холодная осень

— да ладно, я уже забыл, не парься, — растерянно, с некой дрожью в голосе, отвечает. хотя теперь, вопрос о том, что это тогда было, остаётся открытым, но не задаст же он его вот так вот напрямую…? — а что было? придурок. — а… — мнётся пару секунд и быстро сглатывает, глазами бегает в поисках ответа на неожиданные вопросы, — замком случайно прищемил кожу, — облегчённо выдыхает и брови приподнимает, пока губы в глупой улыбке расплываются. — а, ну, бывает, —затылок чешет и смешок пускает, потому что, кажется, это ещё более неловко, чем если бы он так и продолжал думать, что тот занимался самоудовлетворением, — мне в ту сторону, — указывает большим пальцем за спину, когда окурок, уже брошенный на асфальт, тлеет. — мне тоже. . — я вообще не курю, — обходя лужу, образовавшуюся после небольшого дождя, молвит. — а что тебя заставило пойти на это сегодня? «надо же мне было как нибудь с тобой законтачиться» — чё за бред… «ты так красиво это делаешь, что самому захотелось» — что блять? — да говорю же, подзаебался слегка, а тут увидел что ты куришь, думал, подходить, не подходить. — странно, что ты так легко это сделал. — ну, смотря в каком плане «легко», — уголок губы невольно содрогается, пока он шёпотом себе под нос бормочет. потому что, взять сигарету в рот, пусть до ужаса противную, пусть повлёкшую за собой последствия — намного легче, чем признаться самому себе в настоящей причине того, что сподвигло его на данное действие. — ну, я пойду, — резко останавливается у перекрёстка, перехвативши чужую руку, — стой ты, куда разогнался, — улыбку широкую тянет и глазками сверкает, забавно, — до встречи! а ваня столбом стоит, что обычно делают, когда прощаются? пока чужие руки обвивают торс — он даже не замечает происходящего, и продолжает не замечать до тех пор, пока силуэт отдаляться не начинает. — до встречи…

***

— да не ссы, вперёд. — я, в отличии от тебя, впервые покупаю сиги, — возмущается, — ну серё-ё-ж, — отчаянно, уже пять минут выпрашивает кудрявого купить пачку. — я уже сказал, либо сам покупаешь, либо идём дальше, — в пальцах крутит никотиновую палочку и с ухмылкой поглядывает на парня, взглядом дразнит и указывает на киоск с табачными изделиями. — я тебя ненавижу, — в плечо толкает несильно и под сопровождение смеха мелодичного, направляется в сторону ларька. . — ну и чё, сильно страшно было? — встречает чуть ли не с аплодисментами русого, когда тот, счастливый, с небольшой упаковкой в руках, выходит из-за угла. — замолчи, — хмурит брови и параллельно губы кусает после сказанного. на что получает забавную мордашку и звон в ушах от заливистого смеха парня, что рядом плетётся. это уже их третья прогулка вдвоём и, кажется, обоих всё устраивает, спокойная атмосфера, парочка шуток между фразами, парочка случайных касаний и парочка сигарет скуренных одна на двоих, потому что, всего за неделю пока они гуляют, обе пачки успели закончиться, как бы ни экономили. внезапное «подкури пожалуйста», когда серёжа уже успел спрятать зажигалку в рюкзак, а руки, онемевшие от холода, уже не в силах быстро расстегнуть его и достать нужную вещь. а потом — ловкое движение головой, поближе к объекту обожания, пока сигареты не соприкасаются. короткое «спасибо» резко обрывающееся на последних буквах, порозовевшие щёки и сбитое дыхание — результат проделанного. середина осени… холода, пасмурное небо, серые улицы нагоняют тоску. ты опускаешь руки, уходишь в себя. тебя уже никто не спасёт. никто — думалось бессмертных, пока опущенные руки не стали обвивать чужие. тонкие пальцы переплетались между собой, согревая, и ещё долгое время удерживая тепло. а тоска мигом улетучивалась, когда краем уха были слышны тихие смешки в стороне. — что такое? — ничего, просто, мне нравится проводить с тобой время, — запинаясь между