All Those Birds Of A Feather

Друзьям Луз потребовалось только пять дней, чтобы разобраться в первопричинах ее странного поведения. В первой день Луз была сама не своя, а после последнего урока сразу же убежала домой, оставив Гаса задаваться вопросом, что заставило подругу так быстро сорваться с места. Уиллоу лишь пожала плечами, но когда на следующий день Луз повторила свой побег, то и у нее появились подозрения.  «Но погодите, – подумала она, – я должна дать ей время самой прийти к нам, а не совать нос не в свое дело. Луз поделится с нами, если захочет, верно?» Уиллоу решила сосредоточиться на учебе и спорте, она отправила сообщение другим Изумрудным Недрам, чтобы узнать, есть ли у них время в эти выходные, чтобы собраться на их первую тренировку. Все они ответили в течение часа… кроме Хантера (или ей следует говорить Калеба? Она все еще не знала наверняка, какое имя лучше использовать). Такое поведение не сильно удивило Уиллоу – он наверняка занят делами Ковена. Но Хантер не ответил даже семь часов спустя. Странно. – Вам не кажется, что с Луз что-то не так? – обратилась Эмити к Уиллоу и Гасу на третий день после того, как Луз снова сбежала домой. – Она кажется такой…  – Рассеянной? – закончил Гас. Эмити кивнула. – Я беспокоюсь за нее. Я спросила, все ли с ней в порядке, но она ответила, что все просто прекрасно. – Хм, – сказал иллюзионист, – А выглядит как будто что-то совсем не «прекрасно». На четвертый день Хантер все еще не ответил ни на одно сообщение, что действительно начинало выводить Уиллоу из себя. К тому же судя по тому, как Скара и Вайни спрашивали ее, получала ли она какие-либо сообщения от него, она была не единственной. Когда она упомянула при Луз о странном отсутствии Хантера, девочка неловко закашлялась и тут же извинилась, на ходу сочинив неправдоподобную ложь о том, что ей нужно отойти в туалет. Она так и не вернулась, чтобы закончить разговор. Так что на пятый день Эмити, Уиллоу и Гас, наконец, обступили Луз во время обеда и спросили ее, что, во имя Островов, происходит. – Ну, – нервно ответила она, постукивая пальцами по бутылке с водой, – у нас как бы… сейчас в доме гость. Очень… особенный гость. – О, – произнесла Уиллоу, задумавшись, кем может быть этот таинственный гость, и тут все кусочки головоломки последних четырех дней внезапно выстроились в единое целое. – О.  Может быть, Хантер на самом деле и не пропал.

***

Наличие отдельной комнаты означало больше уединения, но это также означало, что Хантеру особо нечем было заняться, чтобы отвлечься. Иногда он развлекался тем, что пытался научить Флэпджека трюкам или игрался со свистком, который дала ему Ида (хотя еще не дул в него), и даже иногда разговаривал с Королем, когда Луз была в школе, и им обоим было скучно. Конечно, их беседа в основном состояла из монолога Короля, рассказывающего все о своей «захватывающей предыстории» и его отсутствующем отце, но это действительно помогло Хантеру отвлечься, не оставляя его наедине со своими мыслями. С тех пор, как он оказался в Совином Доме, его мысли разделились на две категории. Первая была о побеге и о том, как он, возможно, собирается вернуть благосклонность дяди, который, несомненно, презирал его после их последней встречи. В конце концов, как он однажды сказал Луз, Белос не был милосердным человеком. Но второй категории мыслей он боялся больше всего, и именно поэтому он делал все возможное, чтобы занять себя хоть чем-то. Эти мысли были предательскими, а Хантер не мог позволить себе стать предателем. Часть его думала, что, возможно, он уже был им. Это был его шестой день пребывания в Совином Доме, он сидел, прислонившись к стене, и чесал голову Флэпджека, когда Луз внезапно ворвалась в его комнату. Хантер абсолютно точно не думал о том, как легко будет засунуть свой костыль под дверную ручку, чтобы всякие люди не могли попасть внутрь, и он абсолютно точно не держал акулу Клода, пока предавался размышлениям. Как только Хантер услышал, звук открывающейся двери, он отшвырнул мягкую игрушку и лег на пол, притворившись, что смотрит, как спит Флэпджек. – Что-то случилось, человек? – спросил он как можно небрежнее. Луз