холодная осень

ваня никогда не любил оставаться долго в центре внимания, никогда не заводил знакомства, начиная разговор первым. тёплое худи телесного оттенка, ничем не примечательная чёрная куртка и свободные спортивки того же цвета. уже неделя, как началась учёба, а из названных учителем трёх новеньких, ходит всего один. одиннадцатый класс, все дела, экзамены —думает русый. неужели так сложно заявиться хотя бы на пару уроков? любопытство поедает его целиком и без остатка. сегодня холоднее обычного, кажется, передавали дождь. на часах пол восьмого, когда в восемь уже начинается первый урок, снова то же здание, с обрисованными стенами и заплёванными непристойными учениками углами, где те, зачастую, останавливаются перекурить. только сегодня там пусто, нет компаний, которые буквально несколько дней назад собирались и громко обсуждали с кем будет пиздилка на этот раз. хотя, стойте. краем глаза заметна чья-то кудрявая макушка, пряди на которой, так изящно спадают, не давая возможности получше рассмотреть профиль парня. и волосы такие, мягкие, переливаются отдавая светло-коричневым. между пальцев сигарета, а на левом плече рюкзак. он даже не смотрит в сторону вани, что-то себе под нос напевает и кругами ходит, в пол уставившись. снова курят. сказано же было русским языком — не-ль-зя. но ему, если честно, до одного места сейчас, в кабинет направляется, попутно занося куртку в раздевалку. . в классе снова шумно, кажется, ничего больше не спасает так, как наушники и музыка на полную громкость выкрученная. ранняя осень. уже, сидя у окна, дует прохладный ветер. в этом году, на удивление, резко похолодало, в то время как ровно год назад, он сидел за этой же партой в лёгкой футболке. да и жить тогда было тоже легче как-то. и не знает, то-ли экзамены так повлияли, то-ли… — ебать, банька—парилка, — со входа доносится. и без них голова гудит, после столь «интересных» разговоров между одноклассниками, услышанных краем уха, а тут ещё приходят, да что там, вламываются— всю атмосферу нарушая. это даже не новенькие, хотя, их в целом можно приравнять — что тех, что тех, ваня не замечает практически. только саню, ворвавшегося пару минут назад — презирает ещё со средней школы. а за ними следом плетётся ещё один, только не шумит вовсе, на голове наушники розовые — довольно приятный для глаза цвет, а в руке телефон, ступает неспеша и к парте нужной направляется. вошёл, будто всю жизнь здесь учится, не поздоровался, даже мимолётно не осмотрел класс. за парту перед русым садится и по рюкзаку в поисках тетради лазит. Сергей Пешков — гелевой ручкой, тонким почерком на обложке выводит каждую букву. — оно же размажется, — заметив и осознав что потом тому хуже будет, решает предупредить. — что? — наушники стягивает и поворачивается взъерошивая кудри, — я выгляжу как человек, который нуждается в непрошеных советах? дальше диалог не заходит, а до вани, кажется доходит, что того лучше не беспокоить по мелочам, да и вовсе. уроки проходят как обычно — долго, нудно и не приносят ничего полезного, кроме как усталости и синяков под глазами, которые и так после бессонных ночей видны. на улице свежо. солнце, ничего не греющее, скрылось за облаками, а ветер немного утих. ваня думает, что такими темпами он и сам курить начнёт, когда в очередной раз замечает уже знакомый силуэт, что так же в дали стоит, затягиваясь, выпуская дым и стряхивая пепел большим пальцем. что его только тянет туда? — здесь нельзя курить, — подойдя ближе, разбрасывается нравоучениями. — тебя забыл спросить, иди куда шёл, мамочка дома ждёт с уроками. — ты больше ни на что не способен, только хамить и умеешь. — если ты от меня не отъебёшься сейчас же, я покажу на что способен, — тушит бычок о стену и в ноги русому кидает. — быдло, — наблюдая испачканый кроссовок