All Those Birds Of A Feather

– Хантер. «Что?» – Хантер. «Где я?» – Хантер, – в последний раз произнес Император Белос, снимая маску и с нежностью глядя на своего племянника. Они снова стояли в тронном зале, но сейчас вокруг было гораздо темнее; в воздухе витал зловонный запах гнили. Хантер едва различал силуэт сидящего на троне Императора. Он осмотрелся вокруг, пытаясь отыскать Флэпджека, но палисмана нигде не было видно. – Хантер, подойди ко мне. Почти инстинктивно Страж преклонил колено, но Император жестом дал понять, что это лишнее. – Дядя, – произнес Хантер, вновь вставая на обе ноги. – П-прости. – «Прости»? – удивился Белос. – За что ты извиняешься? Может быть, за это? Он протянул Хантеру руку точно так же, как в тот день, и разжал ладонь. Хантер даже не посмотрел на нее – он знал, кто будет лежать между пальцев Императора. – Я могу объяснить, – начал он, но был прерван острым, как бритва, щупальцем грязи, направленным прямо ему в горло. Любящий взгляд Белоса стал невыносимо холодным. – Не утруждай себя. Треск ломающегося Флэпджека эхом разнесся по всему тронному залу; казалось, оно было громче, чем сердцебиение самого Титана. Хантер в ужасе поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть струйки светящегося зеленого света, поднимающиеся от тела палисмана к прорезям в маске Белоса. «Когда он надел маску?» – удивился Хантер. Он не был уверен. – Так, – Белос удовлетворенно вздохнул, когда свечение погасло, – гораздо лучше, согласен? Хантер больше ничего не чувствовал; все, что он мог слышать, – это звук двух деревянных обломков, которые с лязгом упали на пол. Они остановились у его ног, оставив его смотрящим на разбитые половинки того, что когда-то было его палисманом, живым, дышащим, волшебным существом. Теперь они были просто кусками полена. Ему казалось, что он тоже сделан из дерева. В конце концов, он больше не чувствовал биения своего сердца. Он был уверен, что перестал дышать. Будто, кто-то вырвал все, что было у него внутри, оставив лишь пустую оболочку. Теперь он просто шелуха, не более того. – Прости, Флепджек, – он зажмурился, не позволяя слезам пролиться. – Ты заслуживал лучшего друга, чем я. Прости. Прости. Прости. Прости. Хантер проснулся в холодном поту, с отчаянным вздохом вынырнув из сна. Его била дрожь и он, крепко обхватив себя руками, пытался начать снова нормально дышать. – Флэпджек, – прохрипел он, – Ф-флэпджек. Тихое чириканье привлекло его внимание, маленькая птичка в целости и сохранности как обычно удобно сидела на насесте-подушке. Хантер осторожно подхватил красного кардинала на руки; мальчик издал всхлип облегчения, когда почувствовал, что палисман в безопасности. К своему ужасу, он не мог удержаться от рыданий, мокрые слезы текли по перьям уткнувшегося в лицо Флепджека. «Успокойся, – приказал он себе. – Это был просто сон. Ты же не хочешь никого разбудить». Да, это был всего лишь сон, но Хантеру все еще мерещился холодный пол тронного зала, и разрушенный на куски палисман у его ног. Рыдания утихли, но Хантер не мог перестать трястись от парализующего страха, который не возвращался с тех пор, как он сбежал из дворца. Он просто сидел, дрожа всем телом, пока на лестнице не послышались тихие шаги, и человек не вошла в комнату с одним из её маленьких шариков света, парящим над ладонью. – Я слышала