскочил назад, зажимая рану и безбожно ругаясь, а Грей, переводя дыхание, прижался спиной к стене, чувствуя, как в его левом боку разгорается пламя. Он вывел из строя двух из трёх своих противников – верзила был серьёзно ранен, «шляпа» прижимал левую руку к порезу на груди, но ему тоже не повезло – он сломал свою шпагу, а боль в боку сковывала движения. – Эй, мистер, вы ранены? Обопритесь на меня, и убираемся отсюда, – раздался рядом с ним ломающийся юношеский голос. Паренек нырнул Грею под мышку, закинул его левую руку себе на плечо и, обхватив за талию, потащил за собой. Шипя от боли, Грей оперся на плечо мальчишки и двинулся по переулку, держа шпагу наготове и стараясь не выпускать из виду раненых, но всё ещё непобежденных противников. Через пару шагов они поравнялись с «ирландцем», который сидел у стены и пытался остановить кровь, зажимая рану на плече обеими руками – в лунном свете его пальцы казались черными. Увидев, что добыча ускользает, бандит попытался встать, но не смог. – Будь ты проклят, грязный содомит, – с ненавистью прохрипел он Грею. – Заткнись и сиди смирно, идиот, пока окончательно не истёк кровью, – посоветовал ему Грей. Но это только разозлило неудавшегося убийцу, который заскрипел зубами и хрипло заорал: – Гейб, пристрели ублюдка и его мальчишку, они убили нас с Джеком! Потратив на это все свои силы, «ирландец» потерял сознание, уронил руки и свалился на левый бок. – У них есть пистолет? – с тревогой спросил паренек, на этот раз почти без акцента. – Есть, но стрелок ранен и вряд ли сможет стрелять, – успокоил его Грей, но на всякий случай обернулся – и как раз вовремя, поскольку «шляпа» забрал у верзилы пистолет и целился в них с расстояния не более дюжины ярдов. – Берегись! – крикнул Грей и отпрянул вбок, одновременно прикрывая собой парнишку. Грохнул выстрел, и он почувствовал, как что-то пронеслось мимо его правой руки чуть повыше локтя. Он инстинктивно поднял руку – боли не было, но ткань на рукаве камзола разошлась, словно рассеченная бритвой, из дыры уже вываливалась белая рубашка. – Verdammt noch mal[2]! – выругался по-немецки Грей, словно испорченный камзол оказался самой большой неприятностью из всех, что обрушились на него сегодня вечером. [2] Чтоб вас черти взяли (нем.) – Что такое? Тебя подстрелили? – воскликнул мальчишка, пытаясь посмотреть, что случилось с рукой Грея. – Ты говорил, они не будут стрелять! – Ничего, всё в порядке, нужно спешить, пока они не перезарядили пистолет, – быстро ответил Грей, пытаясь прибавить шаг. Боль в боку усилилась от того, что парень то и дело задевал его плечом. – Скорее, скорее, сейчас поворот, вон туда, направо, – парень торопился, отчего его акцент стал гораздо сильнее. Позади слышались ругательства, и Грей, с трудом обернувшись, увидел, что «шляпа» преследует их, на ходу пытаясь перезарядить пистолет. Но они успели повернуть за угол и оказались на такой же безлюдной и грязной улочке. В сотне ярдов впереди горел тусклый фонарь, а предательница-луна светила им в спину. Парень тащил его вперед, к фонарю, но Грей остановился, чтобы перевести дух и спрятать кинжал, который он по-прежнему сжимал в левой руке. – Благодарю за помощь, но, чтобы двигаться быстрее, мне нужно кое-что сделать, так что прошу вас отпустить меня, – вежливо обратился он к парнишке. Тот сразу остановился, но, прежде чем убрать руку с талии Грея, поднял голову и взглянул ему в лицо. Глаза мальчишки блеснули, словно подсвеченные изнутри каким-то холодным зеленоватым светом. – Вы не упадете, мистер? – спросил он, отступая в сторону. – Нет, мой мальчик, – ответил Грей, на всякий случай расставляя ноги пошире и упираясь сломанной шпагой в землю. Он попытался засунуть кинжал в ножны на поясе, но никак не мог попасть клинком в устье: боль в боку отдавалась в руке, и он попусту терял время, не решаясь расстаться со своим любимым оружием. – Давайте я вам помогу, – предложил мальчик, подвигаясь ближе и трогая его за локоть. – Вы хотите убрать свой нож? — Это не нож, а офицерский кинжал, – автоматически поправил паренька Грей, не оставляя своих попыток. – Мне нужно ... спрятать его в ножны. Если можно, придержите их. – Ясно, – ответил мальчишка и провёл рукой по бедру Грея, нащупывая ножны. – Вот, нашёл, я держу их. – Он подтащил ножны повыше и держал их до тех пор, пока кинжал не оказался внутри. Грею понадобилось несколько секунд, чтобы разжать застывшие пальцы. Всё это время он ждал, что из-за угла вот-вот появится «шляпа» с пистолетом, но пока всё было спокойно. – Идемте скорее, сэр, – словно читая его мысли, сказал мальчик. Грей не мог не обратить внимания на новое обращение: очевидно, этот юный иностранец понял, что перед ним не простой обыватель. – Спасибо, мой юный друг, – вежливо ответил лорд Джон, и сделал шаг вперед. Движение тут же отозвалось острой болью в боку: он почувствовал, как вниз по ребрам потекла горячая влага – он истекал кровью. – Обопритесь на меня, пожалуйста, я вам помогу, – быстро залопотал мальчишка, и Грей с удовольствием