ворчит под нос. — чё ты там вякнул? — разворачиваясь, ближе подходит и за горло толстовки торчащей хватается, — я тебя попросил не трогать меня, какого ты лезешь? — сквозь зубы проговаривает и глазами тёмными по лицу бегает, — будь добр, иди куда шёл, не судьба нам с тобой быть друзьями, или что ты там уже надумал, за это время, пока я здесь нахожусь? — ничего я не надумал, — руками отталкивает от себя, — нахуй ты мне сдался, ты же поехавший, — палец у виска крутит и издевательски глядит в чужие очи, — все надежды на твою адекватность, после того что произошло, исчезли мигом. тот лишь раздражённо смотрит и уходит, плечом задевая, но ваня знает точно — сказанное русым в его сторону — задело намного больше. после этого ещё пару дней проходит, всё те же презрительные взгляды в свою сторону и громкие обсуждения личности русого, в компании таких же недалёких как и сам пешков, с которыми он уже чудом успел сдружиться. а вот у вани все наоборот, ну то есть, ему не с кем обсудить, даже если очень сильно хочется. казалось бы, он даже более открытый и точно уж более приятен в общении, тогда почему все бегут к этому подлому, противному парню, неужто эти кудри сводят с ума не только девочек с параллели? другой причины он не видит, так как эти кудри на самом деле привлекательны. хотя, кроме роскошных локонов, в нём нет ничего особенного, его характер и поведение — просто мерзость. запах сигарет, доносящийся с конца класса, когда тот приходит первым — ужасен, его не перебивают даже духи, которыми он ежедневно, стоя на крыльце школы, так усердно пытается маскировать неприятный запах табака между тонких пальцев. и на уроках он даже не пытается ответить на банальный вопрос учительницы по биологии, которая спрашивает, с целью вспомнить прошлые темы: «что такое биология?». вот и думай, он действительно тупой или притворяется? зато перекурить он первый бежит по окончанию уроков, и снова этот едкий запах, который чувствуется даже на расстоянии нескольких метров. но ване, почему-то, интересно становится за ним наблюдать, он только с виду такой — тихий, ничем не примечательный, хотя, чувство юмора его точно выдаёт, или когда в очередной раз что-то ляпнет про мать и думает, что этим задевает, но это скорее смешно. честно, ваня и сам не понимает почему другие обижаются, но чтобы совсем в глазах одноклассников не упасть — отворачивается каждый раз и рукой рот прикрывает, дабы скрыть ухмылку, в смех перетекающую. и никакой он не бесчувственный, когда после перепалки с параллелью, в кабинке туалета закрывается. что-то себе под нос бормочит невнятно и носом шмыгает, и нет, он вовсе не слабый, как бы ваня сам не считал, что слёзы — главный признак. эй, стоп, хватит его дефать, придурок — придя в сознание, в голову вбивает, — или уже забыл, что он тебя ненавидит? а серёжа, а что серёжа? ваня его, честное слово, подзаебал немного, вечно перед глазами мельтешит и словами умными разбрасывается, как бы ни пытался его заткнуть — не получается, потому что тот — гандон редкостный, всегда найдёт за что зацепиться. — ой, а что это у нас, ванечка с хвостиком пришёл? — из-за угла доносится, как ваня только в кабинет пройти собирается, — выглядишь как девочка. —а тебе девочки не нравятся? — разворачивается и локоны передние, на лицо спадающие, за ухо убирает. бесит. не скажет же, что хвостик действительно ничего такой. конечно же не потому, что ване, кажется, всё подходит. просто пешков любит волосы чуть длинные, ухоженные. да и что он, виноват что-ли, что одноклассник таким нежным выглядит, аккуратным и женственным? и не скажет же, что в туалете вовсе не слёзы с щёк горячих вытирал, да и щёки горячие совсем не из-за того, что голова разболелась и давление поднялось после очередной истерики. пульс учащённый и рука у края