покосилась на него, не убежденная его пантомимой, но она была достаточно милосердна, чтобы не спрашивать об этом. – Ладно, ладно, – сказала она. – Не сердись, но здесь есть люди, которые хотят тебя увидеть. – Что? – прошипел Хантер, пытаясь снова сесть. – Разведчики Ковена? Они здесь, чтобы арестовать меня за измену? О, Титан, это Кикимора? «Это плохо, – подумал он, размышляя, что будет глупее: попытаться спрятаться или рискнуть выпрыгнуть в окно. – Что, если они здесь, чтобы убить меня? Или изгнать из Ковена?» – Что? Нет! – воскликнула Луз, прежде чем Хантер успел слишком погрузиться в панические мысли. – Зачем нам пускать в дом людей из Ковена Императора? Это просто Уиллоу, Гас и Эмити. Хантер замер, внимательно изучая ее лицо, но, насколько он мог судить, она говорила правду. – О, – усмехнулся он, снова откидываясь назад. – Да, так я и думал. Стоп! Ты сказала им, что я здесь? – Они мои друзья! – оправдывалась Луз. – Конечно, я сказала им! Кроме того, они как бы сами до всего додумались. Он застонал, массируя правый висок.  – Это не забавная маленькая ночевка во время Лунного призыва! – прошипел он. – Я Золотой Страж! Я должен быть в замке, где мне и место, а не тусоваться с… с… – С кем? – спросила Луз, побуждая его закончить предложение. – Они и твои друзья, знаешь ли. Может, Эмити нет, но Уиллоу и Гас…  – Это был один день! Мы вместе играли в Воздушное Дерби, я допустил ошибку и исправил ее! Вот и все! Хантер не знал, почему он спорит с ней. За то короткое время, что он провел с Уиллоу, Гасом и Изумрудными Недрами, они ему действительно понравились. Он думал, что, возможно, они были его друзьями, но что-то внутри заставляло отрицать это, и он не совсем понимал, почему. – Это не то, что передала мне Уиллоу, – пробормотала Луз. – Она сказала, что ты хороший и готов измениться. Она сказала, что, может быть, мне стоит дать тебе еще один шанс, и Гас с ней согласен. Хантер об этом не знал, но это ничего не меняло. Он был правой рукой Императора. Он не мог позволить себе быть привязанным к каким-то случайным ученикам Хексайда, даже если они вроде как были его друзьями и поручились за него. – Уиллоу беспокоится о тебе, Хантер, – продолжила Луз, когда он ничего не сказал в ответ, – Гас беспокоится о тебе. Эмити… ну, на самом деле, Эмити, вероятно, хочет убедиться, что ты ничего не замышляешь, но не в этом дело! – Тогда в чем же дело, Луз? – устало спросил Хантер. Девочка собиралась ответить ему, но остановилась на полуслове, закрыла рот и уставилась на него так, как будто у него только что выросла вторая голова. – Почему ты так смотришь на меня? – спросил он, стараясь не ерзать под ее взглядом. – Ты не сказал «человек». Ты... ты назвал меня по имени. – И что? Ты же ведь тоже зовешь меня Хантером. На секунду они просто смотрели друг на друга, красноватые глаза Хантера встретились с карими Луз в каком-то безмолвном разговоре, где каждый из них понятия не имел, что пытался сказать другой. Человек первой отвернулась, положила ладонь на ручку двери, не предпринимая никаких попыток снова открыть ее. – Я могу сказать им, что вы еще не готовы к посетителям, – тихо предложила она. – Я не собираюсь заставлять тебя насильно с ними встречаться. – Нет, рано или поздно они придут, – вздохнул Хантер. В любом случае, он был должен ей за чай с сонной крапивой, так что самое меньшее, что он мог сделать, это оказать ответную услугу. – Почему бы и не сегодня. – Хорошо, – сказала Луз, уже вытаскивая странное маленькое кошачье устройство, которое она использовала для общения со своей девушкой, – тогда я позову их. Не прошло и десяти секунд, как Уиллоу, Гас и Эмити столпились в комнате, хотя первые двое выглядели гораздо более счастливыми, увидев его, чем третья ведьма. Справедливости ради, в последний раз, когда он видел Гаса и Уиллоу, они играли за одну команду, а в последний раз, когда он видел Эмити, они дрались из-за портального ключа. – Хантер! – воскликнула Уиллоу,  увидев его. Ведьма удерживала в руках горшок с маленьким зеленым растением. – Я принесла тебе растение, чтобы ты скорее поправлялся! Она положила маленький цветок на стол так, чтобы он мог видеть лист бумаги, прикрепленный к горшку. Это была открытка с изображением цветка с отходящими корнями и надписью «Я держу за тебя корешки!», и хотя каламбур был, бесспорно, глупым, Хантер чуть не фыркнул, увидев его.  – А я принес иллюзию скорейшего выздоровления! – объявил Гас, быстро нарисовав круг заклинаний, чтобы в результате наколдовать слова «ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УМИРАЙ», написанные блестящим синим шрифтом. Хантер протянул руку, наблюдая, как искры, вылетевшие из иллюзии, исчезают, попадая на его ладонь. – О, – сказал он, – я… оценил общий посыл. В течение нескольких минут группа вела слегка натянутую светскую беседу, в которую Хантер лишь изредка вмешивался. Он видел как взаимодействовали Гас и Уиллоу, отдельно встречался с Луз и Эмити, но не знал до этого, как они общаются вчетвером, как группа. Они шутили, немного сплетничали и говорили о каком-то экзамене, который Гас сдавал на уроках иллюзий, и (в случае Луз и Эмити) предпринимали неуклюжие, но милые попытки флирта – все это совершенно нормальное подростковое поведение. На самом деле это помогло Хантеру чувствовать себя более непринужденно. И даже если он не привнес слишком многого в разговор, он почти мог вообразить себя обычным 16-летним подростком, который ходит в Хексайд со своими друзьями и слыхом не слыхивал ни о каком Золотом Страже. Впрочем, он знал, зачем посетители пришли к нему. Уиллоу, наконец, решила заметить слизнезверя в комнате. – Так что с тобой случилось, Хантер? – спросила капитан Изумрудных Недр, оглядываясь в поисках стула. Когда она не нашла его, то села прямо на пол, Гас и Луз сделали то же самое. Эмити решила остаться стоять. – Ты совсем перестал писать нам, а сейчас ты забинтован с головы до ног? Я, Гас и другие Недра очень беспокоились о тебе! Хантер тяжело сглотнул, чувствуя себя немного виноватым из-за того, что заставил их волноваться. Он даже не осознавал, что его внезапное отсутствие на Пенстаграмме будет беспокоить его товарищей по команде, отчасти потому, что он все еще узнавал вещи, связанные с «владением свитком», а отчасти потому, что он был немного занят своими ранениями. – Прости, что не ответил на ваши сообщения, – честно сказал он, смотря между Уиллоу и Гасом. – Мой свиток остался во дворце, так что у меня сейчас нет возможности пользоваться Пенстаграмом. – Если твой свиток во дворце, то почему ты здесь? – неожиданно спросила Эмити. Хантер почти забыл, что она тоже в комнате, и замер после ее вопроса. Он вспомнил пару холодных голубых глаз, которые быстро сменились на щели золотой маски. «Я советую тебе бежать», – сказал ему Белос. Его голос звучал в голове Хантера словно странное эхо, совсем как в кошмарах. Он помнил, как бежал, как велел ему Белос, и помнил свою беспомощность, когда щупальца густой тины сковывали его. Помнил полет и жесткое приземление, и вязкую грязь под ним, прежде чем ее сменили мягкие подушки старого дивана Совиной Леди. «Почему ты здесь»,  – спросил он себя точно так же, как и Эмити минуту назад. Оставаться в Совином Доме означало быть предателем и союзником диких ведьм, которые должны были быть заклятыми врагами Ковена, и все же Хантер не пытался сбежать, сбежать туда, где его будет ждать Белос. И все же он не хотел оставаться, верил в то, что сказал Луз: его место в замке. По крайней мере, он думал, что верил в это. – Хантер? – осторожно спросила Луз, протягивая ему руку. – Ты в порядке? Он оттолкнул руку прежде, чем она успела его коснуться. – Это был не мой выбор, – холодно сказал он, – и почему я здесь, не твое дело, Блайт. А теперь, пожалуйста, выйдите из моей комнаты. – Луз… – начала Эмити, но ее девушка покачала головой, бросив обеспокоенный взгляд на Хантера.  – Пошли, ребята, – сказала она, открывая дверь. Посетители Хантера начали выходить из комнаты, Гас и Уиллоу ушли первыми – Гас и Уиллоу, с которыми он играл в Воздушное Дерби, смеялся, которых предал, а затем спас.  