воспользовался его предложением. Теперь он мог двигаться быстрее, опираясь на гибкое плечо спутника и на свою поломанную шпагу, словно на простую трость. Прекрасный клинок был безнадежно испорчен, но его собственная жизнь того стоила. Они дошли до перекрёстка, когда за их спинами снова грохнул выстрел. Пуля чиркнула по стене дома в ярде от головы Грея, и он, выругавшись по-испански, быстро обернулся – позади ковыляли две фигуры: верзила опирался на «шляпу», почти так же, как Грей на парнишку, и тем не менее, бандиты продолжали их преследовать. – Дерьмо собачье, – выругался мальчик, слегка шокировав Грея. – Вот настырные ублюдки. Скорее, сэр, осталось немного. Они добрались до перекрестка с фонарём и повернули налево – переулок оказался настолько узким, что свет низкой луны уже не доставал до мостовой. Грей с трудом различал, куда ставить ногу: окна двухэтажных обшарпанных домов с высокими крышами оставались тёмными – здесь экономили на свечах и рано ложились спать. Лишь впереди, в дальнем конце переулка, мостовую освещал тусклый фонарь, висевший над входом в одно из зданий. Судя по долетавшим оттуда звукам, там находился трактир. Грею не хотелось туда идти – однако, это был единственный выход: он лишился своего оружия, но у него оставалось золото, которым он мог заплатить местным обитателям за свою защиту, пока мальчик не найдет ему наёмную карету или не приведёт стражников. Превозмогая боль, он ускорил шаг, однако, дойдя до середины улочки, парнишка потянул его направо, в абсолютно темный проход между двумя зданиями. Грей остановился, не решаясь шагнуть в узкую щель, откуда тянуло промозглой сыростью. – Ну же, сэр, не бойтесь, я вас спрячу, – паренек фамильярно похлопал Грея по руке. – Скорее, пока они нас не увидели. И Грей, желая доказать мальчишке, что ничего не боится, шагнул следом за ним в тесное и тёмное ущелье. – Осторожнее, не поскользнитесь, тут доски шатаются, – предупредил паренёк. – Да и запах тоже мерзкий – внизу сточная канава. Зато чужие сюда не суются, – прибавил он с лёгким смешком. Да, пахло здесь отвратительно: нечистотами, плесенью и мокрой золой. Доски шатались и гнулись у него под ногами, однако здесь почти не было грязи – очевидно, дожди смывали её в щели между досками вниз, в канаву. Ширина прохода составляла не более четырех-пяти футов: стоя посередине, Грей мог спокойно положить ладони на противоположные стены, даже не выпрямляя рук. Он шёл за мальчиком, по-прежнему опираясь на его плечо и прощупывая доски перед собой обломком шпаги. Левая стена с поперечными и крестообразными темными балками выглядела глухой, зато справа он увидел узкую дверь с высоким порогом, за ней – окно, закрытое плотными ставнями. Они миновали ещё несколько таких же дверей и окон. – Мы почти пришли, – понизив голос, сказал мальчишка и остановился. Проход заканчивался темной стеной. Пока Грей переводил дыхание, парнишка возился у стены, и через полминуты в ней с тихим скрипом открылась невысокая узкая дверь. Паренёк проскользнул внутрь и обернулся к Грею. – Проходите, только осторожно, здесь высокий порог, – позвал он, и лорд Джон, наклонившись и высоко поднимая ноги, протиснулся в открытую калитку. Бок пронзила резкая боль, и, чтобы удержаться на ногах, он оперся правой рукой о стену, которая оказалась деревянным забором. Шпага выпала из его руки и с тихим звоном упала землю. – Вам плохо, сэр? – испуганно прошептал паренек. – Не двигайтесь, сейчас я вам помогу. – Не беспокойтесь, всё в порядке, я просто уронил шпагу, – борясь с головокружением пробормотал Грей. Однако он почувствовал, что не сможет удержаться на ногах, если наклонится за своим клинком. – Подождите, сейчас я закрою калитку и найду ваш меч. – Повозившись у забора, парнишка повернулся к Грею. – Только не падайте, здесь ужасная грязь. Он наклонился, поднял шпагу и протянул её владельцу. – Ну всё, сэр, теперь можно идти нормально. Осталось всего два шага. - Спасибо, я вам очень благодарен, – произнес Грей, отрываясь от забора и опираясь на шпагу. Он сделал несколько осторожных шагов и почувствовал под ногами твердую землю. – Простите, я не знаю вашего имени . . . – Ничего, успеем познакомиться, – не дал ему закончить паренёк, двинувшись вперед по узкому переулку. Стало немного светлее – дома справа кончились, теперь они шли вдоль кирпичной ограды шести-семи футов высотой, хотя слева по-прежнему возвышалась глухие обшарпанные стены зданий соседнего квартала. – Мы на месте, – с облегченным вздохом произнёс паренёк, подводя Грея к калитке в кирпичной стене. Звякнул ключ, дверца распахнулась, и они очутились в маленьком внутреннем дворике, заросшем высокими кустами и темной жёсткой травой. Грей глубоко вдохнул прохладный, пахнущий увядшими растениями и прелой листвой воздух – после вонючего переулка он показался ему слаще самых изысканных ароматов. Луна поднялась достаточно высоко, и её серебристый свет превратил скромный палисадник и заросшую диким плющом стену дома в таинственный сад заколдованного замка.

***