футболки, вот-вот тянется приподнять, он совсем с ума сошёл, точнее — это его с ума свели. хвостик девчачий, на самом деле привлекателен, и так идеально сочетается со скулами выражеными и губками тонкими, чуть покусанными. по собственному торсу водит и рот в немом стоне приоткрывает, пока член в кулаке сжимает и водит неспеша вверх-вниз, всякий раз представляя одноклассника, у ног сидящего и глазками оттенка болотного посматривающего. — ванечка-а, — протягивает и губы кусает, дабы случайно не проронить лишнего звука. а ванечка, так называемый, с урока отпрашивается в медпункт, объясняя тем, что голова болит. он до последнего сидел, ждал, пока пешков вернётся, чтобы точно отпустили, а не отправили на место со словами «вот сергей придёт, потом пойдёшь». но в итоге не выдержал спазмов, от которых совсем плохо становится, он во всякий раз лучше таблетку угля активированного выпьет, которую ему впаривают обычно и которая ничем особо не поможет, чем ещё хоть пару минут на нудном уроке просидит. и к счастью его отпускают. в коридоре спокойно и тихо, каждый шорох слышен и голос учителей, не всех конечно, только самых громких, что их грех не услышать даже на перемене и даже с наушниками в ушах. медпункт на первом этаже, прямиком около уборной, он планирует зайти к медсестре, а на обратном пути умыться, но что-то меняет его планы, а именно — звуки доносящиеся с туалета, что-то приглушённое, еле-еле распознаваемое. заходит тихо, благо дверь не скрипит, что удивительно, на прошлой неделе с этим были проблемы, справа две раковины и зеркало, а слева кабинки. послышалось что-ли? потому что все, вроде как, свободные. проходит ещё немного — одна закрыта, и звуки всё ещё непонятные. но дальше уже думать долго не приходится, даже через боль в висках, сообразить не сложно. . серёжа щелчок двери внезапно слышит, отчего шугается немного, ещё бы, ему сейчас явно не до посетителей отпросившихся с урока. но мысли похабные в голову продолжают лезть, вокруг тишина мёртвая, лишний раз дышать сложно, но он только по-настоящему ощутил наслаждение и не собирается его вот так вмиг прерывать. протяжный стон за дверью, тихий, но слышится отчётливо. что за мерзость? русый возвращается к раковине и планирует посмотреть в лицо юному извращенцу. пока холодный поток воды постепенно увеличивается — щеколда открывается, ваня в зеркало посматривает краем глаза, пока из кабинки не выходит его же одноклассник, что отпросился ещё минут десять назад. кудрявый виду не подаёт, хотя удивился не меньше бессмертных, подходит к раковине, руки промывает и заодно лицо. — ты серьёзно? — начинает русый, на того через зеркало смотря, — в параше, блять? ты просто псих. серёжа, кажется, начинает понимать что только что произошло. — ты о чём? — на лице вырисовывается правдоподобное удивление и непонимание, брови хмурит и недовольно осматривает собеседника. — не делай вид, что тупой, ты только что дрочил в кабинке, мать его, школьного туалета и пытаешься сделать из меня дурака? ты, блять, ненормальный. — ты походу заболел, ванюш, выздоравливай. — ты выздоравливай, и не называй меня так. — а что? тебе не нравится? — с насмешкой произносит и ближе подходит, — по тебе же сразу понятно. — что тебе понятно? отвянь от меня и не трогай своими грязными руками, —язвительно отвечает, не давая тому договорить. — боишься, что замараю твоё белоснежное личико? — рукой тянется к щеке и примыкает тонкими пальцами, повторяя очертания скул, а позже резко убирает, пока в янтарных, с золотистым отблеском глазах, виднеется некий азарт, — прости, больше не буду, хотя, мне нравится когда ты злишься. в горле ком. — давай, ещё скажи, что на меня минуту назад передергивал, придурок. — может на тебя, может не на тебя, с чего ты вообще взял, что я дрочил в школьном туалете? — ты точно