Гас и Уиллоу, которые поручились за него и хотели быть его друзьями. – Подождите, – выпалил Хантер прежде, чем кто-либо успел выйти в коридор, – Гас, Капитан… спасибо. За все. Двое его товарищей по команде обернулись, чтобы посмотреть на него почти одновременно, Гас одарил его легкой понимающей улыбкой, а глаза Уиллоу заблестели от счастья, как было, когда они выиграли свой матч в Воздушное Дерби. – Зови меня просто Уиллоу, – сказала она ему тепло, – я скажу Скаре и Вайни, что ты передавал привет. – Увидимся, – добавил Гас, махнув ему рукой, когда они вдвоем вышли из комнаты. Следующими на очереди были Эмити и Луз, но прежде чем человек закрыла дверь, Хантер увидел, что ведьма повернулась, чтобы что-то ей сказать. Он мог слышать их приглушенные спокойные голоса, которые звучали за пределами комнаты целую минуту, а затем они стихли, и Эмити проскользнула обратно внутрь. – Я здесь не для того, чтобы затевать драку, – объявила она, поднимая руки, будто он был каким-то зверем, которого она должна была приручить, – я просто хочу поговорить. –Не сомневаюсь, – угрюмо сказал Хантер. – Что бы ты ни хотела сказать, просто скажи. Он знал, что поступил несправедливо, но небольшая часть его была удовлетворена, когда он увидел, как она сжала кулаки, а ее щеки слегка покраснели. Однако она удивительно быстро пришла в себя, глубоко вздохнула и встретилась с ним взглядом. В отличие от мягких карих глаз Луз, которые, казалось, улавливали весь свет в комнате, ее глаза были стального золотистого цвета, и, в них таилась острая решимость. – Послушай, ты угрожал мне и Луз, когда мы виделись в последний раз, – начала она, – и я не готова просто так это забыть. Хантер почувствовал, что немного напрягся от гнева в ее словах. Хотя он и не гордился тем, что сделал на Озере Затмения, но это было необходимо. Эмити была просто ребенком; она не понимает, в каком положении он находился, и, насколько высоки были ставки. Как это ни печально, единственным существом, которое отчасти могло это понять, была Кикимора. И Кикимора желала его смерти. «Необходимо было выполнить миссию, а ты стояла у меня на пути, – почти сказал он. – Если бы пришлось, я бы сделал это снова». Но чем больше он думал об этом, тем больше он не был уверен, что сделает это снова, и тем больше он не понимал, почему он на самом деле злился на Эмити. Хантер вспомнил, какой доброй она была на Озере, когда протянула ему руку и сказала, что все может стать лучше, даже после того, как он воспользовался ее доверием. Он вспомнил, как тогда напал на нее, чтобы отобрать портальный ключ, и снова злоупотребил этим доверием. «То, что я сделал, было необходимо, – подумал он. – Но что насчет того, что она сделала для меня? Это было совсем не обязательно». – Кажется, я знаю, почему ты пришел сюда, – сказала Эмити, пока Хантер обдумывал эту идею. – И если я права, то… извини. Что бы ни случилось в прошлом, я не ненавижу тебя, потому что я думаю, что понимаю, почему ты сделал то, что сделал. И… и я надеюсь, что ты научишься быть счастливее, как и я.  Она закончила свою короткую речь так же быстро, как и начала, повернулась на каблуках, чтобы выйти из комнаты прежде, чем Хантер успел бы ответить. Он еще долго смотрел на дверь после ее ухода и после того, как трое гостей отправились по домам. Наконец-то, когда он услышал характерные звуки готовящегося ужина, он перевел взгляд на растение, которое дала ему Уиллоу, и на Клода, который все еще лежал на полу.  Он ненавидел, что все они были так добры к нему, потому что из-за этого было так легко позволить себе соскользнуть во вторую предательскую категорию мыслей, которая говорила ему, что он мог бы остаться. Не имело значения, что ему дали сотню растений, тысячу чучел акул и миллион шансов на прощение; он был Золотым Стражем, и он должен был находиться в замке, в месте, которому он принадлежал. Хантер мысленно повторял эту мантру, чтобы заглушить предательский шепот в голове. Я Золотой Страж. Замок – место, которому я принадлежу. Я Золотой Страж. Замок – место, которому я принадлежал. Я Золотой Страж. Я не знаю, где мое место. Хантер застонал, уставившись на метку ковена на запястье. Интересно, еще не поздно исчезнуть в ванной, принять горячий душ и расслабиться среди клубов пара. «Душ!» – решил он, хватая стоящий у тумбочки костыль. Ему действительно нужно было освежить голову