All Those Birds Of A Feather

На следующее утро Хантер проснулся от невероятно приятного звука хутиных воплей. Демон кричал о ком-то по имени Лулу, а Ида кричала на Хути, чтобы тот замолчал. Хантер застонал, зажав уши подушкой в безуспешной попытке приглушить возбужденный вой домашнего демона. – ЛУЛУ ПРИЕДЕТ! ЛУЛУ ПРИЕДЕТ! – Не менее раздраженный Флэпджек издал странный щелкающий звук.   – МЫ ПОНЯЛИ, ХУТИ! – закричала Ида. – ТЕПЕРЬ МОЖЕШЬ ЗАМОЛЧАТЬ!    Хути глупо захихикал. Едва ли это было тише, чем предыдущие издаваемые им звуки, но, в конце концов, он все же успокоился. Хантер слышал, как демон шуршит снаружи.   «Что за Лулу?» – задумался он. Если Хути был так взволнован его(ее? их?) приходом, то, возможно, это его собрат-демон или член семьи (была ли у Хути семья? Тут нельзя быть в чем-то уверенным).  «Может быть, у Хути есть девушка», – подумал Хантер, но довольно быстро отбросил эту идею, потому что Хути был слишком… Хути, чтобы состоять в романтических отношениях – Думаю, мы разберемся, да? – обратился он к Флэпджеку. Кардинал дернул крылом, что, как быстро понял Хантер, было птичьим эквивалентом пожимания плечами. Он пожал плечами в ответ и сел. Потянувшись и сладко зевнув, Хантер отодвинул Клода в сторону – пора вставать, все равно не было никакого смысла возвращаться ко сну.   Первое, что он делал после пробуждения – поливал уже начавшее подавать признаки роста растение, которое дала ему Уиллоу. Хантер улыбнулся, увидев все еще прикрепленную к горшку открытку с пожеланием выздоровления. Сначала его комната была совершенно пустой, но теперь на тумбочке стояло растение, на кровати лежала плюшевая акула, а шкаф заполнен одеждой. Прошлой ночью Ида даже сказала, что, если он хочет, она скоро возьмет его с собой пройтись по магазинам и купить какой-нибудь декор для комнаты. – Если ты собираешься остаться здесь на какое-то время, а так и есть, у тебя должна быть возможность сделать комнату своей собственной, – заявила она. – Когда моя сестра оставалась у нас, она заполнила спальню книгами и другими скучными вещами, чтобы чувствовать себя как дома. Тебе нужно сделать то же самое.   – Ага, например, в моей комнате есть постер с Азурой и гирлянды! – вмешалась Луз.   – Что такое Азура? – спросил Хантер, и она ахнула от ужаса.   – Не знает ни блины, ни Азуру. – воскликнула девочка, приложив руку к сердцу. – Мне так жаль тебя, так жаль.   Позднее Луз рассказала ему про свою любимую серию книг и даже предложила ему одолжить копию первого тома, но он отказался. Если бы Хантер начал читать книгу, то ему пришлось задержаться, чтобы закончить ее, а это было не то обязательство, которое он мог на себя взять. Как бы сильно Хантер не сомневался, он не забыл, кому принадлежит его преданность.   Подбирая одежду, подросток остановился на выбранных вместе с Луз черной футболке и паре коричневых брюк. Это был первый раз с момента его прибытия в Совиный Дом, когда он носил рубашку без длинных рукавов, оставляя открытым знак Императорского Ковена на запястье. Хантер провел пальцем по знакомой треугольной форме. Это была его странная привычка с тех пор, как он получил метку много лет назад.   «Ладно, – подумал он, – пора разобраться, чего ожидать от этого таинственного посетителя».   