All Those Birds Of A Feather

Поскольку Хантер официально поселился в Совином Доме, Ида приняла ответственное решение обустроить его комнату, независимо от всех попыток мальчика объяснить ей, что его все устраивает. Она бесконечно настаивала на том, что он должен прошвырнуться с ней по магазинам и купить какой-нибудь декор. А когда обычные уговоры не сработали, ведьма заставила Короля произвести атаку своими лучшими щенячьими глазками.   Несмотря на то, что Король постоянно отрицал свою милоту, у него были очень убедительные щенячьи глазки.   – Не могу поверить, что согласился, – простонал Хантер, волоча ноги и зыркая на демона. – Это все твоя вина.   – Она обещала купить мне жареный шар! – запротестовал Король. – Я не мог отказаться от жареного шара!   Ида привела Хантера, Кинга и Луз на Главный рынок Боунсборо, еженедельное событие, на котором торговцы со всех Кипящих островов продавали огромное разнообразие товаров. По сути, полностью легальная версия Ночного рынка, где можно было отыскать все, от самодельных свечей и причудливых гобеленов до настоящих костей и затейливо сложных музыкальных инструментов. По словам Луз, это было похоже на человеческий «блошиный рынок», на котором правда, блохи не продавались. Хантер сделал пометку добавить выражение в свой мысленный список странных человеческих фраз. – Я даже не знаю, чего хочу, – вздохнул он, сильнее натягивая капюшон на голову. Плащ, который носил подросток, был одним из старых плащей Иды, и хотя ему не очень нравилась грубая ткань, выбирать не приходилось. Даже если мало кто мог узнать его лицо, скрытое ранее под маской Золотого Стража, все же стоит держаться в тени. Впрочем, им всем лучше не высовываться.   – Ну, а как выглядела твоя комната в замке? – спросила Луз. Вместо плаща она предпочла свою странную толстовку с кошачьими ушками, несмотря на то, что одетая в плащ она была бы гораздо незаметнее. С другой стороны, «Луз» и «незаметность» вещи несовместимые.   – Довольно скучно, – честно ответил Хантер. – Только книги и еще пару вещей.   – «Книги и еще пару вещей», – повторил Король, откусывая кусок жареного шарика, купленного для него Идой, – очень показательно.   – Я же сказал, что она скучная? Все равно добрую половину времени я находился на миссиях, так что не имело особого значения, как выглядела моя комната. В основном она была просто местом для сна.   Пока подросток говорил, Король и Луз переглядывались и, похоже, вели молчаливую беседу, но Хантер знал их недостаточно долго, чтобы расшифровать значение странных взглядов. Он снова застонал, нервно глядя на этих двоих с непоколебимым чувством, что их безмолвный обмен мнениями был каким-то образом связан с ним. – Тогда это возможность, наконец, украсить спальню и сделать ее действительно твоей! – воскликнула Луз, когда они с Королем, наконец, разорвали зрительный контакт. – Ты можешь получить буквально все, что захочешь!   – Например, гигантскую статую самого себя, стоящего на телах поверженных врагов! – чересчур восторженно предложил Король, и она погладила его по голове.   – Я больше склоняюсь к красивому удобному креслу или к гирляндам, как у меня, – предложила человек. – Гирлянды всегда улучшают обстановку! Это вроде как основной закон жизни.   – Определенно нет, – пробормотал Хантер. – А нельзя ли просто собрать в кучу твои светящиеся сферы и заставить их парить под потолком? Получится то же самое.   – Эй, вы трое! – закричала Ида, прежде чем Луз успела ответить. Ведьма шла впереди них, но остановилась, чтобы показать на прилавок слева от нее, где продавались произведения искусства. – Подойдите сюда. Взгляните, какая дурацкая картина!   