шум, – неловко сказала она, – я думала, это Хути, но… подожди, ты что, плакал? Хантер быстро вытер глаза рукавом, скрывая признаки своей слабости и избегая ее взгляда. Он не выносил то, как она смотрела на него, будто бы знала. – Пошла прочь! – инстинктивно прошипел он. И сразу почувствовал себя немного неловко из-за того, что набросился на нее, к тому же, кажется, она действительно обиделась. – Все в порядке? Это был кошмар? – Просто… просто оставь меня в покое, – сказал Хантер. – Пожалуйста. Луз неуверенно прикусила губу, он был уверен, что она рассердится на его приказной тон. Она все-таки здесь жила, а он был всего лишь пленником, хоть и знаменитым. Вместо этого Луз кивнула и ушла на кухню. – Она, наверное, зла, – со вздохом прошептал Хантер палисману, протягивая руку, чтобы пригладить птичьи перья. Флепджек прощебетал в ответ, говоря ему, что это не так. – Это так. Она, наверное, говорит этому Хути, что меня уже можно съесть. Внезапно из кухни донесся шум, но это не был разъяренный домашний демон. Хантер смутно различал звуки льющейся воды и тихой песни на незнакомом языке, которую человек напевала себе под нос. Может быть, если бы она будет в хорошем настроении в какой-нибудь другой день, он мог бы попытаться расспросить ее об этом. «Нет, – упрекнул он себя, – это не твое дело. Тебя не касаются человеческие вещи». Также как не касалось и изучение дикой магии – Готово, – объявила Луз, возвращаясь в гостиную и пробираясь к дивану. Обеими руками она держала дымящийся напиток, осторожно дуя, чтобы охладить жидкость внутри. Хантер с опаской посмотрел на чашку, когда она положила ее на стол перед ним. – Чай из сонной крапивы, – тихо объяснила она, – он разбавлен, так что не должен повлиять на сны. Я знаю, Хантер, тебе не нужна моя помощь или что-то еще, но … вот, просто на всякий случай. Хантер наклонился над чаем, внимательно рассматривая напиток, заваренный в одной из дурацких кружек, которые постоянно использовала Совиная Леди. Она была ярко-красного цвета, сбоку жирным шрифтом было написано «#1 СЕРЦЕЕД». Интересно, человек выбрала ее, потому что цвет соответствовал оттенку перьев Флэпджека? Хантер должен был признать, что это был хороший жест. – Мне, э-э, жаль, что я сорвался на тебя, – неловко сказал он, и Луз просияла в ответ. У нее была приятная улыбка, теплая и широкая, совсем не похожая на улыбку с плотно сжатыми губами, которой Белос иногда награждал Хантера, когда тот хорошо справлялся с заданием. – Все в порядке, – сказала она ему, – мы все иногда немного капризны, верно? Ты еще не видел Короля, когда ему надо рано вставать, вот что-что, а находиться с ним рядом в такие моменты совсем не весело. Хантер почти улыбнулся при мысли о крошечном демоне, закатившем истерику в ранние утренние часы. Он взял красную кружку и сделал крошечный глоток. Чай оказался намного слаще, чем ожидал Хантер. У напитка был теплый, пряный аромат, который он находил успокаивающим. – Спасибо, – пробормотал он, глядя на Луз, и она снова улыбнулась ему, направившись к лестнице. – Спокойной ночи, Хантер, – прошептала она. Он по-прежнему старался не поднимать взгляд на Луз, рассматривая кружку с янтарной жидкостью внутри и Флепджека, мирно сидящего у него на коленях. – Спокойной ночи, – прошептал в ответ Хантер. Когда он, наконец, взглянул на лестницу, она уже ушла.