фразами, всё же смог выговорить, а теперь улыбается как дитя малое. — мне тоже, я думал…точнее, я не думал, что ты такой. — какой? — останавливается, чтобы поинтересоваться и взгляд на чужое лицо переводит. такая атмосфера немного нагнетает, стоять смирно становится сложнее, пальцы между собой переплетает и очами в пол уставившись, начинает, —ну, ты совсем другим казался, когда я тебя впервые увидел, а после первого разговора, если это можно так назвать, я подумал что ты хам, или вообще — главный дотер страны, который по вечерам заходит, чтобы засрать чужих мам. на что получает непонимающий взгляд с нахмуренными бровями и глупую улыбку, которую, после сказанного, сложно сдерживать. — так и есть, это что, так заметно? — тыльной стороной ладони рот прикрывает, пока ответ ждёт. —да это пиздец как заметно! русого на смех пробивает, осознав, насколько это глупо и смешно одновременно, — но у тебя есть и другая сторона. — какая? — ну, вот левая, немножко еблан такой, а правая — хороший мальчик, красивый. ване место в конкурсе самых лучших шуток года не занимать, но серёжа в любом случае оценит, даже когда та максимально неуместна.

***

— сядешь со мной? , — ваня к краю чужой парты подходит, как только заходит в нужный кабинет и заставляет парня снять наушники, благодаря которым, тот уже успел погрузиться в собственную атмосферу, подальше от остальных. сегодня они не вместе пришли, русый в больницу отъезжал по делам, а серёжа, спустя сорок отправленных сообщений о том, как будет скучать, всё-таки проработал принятие. — конечно. за парту усаживается и к предмету готовясь, ещё пару раз выслушивает о том, как кудрявый скучал. — я думал, я тут просто умру, — из уст вырывается внезапно. но ваня это мелочью называет, —я же пришёл, жив, здоров. — теперь — да. чужие густые брови заметно хмурятся, когда учительница объясняет новую тему, потому что, кажется, это вовсе не то, что интересует юношу, когда рядом парниша умостился на предплечьях и голову на правую сторону склонив, наблюдает за шатеном. кажется, он вот-вот уснёт. — эй, — шепчет и коленом двигает под партой, ударяясь о чужое, вынуждая того открыть глаза, в которые мигом ударяют лучи солнца, заставляя зрачок сузиться, пока радужка приятно поблёскивает на свету, давая рассмотреть глаза получше. зелёный оттенок действительно красив, такой чистый и нежный, хоть вечность смотри— не надоест, потому что завораживает до безумия. правая рука, на ладонь которой опиралась голова — опускается ниже, полностью скрываясь под партой и по мягкой ткани чужих спортивок непринуждённо начинает водить тонкими пальцами, отчего русый невольно пошатывается, от неожиданности сначала отстраняя ногу, а после, возвращая в исходное положение. начиная от колена, медленно, наблюдая за реакцией одноклассника, проводит пальцем, по, будто бы уже намеченому пути. русый моментально ощущает подушечки пальцев сквозь ткань штанов, а следом — рой мурашек, что вразнобой заполнили пустое пространство, не забыв ни об одном миллиметре кожи. — серёж, урок, — пытается подействовать на парня словами, сказанными, честно говоря, не очень уверенно, — подожди, — хватаясь за чужую руку, убирает с собственной ляжки. — тише, вань, ты сам шумиху разводишь, всё под контролем, — чуть сильнее сжимает, прощупывая каждый участок в данной области. — не знаю как у тебя, кудрявый, у меня не всё под контролем. пробирается чуть выше, доходя до одной из самых чувствительных для вани зоны, чувствуя, как тот напрягся, потому что рука уже буквально проскочила между ног. у вани узел вяжется в животе и на месте перестаёт сидеться, когда чужие пальцы настойчиво ласкают полувставший член сквозь слой ткани, а сбоку слышится тяжёлое дыхание. остальные ученики заняты уроком, всем абсолютно плевать, что происходит на соседних партах, но ваню