Ида, похоже, сейчас не настроена на общение, но он вспомнил, что у Луз сегодня незапланированный выходной, потому что какая-то студенческая мерзопакость сошла с ума и разрушила школьный кабинет. По мнению Хантера, это было довольно жалко для администрации Хекссайда.   «Она живет здесь гораздо дольше меня. Может, знает, кто так взволновал Хути».   Он нашел Луз в ее комнате, одетую в черные брюки и толстый фиолетовый свитер, что смотрелось симпатичнее, чем ее повседневная одежда. С более близкого расстояния Хантер увидел, что она собирала сумку на целый день, хотя непонятно, куда именно она направляется.   – Луз, – громко позвал он, чтобы привлечь ее внимание. – Луз, кто такие Лулу и в чем смысл их визита?   Луз посмотрела на него, улыбка на ее лице мгновенно исчезла, когда он задал вопрос. У Хантера уже было плохое предчувствие по поводу неожиданного гостя, но ее реакция лишь подтвердила, что ему совсем не понравится личность Лулу.   – А т-ты не знаешь? – спросила она, нервно заламывая руки.    – Эм, нет? – произнес Хантер, и Луз сглотнула.   – Хантер, – сказала она, – это Лилит.   Казалось, что вся кровь отхлынула сразу от всего тела, ноги затряслись, словно желе, закружилась голова. Хантер уже чувствовал подступающую панику, в желудке завязался неприятный тугой узел. Лучше пережить визит миллиона гипотетических членов семьи Хути, чем встретится лицом к лицу с «Лулу».   – Куда бы ты ни шла, возьми меня с собой, – практически взмолился он. – Лилит ненавидит меня! Наверняка, она здесь, чтобы уговорить Совиную Леди выгнать меня!   – Знаешь, во-первых, ты можешь звать ее просто Идой, – сказала ему Луз. – А во-вторых, я бы помогла тебе, но я… вроде как иду на свидание с Эмити? Может Хантер и хотел выбраться из дома до прибытия Лилит, но он не настолько отчаялся, чтобы быть третьим лишним для Луз и ее девушки. Он застонал, закрыв лицо руками и сопротивляясь желанию закричать в ладони.   – Я умру, – вздохнул он. – Она собирается меня убить.   – Эй, все будет хорошо! – заверила его Луз, накинув сумку на плечо. – Лилит на самом деле очень крутая!   – Неважно, насколько она крутая! Ты пропустила ту часть, где она терпеть меня не может?   Он последовал за ней в коридор, где Луз схватила Оулберта с его насеста на дверной ручке комнаты Иды. Хантер заглянул в комнату Короля, надеясь, что тот поможет ему уговорить второго подростка, но маленький демон крепко спал среди кучи плюшевых игрушек, прижимая Франсуа к груди.   – Луз, – безнадежно сказал он, поворачиваясь к человеку, – я этого не переживу.   – Ты справишься! – упорствовала Луз. – Просто дай ей шанс.    Она надела туфли и подошла к входной двери дома, затем протянула руку, и Оулберт сменил свою форму. Девочка навскидку крутанула посохом, чуть не проткнув Хантеру глаз, но тот успел увернуться (к сожалению, у него был большой опыт с вещами, летящими ему в лицо).   – В любом случае, я должна идти! – сказала она ему, смущенно заканчивая свой акробатический номер с посохом. – Передай Лилит от меня привет!   – Я не собираюсь этого делать! – закричал в ответ Хантер, но Луз проигнорировала его, помахав рукой на прощание, прежде чем выскользнуть из двери и забраться на Оулберта. Хантер смотрел, как его последняя надежда на спасение улетает на свидание к девушке, оставив его в полном одиночестве лицом к лицу с Лилит и ее неизлечимой ненавистью к нему.   «Да, – подумал он, – я полностью обречен».