***

Король все еще не совсем понимал, как он относится к Золотому Стражу или Хантеру, как его называла Луз. Он определенно был «плохим, но грустным мальчиком», как она однажды сказала, но также подросток постоянно, постоянно сбивал с толку. В один момент, казалось, что он прячет улыбку после одной из глупых шуток Иды, а в следующий – неодобрительно хмурится, пока та рассуждает о том, насколько ограничивает система ковенов. Сначала он интересуется экспериментами Луз с глифами и даже обменивается с ней несколькими идеями, но затем останавливает себя и начинает настаивать на том, что не хочет иметь ничего общего с дикой магией, будто не замечая сидящего на плече палисмана. Король не понимал, что происходит, поэтому сейчас он расхаживал по коридору возле комнаты мальчика. Это была неофициальная гостевая комната Совиного Дома; здесь останавливалась и Лилит до своего отъезда к родителям. Сейчас комната вновь пустовала, и Ида решила, что они могут использовать ее снова. – Слушай, Голди, – сказала она после обеда, – как ты относишься к тому, что переселиться в собственную комнату? Я тут подумала, что тебе нецелесообразно оставаться на диване, когда у нас есть свободная спальня наверху. – Мне вообще нецелесообразно тут оставаться.– проворчал Хантер. – Я здесь только потому, что сейчас буквально не могу ходить. – Ладно, будем считать, ты сказал «да». Так что теперь у Хантера была своя собственная комната, комната, где он мог в уединении придумать сотню подлых планов. Несмотря на то, насколько оптимистичны были Ида и Луз, вся эта штука – «жизнь с врагом» – никак не могла сработать, потому что, каким бы плохим, но грустным он ни был, Хантер все еще оставался Золотым Стражем. Он наверняка предаст их, как только представится возможность. Нет, кто-то должен был выяснить, что замышляет Страж, и, похоже, этим кем-то должен стать Король. Он потихоньку прокрался вперед, закинул Франсуа на один из стульев в коридоре, оставив того в карауле, и подполз к двери гостевой комнаты, не позволяя половицам заскрипеть под ним. Король медленно открыл ее, стараясь не шуметь, и прищурился, разглядывая фигуру Золотого Стража внутри. «О,– подумал он, – Что ж, он просто… сидит». Хантер сидел, скрестив ноги, на кровати, подняв руку так, чтобы палисман мог расположиться на ней, но при этом не говорил с ним. Вместо этого подросток пристально смотрел на зажженную свечу, стоявшую на деревянном сундуке у изножья кровати, явно погруженный в свои мысли. Король тоже взглянул на нее, но через мгновение понял, что не свеча стала причиной меланхолического выражения на лице мальчика. «Чего-то не хватает», – решил он, сощурившись сильнее, как будто это могло помочь, и тут его взгляд упал на сидящего на стуле Франсуа. «Ага! То, что надо!» Король вбежал в свою комнату и нырнул в кучу плюшевых игрушек, перебирая их одну за другой. Теперь у него была миссия, миссия найти кого-то достаточно подходящего, чтобы стать компаньоном Золотого Стража. – Отлично, Клод, – воскликнул он, обращаясь к большой плюшевой рыбе, на которой, в конце концов, остановил свой выбор. Луз говорила ему, что такие существа называются акулами и что люди их очень боятся. Последнее утверждение показалось Королю абсолютно нелепым, но с другой стороны Золотого Стража тоже многие боялись, так что они идеально друг друга дополнят. – Мои поздравления! Ты получаешь повышение! Не дожидаясь от акулы ответа, он поднял ее, немного борясь с массивной тушкой, и потащил обратно в комнату Хантера. Подросток не сдвинулся с места, хотя и поднял голову, когда Король ворвался внутрь с мягкой игрушкой в лапках. – Вот! – воскликнул Король, протягивая ее тупо уставившемуся Хантеру. Подросток осторожно положил палисман на подушку, спустил ноги с кровати и выпрямил спину. – Что это? – осторожно спросил Хантер. – Компаньон! – заявил Король. – Я решил одолжить тебе одного из своих подданных, чтобы тебе не было так одиноко! Его зовут Клод, и ты должен относиться к нему с величайшим уважением и заботой. – Я не одинок, – возразил ему Хантер, не предпринимая ни единого движения в сторону плюшевой игрушки. – Почему ты думаешь, что я одинок? – А я откуда знаю!? Ты ни с кем не разговариваешь! – Ну, я привык ни с кем не разговаривать. Я служу Императору, ради блага Титана! У меня нет времени, чтобы тратить его на такие мелочи, как банальная болтовня. Король нахмурился, прижимая Клода к груди. – Это действительно печально, – сказал он. – Что? Нет, это не так! – А мне кажется, что