All Those Birds Of A Feather

Проснувшись с утра, Луз удивилась, снова обнаружив лежащего на спине Хантера с закинутыми на подлокотник дивана ногами. Рядом на полу Король свернулся калачиком на подушке и тихо похрапывал.  – Эй, – зевнула она, наклонившись, чтобы почесать демону спинку. Тот, не просыпаясь, издал звук чем-то напоминающее мурлыканье. – Где Ида? Кроме того, я думала, что ты здесь больше не спишь.  – Думаю, она отдыхает, – ответил Хантер. – Ночью она выглядела довольно уставшей, когда я… – он внезапно прервался и сглотнул, нахмурив брови.  – Когда ты что? – спросила Луз.  – Вроде как пытался сбежать, – сухо признался он. – Но она меня остановила, и я теперь здесь. Ура, наверное. Единственное, что остановило Луз от удивленного вопля – «ЧТО!!!» – а так же как минимум десятиминутной лекции на английском и испанском языках в вперемешку, так это то, что Король и Ида все еще спали. Вместо этого она призвала всю свою сдержанность, сделала медленный глубокий вдох и спросила:  – Так ты поэтому лежишь на диване? Ида выгнала тебя из комнаты? Конечно же, Ида так бы не поступила. Но что еще могло заставить Хантера сменить спальное место? Судя по тому, как он покраснел при этом вопросе, что-то очень смущающее. – Не совсем, – откликнулся подросток. – Наверно, она сказала Хути не спускать с меня глаз, поэтому он всю ночь пялился на меня через окно. Это было жутко, так что я спустился сюда.  – Я просто делал свою работу! – заухал снаружи демон-привратник, и Хантер насупился еще сильнее, как бы говоря: «Теперь ты понимаешь»?  – Что ж, ты ведь не собираешься снова пытаться сбежать? – спросила его Луз. Он лишь слегка пожал ей плечами и перевернулся на бок, закрыв глаза.  – Не знаю. Я собираюсь вернуться ко сну.  – Это не ответ!   – Как угодно. Луз показала ему язык, хотя знала, что подросток ее не видит. Как и ожидалось, ее действия были проигнорированы, так что она уселась на пол, решив еще немного погладить Короля. Тихое чириканье привлекло внимание девочки. Палисман Хантера приютился на подушке рядом с его животом. Луз погладила его по макушке, кардинал заворковал, и девочка просияла от восторга.   – Привет, маленький негодяй! – поприветствовала она его – Ты тоже хочешь, чтобы тебя погладили?  – Флэп любит, когда ему чешут живот, – рассеянно пробормотал Хантер, все еще не открывая глаз. Луз быстро выполнила его совет, осторожно почесав одним пальцем животик птицы.  – Подожди, ты назвал маленького негодяя по имени? Как его зовут? Повтори, я не расслышала. Хантер пробурчал что-то невнятное, Луз не смогла разобрать слова из-за заглушающей любые звуки подушки.   – Что-что – переспросила Луз. Он застонал и немного приподнялся.  – Флэпджек, – пробормотал он, на этот раз чуть громче, – его зовут Флэпджек. Луз хихикнула, не обращая внимания на странный взгляд, который он бросил в ее сторону. Конечно же, у такой очаровательной маленькой птички должно быть такое же очаровательное имя.  – Его зовут Флэпджек? – воскликнула она. – Que lindo! Идеально! Без предупреждения Хантер резко выпрямился, да так, что локоть едва не зацепил ее голову. Кардинал пронзительно закричал словно мать, отчитывающая несмышленого ребенка.  – П-получается, ты знаешь, что такое флэпждек? – спросил он. Если Хантер и пытался скрыть волнение в своем голосе, то получилось ужасно. Луз моргнула, ей понадобилась секунда, прежде чем понять, что «оладушек» должен звучать для ведьмы так же странно, как любое заклинание Азуры для человека.  – Да, это то же самое, что и блинчик! – ответила она, но, похоже, объяснение не слишком помогло.  – Но… что такое блинчик?  – Что такое блинчик? – повторила Луз. – Ты хочешь сказать, что никогда раньше не ел блины? Другой подросток непонимающе покачал головой. Хантер взглянул на свой палисман в полном замешательстве, но тот лишь продолжал щебетать.  – Значит, флепджек, оладушек – это блинчик, – проверил он, – а блины – это еда?  – Sí, они сладкие и пушистые, и их едят на завтрак!  – Хм, – задумался Хантер. – В Ковене у нас было одно меню на всю неделю, поэтому все завтракали сваренными вкрутую яйцами грифонов и кровяными кексами. Наверно, так практичнее. Луз понятия не имела, что такое кровавые кексы, но была уверена, что не хочет знать. Судя по выражению лица Хантера, когда он упомянул их, они, вероятно, все равно были не так уж хороши.  – О, это недопустимо, – возмутилась она. – Все, сегодня мы готовим тебе блины.  – Что? Но…  – Никаких «но»! Давай, вставай, поможешь мне найти ингредиенты! Хантер неохотно позволил ей затащить себя на кухню и с любопытством наблюдал, как она схватила клочок бумаги и записала все ингредиенты для человеческих блинов, которые смогла вспомнить. Как только Луз была на 80% уверена, что составила полный список, она передала ему листок и повернулась к кладовой.  – Ладно, – ухмыльнулась она, хрустнув костяшками пальцев, – начнем готовить.