ненормальный, — в плечо толкает и к выходу движется. о стену оперевшись, дышит сбивчиво, прокручивая в голове всё до единого, в глазах читается испуг и лёгкий шок, он нервно сглатывает и убирает волосы с влажного лба. кажется, поход в медпункт отменяется, потому что парень тут же направляется в класс. «ненормальный» … ненормальный? — боже, дурень— в голове двадцать четыре на семь. ведь и правда, какой долбаёб будет дрочить в туалете? стыдно. стыдно перед самим собой, перед ваней, перед всей школой. как теперь смотреть в глаза однокласснику? хотя, они уже пару дней вовсе не контактируют, в его сторону даже не смотрят, за углом вновь стоит после окончания уроков, в лёгких дым, в голове мысли всякие, только не о предметах, что задали сегодня, и плевать, что их в два раза больше обычного, голова забита совсем другим. на небе ни облака, деревья сбрасывают жёлтую листву, из здания выходит толпа народу, кто по домам, кто остаётся как и серёжа — перекурить за школой. — сижка будет? — от витания в облаках отвлекает его же одноклассник, что подошёл пару секунд назад, отвертеться не получится, так как им ещё не раз видеться. в чужие руки протягивает сигарету из только что открытой пачки, и затягивается своей под слова благодарности и обещаниями отдать своеобразный долг. мычит что-то под нос с желанием побыстрее закончить разговор и головой кивает непрерывно. пока не замечает из здания выходящего одноклассника, перед которым до сих пор стыдно за случай в туалете, но пешков предпочитает делать вид, что тому показалось и вести себя как ни в чём не бывало. быстрые шаги с направлением в сторону кудрявого — немного пугающе. — есть покурить? — губы покусывает и неожиданно для себя самого, выдаёт данную фразу. на что получает приподнятые брови и взгляд, наполненный недопониманием. это «есть покурить?» — звучит абсолютно иначе. — ты же не куришь, — сигарету вынимая изо рта и между пальцев зажимая, в карман за пачкой тянется и резко останавливается, а что, всё так просто что-ли, вот так подавай ему? — блять, — спустя пару минут ожидания, рука ловко выхватывает сигарету из чужих и, наконец, первая тяга. — ты ничего не попутал? — а ты предлагаешь мне ждать, пока ты одумаешься, и так было ясно, что пока не вытрясешь из меня всю злость — я не покурю. ваня оказывается более смышлённым, чем может показаться на первый взгляд. — а ты не так прост, — внезапно выпаливает и кривую улыбку тянет, делая акцент на последних словах, давая понять, что приятно удивлён. — я ещё и не такое умею, — с улыбкой принимает всё ранее сказанное в свою сторону и решает продолжить разговор на такой прекрасной ноте, — я уже заебался, хотя учебный год только начался, чувствую себя долькой лимона, из которой выжали весь сок до последней капли. — знакомое чувство. в моей прошлой школе такого не было, всем плевать, что учителям, что ученикам, пришёл — отлично, не пришёл — окей, без проблем, но пеняй на себя. впрочем, это всё конечно круто, но халатность руководителей иногда сводит с ума. были даже случаи, как один из них в кабинке туалета наркотой баловался, и ладно бы сам, но не со своим же учеником — тогда это разлетелось по всей школе, благо его уволили. — да-а, тут такое недопустимо, как видишь, — указывает на табличку «курить запрещено» в метре от них — иронично. тот короткий смешок пускает, приподняв уголок губ и куда-то в даль засматривается, пока между ними неловкое молчание повисло. — тогда…в кабинке, — резко переводит тему после недолгой паузы, сам не понимая для чего, — ничего не было, — затылок трёт и голову опустив, исподлобья неловко поглядывает на собеседника. ванино лицо сейчас нужно только видеть, он явно не понимает надобность в этом разговоре и к чему он может привести, потому что, кажется, уже давно забыл о данном случае.