***

Лилит прибыла ровно в полдень, прилетев на своем палисмане. Хантер наблюдал за происходящим из окна дома; в последний раз он видел ее в императорском замке. Сейчас она выглядела совершенно иначе: гетерохромные глаза, как у Иды, пара круглых очков на переносице, все еще темные волосы стали более кудрявыми. Лилит сменила черное платье, которое носила в Ковене, на более простой синий свитер и длинную коричневую юбку. Если бы он не знал ее достаточно долгое время, то Хантер вряд ли бы поверил бы, что смотрит на бывшую главу самого сильного Ковена на Островах.   – ЛУЛУ! – взвизгнул Хути, когда ноги Лилит коснулись земли. Демон обернулся вокруг ведьмы и начал без умолку тараторить, но вместо того, чтобы бороться, или вырваться из объятий, или угрожать, или требовать оставить ее в покое, Лилит погладила его по голове. Слушая и отвечая на его нескончаемую болтовню, она смотрела на него практически с нежностью.   – Да, я знаю, это странно, – сказала Ида, подходя сзади Хантера, чтобы посмотреть, как ее сестра болтает с домашним демоном. – Извини, кстати. Я бы предупредила тебя, но даже не знала, что она приедет, пока Хути не разбудил меня, прогорланив об этом. Я знаю, вы двое не ладили, но Лилит сильно отличается от той Главы Ковена, что ты, вероятно, помнишь. По-моему, она поймет, что теперь ты тоже изменился.   – Разве? – спросил Хантер, разглядывая знак Ковена, отпечатавшийся на его коже. Ида увидела, на что он смотрит, и кивнула, в ее бледных глазах читалось понимание.   – Определено, – заверила она. – А теперь давай сделаем это.   С этими словами Ида распахнула дверь и вышла на улицу, чтобы поприветствовать свою сестру, прокричав: – Лили! Ты здесь! Хантер последовал за ней через мгновение, немного отойдя и наблюдая, как две ведьмы быстро обнялись и начали обсуждать, чем занималась Лилит и как поживают их родители. Но невозможно вести лишь светские беседы, так что вскоре разговор переключился на Хантера.    – Ребенок, подойди, поздоровайся, – позвала Ида, предлагая присоединиться к ним. Он сделал, как она просила, стараясь не показывать слишком явно, насколько сильно он психовал внутри.    «Ида так много для тебя сделала, – сказал он себе, даже если голос разума кричал ему, чтобы он немедленно вернулся внутрь и поднялся в свою безопасную комнату. – По крайней мере, ты ей за это обязан».   Собрав всю силу воли, Хантер побрел к Иде и Лилит, и остановился напротив темноволосой ведьмы, пытаясь встать как можно прямее. Когда он носил маску Золотого Стража, всегда было легко скрывать свои эмоции, но теперь он был просто Хантером, и трудно было не чувствовать себя маленьким и уязвимым.   – Золотой Страж, – холодно поприветствовала его Лилит. – Я вижу, твои раны зажили.   – Лилит, – ответил Хантер. Он сделал паузу, придумывая, что еще сказать, и его взгляд остановился на ее очках. – Я вижу, твое… зрение ухудшилось.   Ида рассмеялась над комментарием, хлопнув себя по колену, а Лилит моргнула, по-видимому, несколько ошеломленная. Хути возмущенно взвизгнул, тут же вставая на ее защиту:   – Не смей издеваться над зрением Лулу!  Лилит рассмеялась – на самом деле рассмеялась – и снова погладила его по голове.   – Все в порядке, Хутцифер, – успокоила она, – он это не со зла.   – «Хутцифер? – подумал Хантер, уставившись на них двоих. – Неужели весь мир сошел с ума?». Не может быть, чтобы эта женщина, которая смеялась над выходками Хути и не испепеляла Хантера взглядом за непреднамеренное оскорбление, была той самой суровой и грозной Лилит Клоуторн, которая, казалось, смеялась только тогда, когда злорадствовала над своими врагами.   Ида подняла бровь и одними губами произнесла: «Понимаешь, что я имею в виду?» Хантер медленно кивнул ей, и она подмигнула.   – Ну, тогда, я полагаю, мы должны войти внутрь, – предложила Лилит, совершенно не обращая внимания на только что состоявшийся безмолвный разговор. – У меня такое ощущение, что нам есть о чем поговорить.