Владелец художественного прилавка бросил на Иду неодобрительный взгляд, но она проигнорировала его, осматривая прямоугольный холст, стоящий на мольберте. Картина действительно была ужасно уродливой, с гротескной коричнево-зеленой цветовой гаммой и пятнами краски, которые, Хантер был уверен примерно на 35%, должны были изображать деревья.   – Возможно, нам стоит остановить Иду, прежде чем она попытается ее купить, – произнес Король, дергая Луз за руку, чтобы отвести ее и Хантера к увлекшейся ведьме. Демон забрался человеку на плечи, чтобы не потеряться и не быть затоптанным толпой. Они втроем постепенно проталкивались между ведьмами, тащившими гигантские заполненные различными товарами тачки.    – У меня есть идея, – заявила Луз, совершенно не обеспокоенная сидящим на плечах демоном. – Итак, мистер Ворчун, как насчет сделки?    – Сделка? – эхом отозвался Хантер, решив, что на этот раз пропустит прозвище мимо ушей.   – Ага! Если ты просто непредвзято отнесешься к нашей прогулке, попытаешься развлечься и выберешь себе несколько вещей, то… – Она лукаво ухмыльнулась, крутанув пальцем, словно накладывая невидимый заклинательный круг. – …Я научу тебя магии глифов.   Это определенно была интригующая сделка. С самой их первой встречи Хантер не мог выкинуть из головы то, как Луз творит магию. Все его знания о своих способностях бессильной ведьмы рассыпались в пыль в ту же секунду, как засветились нарисованные на стене глифы. Конечно, Хантер осознавал, что это была дикая магия и что у него будут серьезные проблемы из-за ее использования, но несколько раз он ловил себя за вычерчиванием маленьких круглых узоров на страницах книг. В то время любопытство его пугало, но сейчас все было по-другому. Теперь не осталось причин бояться.   – Подожди, ты серьезно? – спросил подросток.    – Почему нет? Я уже учила Иду и Лилит, так что научить тебя будет несложно. – Луз вдруг ухмыльнулась. – Кроме того, ты уже знаешь кое-что об этом виде магии, не так ли?   Хантер вспыхнул, вспомнив выброшенные каракули и долгие часы, потраченные на проникновение в библиотеку и архивы замка в поисках любой возможной информации о магии или чего угодно, что имело хотя бы малейший потенциал для снятия проклятья с Белоса.    – Можно и так сказать, – произнес он, снова поправляя капюшон, чтобы скрыть смущение. – Хорошо, по рукам.   – Отлично! – обрадовалась Луз. – А теперь, как думаешь, где здесь продаются гирлянды?  

***

  Хантер, в самом деле, купил несколько гирлянд, а также всякие другие мелочи. Во многом так вышло из-за Иды, которая, стоило Хантеру проявить интерес хоть к чему-нибудь, тут же выхватывала эту вещь из-под носа у других покупателей. Каждый раз он настаивал, что ей не нужно тратить на него столько улиток, и каждый раз она тащила его к следующему прилавку, чтобы отыскать еще больше безделушек. Он купил деревянную жердочку для Флэпджека, мягкий плетеный коврик, большой плакат Воздушного Дерби и кучу спонтанно приобретенных мелочей, таких как резная фигурка жирафа и маленький фиолетовый кристалл в рамке, который он посчитал красивым.  Все это вызывало горько-сладкие мысли об оставленных в замке императора важных для Хантера вещах, таких как его плюшевая лягушка. Может быть, его комната была не так уж хорошо обустроена, но он все равно жил там много лет. Именно там его выбрал Флэпджек, там он прятался под одеялом, чтобы написать Недрам, там он тихо отпраздновал свое повышение до звания Золотого Стража. Это было также место, где он плакал перед сном после каждой неудачной миссии и каждого посещения тронного зала, место, где он истекал кровью и страдал от боли.    «Но теперь у меня есть новая комната, – подумал Хантер, аккуратно прикрепляя свой новый постер к стене спальни (теперь это действительно была его спальня), – а значит, появятся и новые воспоминания; надеюсь, хороших будет больше, чем плохих».   