так. У тебя есть друзья или кто-то близкий? – Ну, – сказал Хантер, многозначительно отводя взгляд, – я думал, есть…несколько, но я, гм… Он не закончил предложение и, тяжело сглотнув, бросил взгляд на свой палисман. Тот щебетал, как будто что-то говорил, но Король понятия не имел о чем именно (после многих неудачных попыток понять с Оулбертом демон понял, что, как бы он ни старался, он не мог выучить язык палисманов). – Просто возьми акулу, – настаивал он, впихивая плюшевую игрушку в руки Хантеру. Подросток взял ее и положил на кровать рядом со своим палисманом. – Хорошо, – сказал он, – Эм. Спасибо. – Прекрасно! – обрадовался Король. – Моя работа здесь окончена! Он повернулся, готовый выскочить из комнаты и отправиться на ночную сессию обнимашек с Франсуа, когда Хантер внезапно снова заговорил. – У меня он тоже есть, – сказал он. Король в замешательстве наклонил голову, не меняя выражения лица. – Хм? – У меня есть свой собственный компаньон, – повторил Хантер, – До… в замке. Лягушка. Она лежит у меня под подушкой. – Держу пари, твоя лягушка не такая крутая, как Клод, – машинально ответил Король, чувствуя, что ему нужно защитить честь плюшевой акулы. – Но зачем держать ее под подушкой? Хантер только вздохнул. Он поднял Клода и положил его к себе на колени, глядя на Короля усталыми глазами. – Знаешь, – сказал он, – вы все были правы насчет того, что происходит в замке. Иногда бывает действительно… тяжело. Ведьмы и демоны не очень-то меня жалуют, Главы Ковенов слушаются только из-за страха перед Императором, есть личности, которые сделают все возможное, чтобы выбить у меня почву из-под ног. Только Белос всегда был на моей стороне, и я… я все бесповоротно разрушил. Королю стало интересно, что именно он имел в виду. Было очевидно, что между Хантером и Императором произошло что-то плохое, но было также очевидно, что Хантер не хотел или не был готов говорить об этом. Даже сейчас он мучился из-за воспоминаний, рассеянно теребя один из плавников Клода с отсутствующим взглядом в глазах. – Ну, теперь мне не все равно, – сказал ему Король, пододвигаясь ближе к кровати, – и Иде с Луз. Хути, наверное, тоже, но никогда нельзя быть уверенным, о чем думает Хути. Хантер фыркнул на это, легкая веселая улыбка скользнула по его лицу, и Король почувствовал прилив гордости за то, что рассмешил его. Он сам не понял, как невольно начал вилять хвостом. «Это прогресс!» – взволнованно подумал он. Демон начал понимать, почему Луз так хотела, чтобы Золотой Страж жил в их доме. ...Кроме того, его смех звучит довольно забавно. – Послушай, я знаю, что это так не выглядит, но я рад, что вы, ребята, спасли меня, – продолжил Хантер. Он перестал ерзать, а спина слегка сгорбилась. – Вы были странно добры ко мне, и я не знаю, как я отплачу, но я ценю, что вы не бросили меня в лесу. После того, что я сделал, я, вероятно, не заслуживаю вашей помощи. – Не думаю, что Ида просто так позволила бы тебе умереть, – заметил Король. Хантер пожал плечами, и у демона возникло ощущение, что мальчик не верил в то, что говорил. Возможно, другие Главы Ковенов оставили бы его умирать, но в Совином Доме дела обстояли иначе. Король просто не знал, как заставить его понять это. «Все, с меня хватит, – решил он, – я подружусь с этим парнем, нравится это ему или нет, и тогда он поймет, насколько это круто. О, Король, да ты гений!» Пока демон продумывал свой грандиозный план, Хантер неловко откашлялся и покрепче сжал Клода, совершенно не обращая внимания на дьявольские замыслы Короля. – Как бы то ни было, – сказал он, – мне жаль, что я посадил тебя в клетку и угрожал убить. И прости, что я назвал тебя крысой. На самом деле… ты довольно неплох. Король, честно говоря, уже забыл о том случае, но Хантер произнес это так торжественно, что демон почувствовал себя обязанным кивнуть в ответ. Кроме того, теперь, когда он решил, что они будут друзьями, было важно, чтобы они разрешили свои прошлые проблемы. Было бы довольно сложно дружить с кем-то, кто никогда не извинялся за попытку его убить. – Извинения приняты! – он заявил. – О, мы будем такими хорошими друзьями! Какое слово Луз любит использовать? Лучшие друзья? Да, лучшими друзьями! – Подожди! Подожди, ч-что? – неуверенно окликнул Хантер, но Король уже был в двери. Он радостно захихикал, забрав к Франсуа со своего поста наблюдения, а затем поспешил в комнату Иды, чтобы рассказать ей обо всем, что только что произошло. Вся эта «жизнь с врагом» оказалась намного лучше, чем он думал.