***

Для их свидания Эмити потянула за несколько ниточек, используя влияние своей семьи, чтобы позволить им двоим попасть в Сады Грудной Клетки, самый большой и единственный ботанический сад Кипящих Островов. Уже с воздуха Луз могла видеть огромное пространство искусно вылепленных красных изгородей, гигантские деревья и, по крайней мере, три разных фонтана. Еще она заметила поля пурпурных и белых цветов, которые мгновенно напомнили ей об отце и сладостно-горьком разговоре с Эмити в день боев в Боунсборо, прежде чем они отправили цветы в ночное небо в надежде, что они долетят до человеческого мира.   – Поэтому она хотела пойти сюда? – задумалась Луз, наконец, заметив главные ворота сада, и направила Оулберта вниз. Или, может быть, Эмити просто хотела пойти в Сады, потому что они были очень, очень красивыми. Она начала снижение у входа среди деревьев с опадающими розовыми листьями. Луз улыбнулась и сорвала один из них в воздухе.   Такие же, как у нашего дерева Гром.   – Луз! Ты тут!   Она уронила лист и обернулась, чтобы увидеть, как Эмити мчится к ней со своим посохом в руке, махая рукой и зовя ее по имени. Как и Луз, она приоделась по случаю, выбрав черный свитер и бархатистую красную юбку, но оставив свои обычные ботинки. Когда она подошла ближе, Луз увидела, что она заколола волосы маленькой золотой заколкой, чтобы аккуратно убрать челку набок.   – Ты такая красивая! – воскликнула Луз в тот же самый момент, как Эмити ахнула: – Ты выглядишь так мило! Они оба растерянно захихикали, схватив друг друга за руки.   – Соскучилась по мне? – дразня, спросила Луз.   – Мы виделись вчера в школе, – сказала Эмити, но кивнула. – Конечно, я скучала по тебе, сладкая картошечка.   «Сладкая картошка» стало неофициальным прозвищем для Луз, которую это вполне устраивало. Она все еще пыталась придумать хорошее испанское прозвище для Эмити – сейчас она колебалась между hermosa, amada и, возможно, даже bomboncita (конечно, чтобы придерживаться кулинарной темы).    – Есть билеты, hermosa? – пыталась она. Эмити нетерпеливо кивнула, драматическим движением показала два золотых билета в руке. Она протянула один Луз, которая прижала его к груди.   – Я буду дорожить им вечно, – серьезно поклялась она.   – Я практически уверена, что тебе придется отдать свой билет, когда будешь проходить через ворота, – сказала ей Эмити, – но я думаю, там есть сувенирный магазин или нечто похожее!   Луз просияла, уже воображая всевозможные дурацкие вещи, которые она могла бы купить для других обитателей Совиного Дома, например, футболки, украшенные банальными каламбурами, и причудливые маленькие брелоки и значки.   – Я куплю сувенир для Короля! – взволнованно произнесла она. – Ооо, могу поспорить у них найдется какая-нибудь нелепая чашка для Иды. Как думаешь, что хотел бы получить Хантер?   Эмити не ответила на вопрос, рассеянно глядя куда-то позади себя.   – Погоди-ка, Луз, – сказала она, указывая. – Разве это не Ида?    – Что? Где?    Луз обернулась, ожидая увидеть там саму Иду, но Эмити указывала на большой плакат с лицом Совиной Леди и гневной красной подписью поверх рисунка «ПОЖИЗНЕННЫЙ ЗАПРЕТ». Тот, кто нарисовал портрет, явно допустил некоторую художественную вольность, изобразив дикую ведьму с горящими желтыми глазами и двумя острыми клыками.   – О, да, наверное, это было после того, как они с Королем украли для меня кусок палистрового дерева! – объяснила Луз, усмехнувшись тому, как абсолютно беззастенчиво выглядела Ида на плакате. Ах, воспоминания.   – Конечно, – засмеялась Эмити. – С вами никогда не бывает скучно, ребята, не так ли?   – Не в Ковене плохих девчонок, – гордо произнесла человек, снова взяв девушку за руку, – А теперь пойдем, полюбуемся на цветы!   Они направились к воротам рука об руку, окруженные опадающими в воздухе розовыми листьями. Луз немного подпрыгнула, поймав себя на осознании, что она идет на настоящее, роскошное свидание со своей настоящей, потрясающей девушкой. Это было похоже на что-то прямо из подросткового любовного романа, который был популярен среди девочек в ее средней школе, или даже из фанфиков Азуры, из-за которых она не могла заснуть, читая их под одеялом. В человеческом мире она иногда фантазировала о свиданиях, но в ее мечтах почти всегда фигурировали случайные симпатичные старшеклассники, которых она несколько раз встречала в коридорах. Несколько месяцев назад она и подумать не могла, что будет встречаться с волшебной задирой с волосами цвета сахарной ваты, которая называла ее «сладкой картошечкой».   «А по мне так даже лучше», – решила Луз. Она просияла, сжимая руку Эмити, прежде чем она вспомнила, что произошло, когда она вышла из дома, и ее улыбка немного угасла. Она, конечно, чувствовала себя немного неловко, бросая Хантера ради свидания, но девочка полагала, что он и Лилит смогут разобраться во всем, как только по-настоящему узнают друг друга. Может быть, они даже сблизятся из-за того, что оказались вдали от Ковена Императора, которому посвятили всю свою жизнь.    «В конце концов, Лилит буквально чуть не убила меня, но мы смогли помириться, – подумала она. – Так что я уверена, что с ним все будет в порядке».   «…По крайней мере, надеюсь».  