Ему потребовалось около часа, чтобы затащить все покупки в комнату и расставить по своему вкусу, но когда он закончил, то вспомнил о сделке, которую заключил с Луз. Человек ни о чем не забыла и готовилась к занятию, установив в гостиной доску, на которой большими корявыми буквами было написано «ГЛИФЫ: УРОК 1».   – Итак, студенты, прошу внимание! – провозгласила она, расхаживая взад и вперед по импровизированному классу и хлопая в ладоши. – Урок официально начался!   Она велела Хантеру сесть на кушетку рядом с «другими учениками». Ими оказались две мягкие игрушки Короля, которые были усажены так, что казалось, будто они внимательно смотрят на Луз. Сам Король раздал блокноты и ручки, а затем быстро удалился в свою комнату, строить планы по завоеванию мира, или просто вздремнуть.   – Я думал, ты отнесешься к этому более серьезно, – пробормотал Хантер, опасливо поглядывая на плюшевые игрушки, сидящие рядом с ним. – Раз уж ты вроде как учишь меня совершенно новому способу творить магию.   – Что ты имеешь в виду? Сейчас я абсолютно серьезна, – ответила Луз, изобразив свое самое «серьезное лицо», хотя, с точки зрения Хантера, выглядело так, будто ей просто нужно в туалет.   – Ты буквально носишь бейджик с подписью «Профессор Луз», – заметил он. – Ты же понимаешь, что я не буду тебя так называть.   – С тобой не весело, – вздохнула Луз, но сняла именную карточку и сунула ее в карман, бормоча что-то о «кайфоломах». Хантер добавил выражение в список вслед за «блошиным рынком», хотя и подозревал, что не хочет знать контекст использования этой конкретной человеческой фразы. Она прозвучала как-то грубо.   – Наблюдай, – проинструктировала Луз, когда закончила хандрить из-за потери бейджика. Она положила бумагу на стол перед Хантером и выхватила ручку, несколько раз противно ею щелкнув, и с привычной легкостью начертила круг с вписанным в него рисунком. На самом деле он не выглядел каким-то слишком сложным, обычные геометрические фигуры и линии. Рисунок казался намного более простым, нежели двойные глифы для создания усыпляющего дыма, которые Хантер видел в Латиссе.   – Это, – произнесла девочка, – первый глиф, который я выучила. Теперь попробуй ты!   – Ты не собираешься показать мне, что он делает? – спросил Хантер. Она, подмигнув ему, прошептала: – Сюрприз.   – Ладно, – проворчал он, – но если я случайно разрушу дом, то это будет на твоей совести.   Хантер разгладил бумагу и начал аккуратно копировать ее рисунок, изо всех сил стараясь начертить внешний круг как можно более ровным. Часть все равно вышла немного кривоватой, но Луз заверила его, что глиф будет работать. Нарисовать затем фигуру внутри круга оказалось значительно проще.   – Ты уверена, что он не сожжет мне лицо? – осторожно спросил подросток, сравнивая конечный результат с рисунком Луз, чтобы перепроверить точность копии. Не идеально, но степень сходства оказалась приличной; в общем, неплохая первая попытка.   – Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, – невинно произнесла Луз. Хантер раздраженно закатил глаза и нерешительно протянул руку. На мгновение его пальцы зависли над глифом, пока мальчик всматривался в свой рисунок. Он действительно делал это – он действительно совершал окончательный акт предательства, запечатывая свое решение остаться в Совином Доме внутри целеустремленных линий глифа.   Хантер опустил руку и слегка коснулся бумаги.   Глиф сразу же засветился, лист сложился сам по себе и, казалось, растворился в сияющем шаре света, парящем в нескольких дюймах над полом. Хантер осторожно потянулся вперед, чтобы обхватить его ладонями, завороженный живым мерцанием.   Это было прекрасно.   