***

Удивительно, но они смогли найти все необходимое из списка, хоть и пришлось использовать заменители с Кипящих Островов для большинства человеческих ингредиентов. Их окончательный рецепт включал костяную муку, яйца грифона, сахар, соль, молоко гусеницы (удивительно достойная альтернатива молоку для таких как Луз людей с непереносимостью лактозы) и банку чего-то с надписью «Мамина Волшебная Пыль Для Выпечки», которая, как надеялась девочка, достаточно похожа на разрыхлитель. После довольно легко получилось смешать все продукты в обычное жидкое тесто. Также было здорово иметь лишнюю пару помогающих рук. Хотя Хантер был явно неопытен на кухне, он быстро разбивал яйца, взбивал тесто и делал все, что просила напарница, и, похоже, ему это тоже нравилось. Луз даже получила в ответ искреннюю улыбку, когда подбодрила его после того, как он успешно перевернул свой первый блин. В этот момент было легко забыть об их враждебном прошлом. В ее глазах они скорее выглядели друзьями, которые вместе готовили для удовольствия, и она решила, что ей это нравится.  – Ладно, это последний, – сказал Хантер после того, как Луз закончила переворачивать их тридцать восьмой блин, показывая ей пустую миску из-под теста. Она осторожно потушила огонь на плите и отступила назад, чтобы осмотреть стопки блинов, которые теперь загромождали каждую доступную кухонную поверхность. Возможно, они немного переборщили, но Луз решила не заострять на этом внимание. Девочка схватила ближайший блин и бросила его себе на тарелку.  – Совершенство, – прошептала она, отведав кусочек своего творения, имитируя поцелуй шеф-повара для дополнительного эффекта. – Хантер, ты должен попробовать это.  – Значит, это и есть блины, – пробормотал Хантер, осматривая свою стопку кулинарных изделий, осторожно тыкая в один из них вилкой. Флэпджек с нетерпеливым чириканьем подскочил к своему тезке и начал клевать кусок, который Хантер оторвал для него. Мальчик смотрел, как ест его палисман, хотя по какой-то причине он выглядел еще более растерянным, чем раньше.  – Не вижу сходства, – сказал он мгновение спустя, указывая на кардинала и стопку блинов. – Почему его зовут Оладушек, если он совсем не похож на настоящие блины?  – А почему тебя зовут Хантер? Или почему меня – Луз? – парировала девочка. – Может быть, стоит перестать сомневаться в определении блинов и просто съесть их.  – Хорошо, хорошо! Медленно и неторопливо Хантер снова взял вилку и отрезал себе кусок блина. Луз ждала, затаив дыхание, когда он откусил первый кусочек, ее глаза расширялись все больше и больше с каждым движением его челюсти. Когда Хантер, наконец, сглотнул, то уставился на оставшиеся блины такими же широко распахнутыми глазами.   – Они … неплохи, – произнес он. – Действительно неплохи.  – Лучше, чем кровяные кексы? – спросила Луз, опираясь локтями на стол, пока он откусил еще кусочек.  – Намного лучше, чем кровавые кексы.  – Да! – воскликнула она, вскидывая кулак в воздух и сопротивляясь желанию обнять Хантера. Как бы ни было приятно увидеть его счастливым хоть раз, она сомневалась, что ему понравится, если она вдруг прикоснется к нему. Она размышляла, стоит ли научить его давать пять, когда Ида вошла в комнату, ее мохнатые тапочки едва издавали звук на деревянном полу.  – Итак, чем вы вдвоем занимались? – сказала она, зевнув, наскоро осматривая муку на столе и опустевшую миску с тестом. – Кроме того, что учиняли бардак на моей кухне.  – Прости… – нервно начал Хантер, но она оборвала его взмахом руки.  – Я не возражаю, только уберитесь потом. Как бы это ни было, вам лучше оставить кусочек для меня и Короля.  – Тада! Блинчики! – воскликнула Луз, размашисто протягивая ей тарелку. Ида уставилась на небольшую стопку блинов, потыкала ногтем тот, что был сверху.  – И что дальше? – спросила она. Луз чуть не упала в обморок от ужасного осознания: рядом с ней была еще одна бедная душа, всю жизнь лишенная блинов.  – Ида! – воскликнула она. – Ты тоже никогда не пробовала блины? Ведьма только пожала плечами.   – Не могу ответить положительно. Хотя Хантеру они, похоже, нравятся. Подросток проследил за ее взглядом до своей почти пустой тарелки и покраснел. Он хотел было откусить еще, но остановился и отложил вилку. Ида и Луз обменялись взглядами.  – Эй, не останавливайся из-за меня! – запротестовала старшая ведьма, грозя ему пальцем и подойдя, чтобы поставить свою тарелку с блинами рядом с его. – Давай, освободи место и для меня! Сказав это, Совиная Леди плюхнулась рядом с Золотым Стражем, приняла предложенную ей вилку Луз и начала поедать свои блины. 