***

  На самом деле им было нечего обсуждать.    Лилит почти не говорила с Хантером, возобновив светскую беседу, которую они с Идой вели перед тем, как все вошли внутрь. Казалось, она довольствовалась болтовней о какой-то прочитанной книге и о том, как справлялась со своим проклятием, а когда все-таки обратилась к Хантеру, то задала ему лишь несколько вопросов о Флэпджеке и о том, хорошо ли он высыпается.    – Надеюсь, Идалин не слишком тебя раздражает, – сказала она. Ида закатила глаза и пробормотала: – Я была замечательной хозяйкой, большое спасибо.   Когда он осознал, что Лилит только что пошутила, Хантер кивнул, теребя край своей рубашки.    – Ага, – неуверенно ответил он. – Она хорошо справилась. Все было… хорошо.   – Отлично. Я рада это слышать.   С этого момента никто, казалось, не мог больше ничего сказать, все трое сидели в тишине, пока Хути не просунул голову внутрь, чтобы засыпать Лилит еще большим количеством вопросов о ее жизни. Она поддерживала болтовню домашнего демона, но выглядела рассеянной, и Хантер наконец понял, что она продолжает смотреть на него. Время от времени он замечал ее взгляд, направленный на метку Ковена, но было невозможно прочесть эмоции в ее двухцветных глазах. В какой-то момент она выглядела виноватой, а в какой-то – просто грустной. Хантер предпочел бы, чтобы она была надменной и злобной, как он и ожидал, потому что, по крайней мере, тогда было бы не так мучительно трудно определить, о чем она думает. Если в этом и заключался ее хитроумный план, то она ужасно долго ждала, чтобы осуществить его.   В какой-то момент Хути предложил несколько приготовленных им булочек, что быстро переросло в драку между ним и Идой после того, как она отказалась их дегустировать. Как выяснилось, когда ведьма в последний раз попробовала приготовленную им еду, он накачал ее сонной крапивой, что вызывает некоторое беспокойство. Хантер взял булочку, в основном, чтобы избежать гнева Хути, и неохотно отщипывал от нее кусочки. Но перекрикивание Иды и Хути стало слишком громким, и он, извинившись, вышел на улицу и сел у стены дома.   День был мирный, легкий ветерок шелестел листьями красноватых деревьев. Хантер выпустил Флэпджека в окно еще до прибытия Лилит, так что сейчас палисман был где-то в лесу, вероятно, развлекался с другими птицами.   «Вот бы он был здесь», – подумал он, кусая булочку и глядя на береговую линию, граничащую с территорией Совиного Дома. Неподвижный океан, словно застыл во времени, и, глядя на сиреневое море, Хантер думал о рассказах Белоса о воде в человеческом мире. Озера и океаны там были голубыми. Хантер попытался представить себе, что океан перед ним имеет светло-голубой оттенок, но это оказалось не так-то просто. Цвет напоминал ему глаза дяди, полные разочарования.   – Отдаешь должное кулинарному искусству Хутцифера?   Он вздрогнул от удивления и резко обернулся. Лилит, стояла у входной двери, ее юбка слегка развевалась на ветру.    – Должна сказать, – произнесла она, – он на удивление компетентный повар. Можно я присяду?   Хантер доел свою булочку и пожал плечами, стараясь не смотреть на нее. Она все равно села, подоткнув юбку под ноги, и прислонилась спиной к стене дома.   – Как ты мог догадаться, у моего визита есть причина, – спокойно объяснила она. – Как бы мне ни нравилось общество моей сестры и Хути, я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой.   – Зачем? – пробормотал Хантер. – Мы недолюбливаем друг друга, и мы оба это знаем.   – Именно поэтому я и хотела поговорить. Лилит поправила очки, разгладила подол своего свитера и оторвала выбившуюся нитку. Хантер не помнил, чтобы она когда-нибудь была такой суетливой, или, может быть, раньше ей удавалось лучше это скрывать. Он понял, что у них было нечто общее: Лилит теперь была просто Лилит, а не всемогущей Главой Ковена, точно так же, как и он был Хантером, а не Золотым Стражем. Ему пришло в голову, что она, вероятно, чувствовала себя такой же уязвимой, как и он.   – Я пришла извиниться, – медленно произнесла Лилит, все еще теребя подол своего свитера. – Я знаю, что у нас сложились нелесные мнения друг о друге, и я признаю, что в прошлом я видела в тебе немного избалованного мальчишку. Я всегда предполагала, что твое положение было случаем фаворитизма или, возможно, даже кумовства и что тебе никогда не приходилось работать для достижения благосклонности Императора, но теперь я вижу, что ошибалась. Я позволила своей гордости ослепить меня, прости меня за это.   Хантер тупо уставился на сиреневый океан, второй раз за день задаваясь вопросом, не сошел ли мир окончательно с ума. Лилит Клоуторн не извинилась ни перед кем, кроме самого Императора, и все же она была здесь и извинялась за… что именно? За то, что она думала, что он ее раздражает? Она изменилась, но не так, как он предполагал.   – Тебе интересно, что со мной случилось, – произнесла Лилит, – я могу рассказать. На самом деле все просто: я вернулась домой к людям, которые заботятся обо мне, и мне от этого намного лучше. Рядом с ними мне можно быть собой.   – Ну, у меня никого нет, – пробормотал Хантер. – Только Белос.   Бывшая Глава Ковена поджала губы, отворачиваясь от него, чтобы поднять камень с земли. Мгновение она рассматривала его, а затем отложила, чтобы взять чуть побольше, осторожно повертела его в руках, постучала ногтем.   – То, что он сделал с тобой, было неправильным, – вдруг сказала она, – надеюсь, ты это понимаешь.   Она не назвала имени, и все же Хантер точно знал, о ком она говорила. Почти бессознательно он потянулся, чтобы коснуться шрама на щеке.   – Ты понятия не имеешь, какой он на самом деле, – отчеканил он. – Он мой дядя. Ты не знаешь его так, как знаю я.   – Может быть, и нет, – согласилась Лилит, – но я лучше других знаю, как слепая преданность может затуманить рассудок, и я знаю, что ты заслуживаешь лучшей жизни, чем та, что дал тебе Белос. Я понимаю, что ты, должно быть, сбит с толку и напуган. Я тоже была такой. Трудно смириться с тем, что тот, кому ты так много посвятил, никогда не видел в тебе ничего, кроме пешки, которую можно выбросить. Достаточно совершить одну ошибку, а потом… – она без предупреждения швырнула камень в океан, выражение ее лица не изменилось, когда она смотрела, как камень исчезает под водой. Хантер тоже наблюдал, и его сердце тонуло вместе с камнем.   – Он заботится обо мне, – продолжал слабо настаивать мальчик. Лилит подняла тонкий палец, указывая на свою щеку.    – Если бы он любил тебя, – заметила она, – тогда у тебя не было бы ни этих шрамов, ни метки Ковена.   Хантер вытянул руку ладонью вверх, чтобы взглянуть на свою метку, кажется, в десятый раз за день. Он уже начал жалеть, что не надел рубашку с длинными рукавами.   – Мой знак Ковена – символ моего выбора… – начал он, но Лилит остановила его, покачав головой.   – Нет. Ты не делал выбор; Белос сделал его для тебя. Сколько тебе было лет, когда ты получил метку? Десять? Двенадцать? Ты не мог знать, чего хочешь от своего будущего. Ты был ребенком! Ты… ты все еще им являешься.   Хантер даже не мог найти в себе силы спорить с ней. Чем дольше он смотрел на метку, тем чужероднее она выглядела на его коже, и чем дольше говорила Лилит, тем больше он начинал сомневаться в себе. Это было все, что он чувствовал в последнее время, сомнение, замешательство. Это быстро утомляло.   – Эй, Хантер!   Хантер и Лилит одновременно обернулись и увидели, что Ида высунула голову из окна, густая грива волос развевалась позади нее. Она не прокомментировала тот факт, что Лилит находилась рядом, в данный момент все ее внимание было сосредоточено исключительно на Хантере.   – Ты в порядке? – спросила она. – Мы с Хути как бы немного увлеклись, но я думаю, что мы помирились. Прости, если напугали тебя.   «Белос никогда не извинялся за то, что пугал тебя, – прошептал голос в голове Хантера. – Белоса это не волновало».   – Ага, – сказал он, кивая ей и стараясь не выдать своих мыслей, – я в порядке.   – Мы сейчас вернемся! – добавила Лилит. Как только Ида вернулась в дом, она, понизив голос, наклонилась к Хантеру, чтобы он мог ясно расслышать ее следующие слова, несмотря на беспокойный шепот в его голове.   – Ты сказал, что у тебя никого нет, верно? – прошептала она, нежно улыбаясь ему. Все следы старой Лилит, которые он видел, исчезли совсем. – Мне кажется, ты мог ошибаться.