это никак не успокаивает, только, почему-то и не напрягает, возбуждение только сильнее ощущается, а в крови течёт адреналин, когда понимаешь, что вот-вот тебя могут застукать за чем-то непристойным. — блять, серёж, это вообще пиздец, — на последнем дыхании проговаривает и голову, мысли в которой до жути одурманивающие, опускает. но никто продолжать на уроке не собирается. всё-таки, даже серёже, который всё время в погоне за чем-то рискованным, хватает совести не продолжать начатое. на что получает возмутительный взгляд от русого, который, как бы, тоже понимает, что стоит остановиться, но гормоны, благодаря которым ты напрочь забываешь о том, что такое трезво мыслить — шалят. он обещает себе завершить начатое, во что бы это ему не стало, поэтому, когда до конца урока остаются считанные минуты, он всё так же поглядывает на телефон, кажется, кнопка включения скоро отлетит нахуй, если учитывать то, как часто он её нажимает и с какой скорость, убедившись что осталось недолго — выключает. по окончанию урока, за руку схвативши, выводит в коридор и ведёт по направлению в сторону уборной, пока чужой ошарашенный взгляд ощущается на собственной спине. в кабинку заталкивает и взглядом бесстыжим поглядывает. холодная рука проводит по щеке, покрытой лёгким слоем щетины, ощущая каждый волосок. ласкочет загривок, а проведя выше — цепляется за кудрявую макушку и между пальцев волосы перебирает, скручивая в один небольшой комочек и несильно оттягивая. это не приносит дискомфорт, скорее наоборот, если видеть как серёжа ближе тянется и одну руку на плечо кладёт, пока вторая контрастирует с горячей шеей, обвивая ту, а губы оставляют короткие поцелуи на ключицах. — так, ванюш? ты этого хотел? , — по щеке гладит и по окончанию фразы языком проводит, оставляя мокрую дорожку, ведущую прямиком в сторону чужих губ. где позже останавливается, делая глубокий вдох, и принимается целовать, слегка покусывая и мигом зализывая, пока чужой язык не выходит навстречу, переплетаясь и проталкиваясь глубже в чужую полость, так бесцеремонно и нагло, что ещё больше заводит. — вань, — с большим недовольством, что приходится разрывать поцелуй, когда нужно что-то сказать, отстраняется, — мы же не можем прям здесь, — брезгливо осматривает тесную кабинку и вновь переводит глаза на чужое лицо. — нечего было на уроке ручки распускать, — упрекает за произошедшее, но смотрит совсем по-доброму. хочется. хочется до безумия — впиться в губы с остатками вишнёвого бальзама, зарыться в волосы с запахом какого-нибудь самого обычного шампуня и понять, насколько этот аромат на самом деле прекрасен. — я очень хочу, серёж, — жалобно скулит и по шее проводит, —очень, — ближе наклоняется и губами прислоняется легонько. первую отметину оставляет и дышит глубоко, у серёжи крыша едет от опаляющего дыхания на собственной коже, в таком чувствительном месте. голову запрокидывает и тяжело выдыхает, подстраиваясь под ритм дыхания партнёра. — но нельзя, — проговаривая окончательный ответ, убирает руки. — мы же…можем потом продолжить? всё в порядке? — конечно в порядке, серёж, я не настолько конченный, этим в параше заниматься, — спокойно отвечает и щеколду отпирает. серёжа себя странно ощущает, после произошедшего, а последние слова вани явно его немного смущают. он буквально месяц назад дрочил в этом туалете, а сейчас так себя повёл с любимым человеком. но ваня не обижается, он думает, что серёжа прав, да и собственной головы на плечах хватает, чтобы разумно мыслить. зато и недели не проходит, как они у шатена дома собираются, потому что «родаки уехали на пару дней, можешь ко мне заскочить» и ваня с улыбкой на лице читает отправленное парнем три минуты назад сообщение, а потом собирается быстро и направляется в сторону нужного дома. на пороге его встречает сонный парень, с