***

Ида ела неряшливо, множество случайных крошек падали изо рта на стол, она чуть ли не давилась едой. Хантер решил, что ведьма нарочно так делает, хоть и понятия не имел зачем. В любом случае, если она села за стол, то и он может продолжить трапезу и вернуться к тому недоеденному кусочку.  – Ой, Ида, чуть не забыла! – воскликнула Луз. – В человеческом мире мы обычно едим блины с сиропом, ягодами и прочим. В доме есть что-нибудь похожее, что я могу использовать?  – Ну, кишки кровавого дуба могут заменить сироп – предложила Ида, но Луз скривилась от отвращения, и ведьма пришлось отказаться от этой идеи. – Ладно, тогда без кишок. Впрочем, у нас есть сенные ягоды, можешь попробовать.  – Сенные ягоды? Может, они похожи на клубнику? – пробормотала Луз, снова исчезая в кладовой. Через секунду она появилась, держа в руках небольшой контейнер с яркими розовато-красными пятнистыми ягодами. – Ты имеешь в виду эти, да? Ида кивнула, и девочка положила на тарелки Иды и Хантера по четыре сполоснутых ягоды, добавив совершенно непонятную для ведьм фразу. Это был человеческий язык, но не тот, на котором она обычно говорила. Для Хантера это прозвучало так, будто она сказала что-то похожее на «боль по пути». Странно говорить такую фразу перед началом приема пищи. «Я никогда не пойму людей», – подумал он, наблюдая за Идой краем глаза, когда она проткнула ягоду вилкой и одновременно отрезала кусок блина, чтобы съесть его.  – Это великолепно! – заявила ведьма почти в ту же секунду. – Дети, вы превзошли сами себя.  – Ой, да, чепуха, – смиренно сказала Луз, хихикая, когда ее наставница потянулась, чтобы взъерошить ей волосы. Еще одно человеческое выражение, которое Хантер не понял, хотя оно, казалось, было чуть более логичным, чем «боль по пути». Может, ему пора начать вести список.  – В любом случае, Луз, садись и присоединяйся к нам! - скомандовала Ида. – Ты же не хочешь, чтобы блины остыли, верно? Люди едят холодные блины?  – Уверена, что некоторые так и делают, – сказала ей Луз, но подчинилась приказу присоединиться к Иде и Хантеру за столом. Она села напротив них со своей тарелкой, наколола на вилку сенную ягоду и едва не задохнулась, распробовав ту. – Вау, на вкус как клубника! Любопытство, наконец, одержало верх над Хантером, и он спросил:  – Что такое клубника?  Естественно, это привело к пространному описанию различных человеческих фруктов. Некоторые Луз даже нарисовала. Оказалось, что о многих из них ни Хантер, ни даже Ида никогда не слышали: арбузы, бананы, драконий фрукт (на Кипящих Островах это слово обозначало кое-что совершенно другое). Все вокруг навевало на Хантера сладко-горькие воспоминания о том, как однажды он спросил своего дядю о не кипящем дожде. Это был короткий, радостный момент; мягкий и ностальгический голос Белоса рассказывал про удивительно-прекрасные вещи человеческого мира. И он совсем не походил на холодную разгневанную версию, что преследовала Хантера в кошмарах. «Перестань думать об этом, – приказал себе подросток, прежде чем начал слышать разочарованный голос дяди в своей голове. – Это тоже хороший момент». Этот момент был хорошим, по крайней мере, до внезапного крика, донесшегося снаружи. Секунду спустя тело Хути растянулось до кухни, сопровождая две знакомые фигуры, которые нервно поглядывали на домашнего демона.  – О, Лууууз! – воскликнул он. – У тебя гости!  – Да, я думаю, она уже поняла, – подтвердил Гас, в то время как Уиллоу прикрыла легкую усмешку рукой. На них была повседневная одежда: темно-синяя джинсовая куртка на иллюзионисте и простой желтый свитер с коричневой юбкой чуть ниже колен на ведьме растений.  – Гас! Уиллоу! – обрадовалась Луз. – Вы здесь! Стоп, но почему вы здесь?  – Что, двое одноклассников не могут проверить своего лучшего друга без разрешения? – невинно спросила Уиллоу.  – Нам было очень скучно, – пояснил Гас, но заметил блины, и у иллюзиониста отвисла челюсть. – Стой, подожди. Это …?  – Ага! – с гордостью произнесла Луз. – Настоящая человеческая кухня! Мы с Хантером выступали в качестве поваров!  – В основном готовила ты, – пробормотал Хантер, наконец, обозначая свое присутствие. –  Привет, Капи… Уиллоу. Привет, Гас.  – Привет, Хантер, – ответил Гас, наконец оторвав взгляд от блинов. – Ты выглядишь намного лучше, чем в последний раз, когда мы виделись. Разве это не было всего два дня?  – Я… быстро исцеляюсь? – солгал Хантер. На самом деле он не хотел признавать, что скрывал факт своего выздоровления, и, к счастью, Гас был либо слишком тактичен, либо слишком отвлекся на человеческую еду. «Вероятно, и то и другое», – решил Хантер, наблюдая, как Луз предлагает обоим своим друзьям тарелку блинов и сенных ягод. Гас схватил салфетку и аккуратно завернул в нее лишний блинчик и несколько ягод, засунув сверток в сумку.  – Съем на обед, – весело объяснил он, – я собираюсь отправиться на Кладбище Зазеркалья, чтобы помочь хранителю с улучшением защитной системы. Ах, точно! Луз, можно я возьму блинчик для Мэтта? Мы отправимся туда сразу после окончания его смены в «Book Nook», а он всегда раздражительнее обычного, если не поест. Хантер не знал, кем был этот «Мэтт», но, судя по выражению лица человека, девочка не была его большой поклонницей. Но Луз есть Луз: она никогда не откажет в просьбе.  – Конечно! – Она согласилась, протягивая Гасу еще один блин. – …Но ягод он не получит.  – Что ж, – пожав плечами, согласился иллюзионист, – справедливо. Хантер доел свои блины как раз в тот момент, когда Гас и Уиллоу приступили к своим. Он извинился, попрощавшись с посетителями и пообещав Иде, что вернется позже, чтобы помочь Луз прибраться на кухне. Подросток принес с собой наверх единственный блинчик и поставил тарелку на постель, уложив Флэпджека рядом с ней.  – Это тебе, – прошептал он. – Побудь здесь. Он встал на кровати, открыл, как и прошлой ночью, окно, высунул голову наружу и глубоко вдохнул. Флэпджек тревожно зачирикал, готовясь подлететь к нему, но Хантер только покачал головой, тихо прошептав:  – Обещаю, больше не убегу. Хантер говорил искренне. Не предпринимая никаких попыток взобраться на крышу, он просто наслаждался ощущением ветра на лице и видом на океан, что так причудливо преломлял солнечный свет.   – Флэпджек, – произнес он, – не думаю, что хотел это делать. Его палисман наклонил голову, и Хантер присел на корточки и протянул кардиналу левую руку. Он выпрямился и поднес Флэпджека к окну. Ветер взъерошил птичьи перья и растрепал волосы мальчика.  – Я имел в виду, что не хотел уходить, – объяснил он. – Не знаю, почему. Может, мне просто надоело каждый день есть кровяные кексы на завтрак. На самом деле он имел в виду не это, но Флэпджек, похоже, все равно его понял. Палисман уткнулся носом в ладонь, переливисто зачирикав, будто смеялся, и Хантер засмеялся вместе с ним. Он смеялся над тем, что, наконец-то, понял, что такое оладьи, и даже приготовил их, и над тем, что Совиная Леди гордилась таким незначительным достижением, и она даже не злилась на беспорядок на кухне. И он, наконец, признал правду, которую так старался избегать и в которую совсем не верил, сколько бы одежды, плюшевых игрушек и чашек чая ему ни предлагали.  Жители Совиного Дома не были его врагами. Они заботились друг о друге, утешали друг друга, смеялись друг с другом, пекли друг с другом блины, были добры друг к другу. Они хотели, чтобы он был рядом, они хотели, чтобы он остался. Часть Хантера начала хотеть того же, и именно поэтому он попытался убежать. Кого волнует, если он не помнит, когда когда-либо был так же счастлив, как на прошлой неделе? Кого волнует, если ему больше не придется просыпаться каждое утро, опасаясь, что он недостаточно полезен? Не важно, что он был счастлив – он предал человека, который буквально вырастил его. Все, что делал Хантер, он делал ради Императора Белоса. Так и должно было быть, и все же…  – Не знаю, – произнес Хантер вслух, глядя на тарелку с блинами на своей кровати. – Я уже не знаю, что и думать. Флэпджек молчал, так что ему ответил ветер, принеся с собой радостный смех.