Хантер удерживал сияющую сферу всего мгновение, прежде чем подтолкнул ее к потолку, чтобы посмотреть, как та парит в воздухе над головой. Шар был похож на крошечную звездочку, сделанную каким-то образом из бумаги и чернил, и Хантер не мог поверить, что когда-то думал, что нечто настолько невероятное может быть опасным. Хотя он знал, что, в конце концов, это произойдет, он не хотел, чтобы волшебство исчезало.   – Я… я сделал это, – произнес он вслух, крепко сжимая ручку в кулаке. – Я сотворил магию!    Луз тепло смотрела на него, заложив ручку за ухо и прижав блокнот к груди. Она активировала свой собственный глиф, направляя вторую чуть большую сферу в воздух, чтобы та присоединилась к первой.   – Приятно, не так ли?    – Ага, – согласился Хантер, уже готовя второй лист бумаги, – сделаю еще один.   Спустя час Ида, решив проверить детей, вошла в гостиную и оказалась в окружении сотни светящихся шариков. Способность Хантера рисовать полуприличный круг значительно улучшилась с практикой. Его глифы стали намного аккуратнее, и, следовательно, созданные им сферы увеличились в размерах и яркости. Мальчик израсходовал весь свой блокнот и переключился на тетрадь Луз, хотя с такой скоростью ее бумага тоже скоро закончится.   – Вау, – одобрительно присвистнула Ида, – я вижу, вы времени зря не теряли.   – У Хантера прирожденный талант, – заявила Луз. – Однажды он может даже превзойти Лилит, мою лучшую ученицу!   – Не вздумай сказать подобное при Лилит, – полусерьезно пошутила ведьма, даже не пытаясь оспорить утверждение о том, что ее сестра – лучшая ученица Луз. Она пересекла комнату и нежно положила руку на плечо Хантера, улыбаясь ему. – Хорошая работа, ребенок.   Хантер рассеянно кивнул, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения ее прикосновения. С тех пор, как она обняла его после разговора по душам на кухне, он заметил, что Ида время от времени начала инициировать физический контакт. Она не была так прямолинейна как с Луз – не взъерошивала волосы, не обнимала его снова или нечто подобное. Но все же было в этих касаниях что-то странно обнадеживающее. Так необычно, и не сказать, что неприятно, и так непохоже на прикосновение холодных пальцев в перчатках, к которым он привык. Если она не заставала его врасплох, он находил это приятным. Она всегда была теплой и уютной, как никто другой в замке.   Она сказала «хорошая работа». Когда он в последний раз слышал эти слова? Пока Хантер обдумывал скопившиеся переживания, Ида убрала руку с его плеча.   – В любом случае, – зевнула ведьма, – я пойду, посмотрю, что задумал Король. Не обучай Хантера огненным глифам в доме, поняла?   – Это урок номер четыре, – фыркнула Луз, но послушно отсалютовала своей наставнице. Вернувшись назад, Ида столкнула с дивана плюшевые игрушки Короля, освобождая для себя место, и плюхнулась рядом с Хантером, поправив подушки так, чтобы на них можно было с комфортом улечься.   – Знаешь, я ведь не врала, – сказала она, – у тебя и правда отлично выходит.   Хантер закончил очередной глиф и активировал его прикосновением мизинца, отправив к остальным своим творениям еще один сияющий шарик. Если первая сфера была похожа на мерцающую звезду, то сейчас ему удалось создать свое собственное созвездие, парящее в удивительной гармонии. Лучше чем любые гирлянды.   – Мне помогли, – признался он. – Спасибо… Профессор.   Луз ущипнула себя за левую щеку, ее рот округлился в идеальное «о», и, успешно убедив себя, что она не спит, человек победно взмахнула ручкой.   – Ха! Ты назвал меня профессором! – взвизгнула она, уже залезая в карман и вытаскивая свой бейджик. Девочка толкнула Хантера локтем в плечо, тот лишь закатил глаза, когда она с довольной ухмылкой вернула именную карточку на законное место на рубашке.   – Не привыкай к этому, – бросил он, толкая ее в ответ, но тоже улыбаясь.