взъерошеными кудрями, которые выглядят так, будто у него там поселились птенцы. — ебать у тебя гнездо на голове, — влетает сразу с шуткой. на часах начало седьмого вечера, странно, что пешков всё ещё не привёл себя в порядок. но ване все равно, ему нравится видеть перед собой такого домашнего серёжу, со спутанными волосами и в мятой пижаме, ну как пижаме — оверсайз футболке и свободных штанах. — да ты пока соберёшься, я успею поспать раза два, проходи, — головой кивает в нужном направлении, впуская русого. двери запирает, пока тот снимает обувь. — покурим? — в зал заходит, где уже во всю расположился бессмертных, раскинув ноги и умостившись на мягком постельном белье в позе «звездочка», — я вижу, ты уже освоился, — на смех пробивает после увиденного. — да-а, — потягивается в постеле, — давай, а где? серёжа на лоджию указывает, которую, на самом деле, сложно не заметить. — проходи, — уступает, как только ручку двери поворачивает, вследствие чего — та открывается. — чёт холодно, — руки растирает в надежде согреться, после двух минут их пребывания у открытого окна. — давай, может, принесу что нибудь потеплее, наденешь, — предлагает, наблюдая как тот трясущимися руками старательно достаёт сигарету из пачки. ответ не успевает получить, как уже направляется в сторону шкафа с одеждой. спустя пару минут, худи тёплое приносит и тому протягивает. — давай сюда, — между пальцев сигарету удерживает, пока рядом стоящий парень вещь натягивает. — ну, так получше будет, — по торсу водит довольный, рассматривая цветной принт. серёжа улыбается, слегка уголок губ приподняв, — тебе идёт, я его не ношу особо, можешь забирать. — да ты чего, мне неудобно как-то. — я тебя не спрашивал, — руку с сигаретой протягивает тому, возвращая. ваня рад, что теперь частица серёжи всегда будет с ним. — кажется, я его никогда не сниму. атмосферно, любимый человек рядом, телу тепло и на душе тоже, не хватает только чашки чая, ещё больше согревающей. — хочу чай, — внезапно заявляет русый. серёжа смотрит, голову чуть повернув в сторону юноши и незамедлительно, оторвавшись от наблюдения за мелькающими через раз фонарями, идёт на выход. — идём. — может фильм посмотрим? — проходят через коридор, ведущий прямиком на кухню. — я не успеваю за тобой, — с лёгким возмущением отвечает, — сейчас чай забабахаю и потом поговорим. ване смешно, смешно наблюдать за резко сменившимися эмоциями, за кудрями, вечно спадающими на лицо и серёжей, в который раз убирающим пряди за ухо. — да завяжи уже, мучаешься, — ближе подходит и волосы в пучок собрав, перевязывает резинкой снятой с запястья, —во, — к себе разворачивает лицом и последний раз поправляет, убирая каждую лишнюю волосинку. серёже приятно что о нём заботятся, он глазками посматривает на серьёзное лицо, пока парень напротив, губу кусает и взгляд сам падает на треснутую часть. — боже, ты её уже в мясо сгрыз, — замечает проступившую сквозь маленькую царапину кровь. русый угрюмо поджимает губы, слизывая выступившие капли и кривится от неприятного привкуса железа во рту. — надо было вытереть чем-то, ты как маленький ребёнок, — на последних словах выдыхает тяжело и глаза закатывает, пока русый в сторону ванной направляется, чтобы смыть остатки. — я не маленький! — из ванной доносится, что еле слышно, из-за воды которая заглушает всё что он говорит. смешно. — чай готов, — коротко и ясно. мимо проходит и заглядывает мельком, пока русый через зеркало посматривает и кивает, услышал. на диван в зале усаживается и ждёт. русый в комнату с чашкой чая заходит, медленно ступая, дабы не пролить ни капли. на быльце ставит, оно широкое и плоское, точно не позволит жидкости пролиться, и на диван следом аккуратно приземляется. — с мятой, мой любимый, — вдыхает тёплый пар с лёгким, приятным ароматом и блаженно улыбается. — да я знаю, заебал уже с этой мятой. ваня благодарит мысленно шатена, за предоставленный уют и чувство максимального комфорта и принимается делать первый глоток. сладкая жидкость, с приятным привкусом, растекается по горлу, согревая и удовлетворяя нужду, за несколько минут до обезвоживания. в горле больше не сухо, а телу тепло. худи снимает и рядом кладёт, пока на нём красуется лёгкая чёрная кофточка, с удлинёнными рукавами. серёже приятно смотреть на ваню, на кожу, от света лампы молочную, на ключицы, выглядывающие из-под одежды, на губы, чуть влажные, поблёскивающие от остатков чая. на руки, крепко удерживающие чашку, венки на которых несильно выступают. он — ходячая эстетика, его вот так посади и рисуй, фоткай, всё что угодно, лишь бы даже во время его отсутствия любоваться. — чё такое? — отрываясь от чаепития, взгляд переводит и смотрит вопросительно. пешков молчит, слова, по всей видимости, излишни. к чашке тянется, из чужих рук вызволяя и отставляет в сторону, пока, теперь уже тёплые пальцы не проводят по лицу юноши рядом сидящего. серёжа ближе подвигается и ногу перекидывает через чужие, умащиваясь у того на бёдрах. по шее ведёт, пока тот снизу вверх осматривает парня, руки осторожно кладёт шатену на ноги и поглаживает, пока на собственной коже ощущаются мягкие подушечки, что приятно ласкочат, заставляя чувствовать лёгкую дрожь, что пробегает по телу в эту же секунду. возле уха — тяжёлое дыхание парня, сидящего сверху. внизу живота — уже давно знакомое чувство, тянет приятно и в паховую область переходит, заставляя член невольно содрогаться, пока кудрявый вдобавок елозит, чуть надавливая, всякий раз проезжаясь по чужому возбуждению. русый выдыхает тяжело, выпуская следом тихий, протяжный стон. пешков это отчётливо слышит и моментально уголок губ приподнимает, расплываясь в ухмылке. он следом стонет, дразнит сладким голоском парня, что глаза прикрыл. каждое прикосновение ощущается как в первый раз, ваня готов утонуть в этом прекрасном чувстве. губы соприкасаются, чужие ладони сжимают рёбра, серёжа влажным языком беспощадно проталкивается, с чужим играет, переплетаясь всячески. дух захватывает — настолько приятно. это так хорошо — думается ване. я сделаю ещё лучше — в голове у серёжи. отдаляется и руками под кофтой водит, ткань приподнимает, отчего русый выдыхает тяжело, после притока холодного воздуха, что внезапно заставляет тело покрыться мурашками. голову опускает и губами мажет по выбранной области. пару секунд и те уже у груди, маленькие багровые пятна оставляют, еле заметные, а пальцами соски прокручивает, оттягивая несильно. из поцелуев дорожку проводит к резинке штанов, руки медленно опускает пониже и принимается раздевать. ваню призывает приподняться, чтобы ему легче было стянуть одежду и тот слушается. одно ловкое движение и спортивки уже на коленях. до конца стягивает и в сторону откидывает. — у тебя есть презервативы? — останавливает во время столь интимного процесса. — есть, ванюша. но пока что они не понадобятся. пальцами легонько проводит по тонкой ткани, ощущая сквозь неё полувставший член, что отзывчиво содрогается на каждое прикосновение шатена. боксеры приспускает по той же схеме что и штаны чуть ранее и нежно обвивает член, словно морской тиной. предэякулят растирает по головке большим пальцем и первое движение по влажному органу совершает, водит медленно, чуть сжимая в кулаке, подстраиваясь под ритм дыхания партнёра, что сейчас отчётливо слышно. как же это охуенно, ещё более, чем ваня представлял всякий раз, когда кудрявый на перекур выходил, как ручками этими так же ловко, как и выуживает сигарету из пачки и моментально поджигает, в пальцах зажигалку крутя — член ему надрачивает. сейчас же ему досталась возможность ощутить это в полной мере. каждое новое действие даётся легче, благодаря тому как ваня сейчас течёт, несмотря на лёгкую боль в руке, пешков не останавливается. тот за край футболки судорожно хватается и в зубах зажимает. — ванюш, не переживай, никто не услышит. он знает, да и ему плевать, но себя некуда деть, потому что голос хриплый, ещё больше с ума сводит, он готов в эту же секунду на мелкие частицы разорваться. а пока только постанывает тихонько, наблюдая, как рука чужая водит непрерывно, сначала ускоряя, а со временем снижая темп. по телу пробегает лёгкий ток, с головы до пальцев на ногах, что приятно ощущается неким покалыванием, сердцебиение учащённое и щёки розовеют, душно становится, отчего сложнее дышать, но ваня поглубже воздух вбирает в себя и выдыхает шумно, когда рука партнёра по уретре водит, ладонью упираясь и вновь опускается. внезапно руки убирает и из комнаты выходит, оставляя русого наедине. ваня не понимает, да он в целом сейчас мало что соображает, из колеи выбивает резкий уход парня, но тут же шаги слышатся в его сторону. в комнату входит не с пустыми руками, в одной — бутылёк с жидкостью прозрачной и там же упаковка презервативов. — рифленые? серьёзно? ване вручает и пока тот шелестит пачкой, распаковывая, серёжа низ снимает и на диван забравшись на четвереньках подползает. — если больно говори, — надев презерватив, к шатену обращается. серёжа кивает молча и сверху садится, нащупав под собою член, с бутылька на руку выдавливает достаточное количество лубриканта и смазывает им поверх натянутого презерватива. постепенно, всё время посматривая на чужое лицо, насаживается. ваня за бёдра придерживает, пока пешков извивается сверху, тот футболку тянет за края и снимает, пока на молочной коже рёбра просвечиваются, ваня проводит легонько пальцами по торсу и губу нежно закусывает когда пешков первое телодвижение совершает, сжимая стенками ванин чуть набухший член, а вместе с этим и первый стон выпускает, опаляя шею русого в пару сантиметрах от которой, расположились губы юноши. — да, вот так, ванюша, — голову запрокидывает и руками опирается на хрупкие плечи парня. ваня теряется, сквозь пелену в очах сложно что-либо рассмотреть, ему буквально некуда себя деть, водит по ляжкам, стараясь удержаться на одном месте, но тут же внимание переводит на оголённую шею, кадык, что непроизвольно движется с каждым новым стоном, исходящим от кудрявого. ване хорошо от любого серёжи, от домашнего, с руками холоднее зимы, от вспотевшего, с волосами небрежно на лицо спавшими и губками покусанными, алыми. он вечность готов убирать их за ушко, и этот раз не исключение, поэтому ляжку освобождает от хватки и руку тянет к каштановыми кудрям, давая тому по новой ощутить приток ветра на собственном лице. — серёж, я не могу уже, — старательно проговаривает и на стон срывается. по инерции губу закусывает и до белых следов сжимает зубами — бля-я-ть, — кончает, под учащённое дыхание партнёра над ухом и мигом дрожащими руками к себе притягивает за подбородок, впиваясь в чужие влажные губы. от загривка дорожку ведёт через всё тело, до самого члена. теперь, когда он удобно лежит в руке, вниз действие совершает и через долю секунды вверх, крайнюю плоть оттягивает и большим пальцем проводит по уретре, выбивая из того блаженные стоны. — твои руки, что они со мной делают… — тише, мой хороший, — сжимает в кулаке и темп ускоряет, на нём достаточно смазки, поэтому действия даются легко, он совсем скоро слышит скулёж подобный стонам, а чужие руки на плечах в эту же секунду сжимают крепко, пока по собственной растекается вязкая субстанция. серёжа обессиленый опускается головой на чужие плечи. . — люблю тебя, серёж, — проговаривает измученно и по волосам проводит. — я тоже тебя люблю, ванюша, — взгляд переводит на парня, что умостился рядом по левую сторону, — кстати, я тогда реально дрочил в туалете.