О лисах и людях

      Сжать — разжать, сжать — разжать. Руку привычно пронзает лёгкая судорога. Тело расслабляется под струями прохладной воды. Затем она сменяется обжигающим кипятком. Кабина запотевает, соблазняя провести по стеклянной створке пальцем, оставить отпечаток руки, сохраниться в моменте.       Босые ступни мокро следят по плитке. Отжатые волосы висят сосульками, прилипают ко лбу и шее щекотно и колко. Сквозняк оглаживает плечи, икры, обнимает, окутывает, подталкивает в сторону кровати, хрустящего одеяла, полумрака спальни.       Засыпай, Кадзу, завтра будет хороший день. За-сы-пай. ____________________       Рука Мелори скользит по его запястью, ласкает косточку аккуратным соблазняющим движением. Тонкие тёплые пальцы кокетливо отстраняются от его шершавой ладони, разыгрывая случайное столкновение. Подлокотник ведь между ними один. Такое могло случиться. Кадзу сдерживает смешок и даже представляет, как она вскидывает брови в притворном удивлении и произносит эти слова своим высоким голосом. Мелори — красивая и изысканная женщина с провинциальным прошлым, что, конечно, даёт о себе знать. На ней дорогое бархатное платье и серёжки Chopard, о чем она ненавязчиво сообщает, пока они едут к театру. Как будто это должно подчеркнуть то, что она получает дорогие подарки. Он и так это знает. Ее сумочка Chanel непрозрачно намекает на это. И он думает о том, какая же она дешевка на самом деле. До скрипа отмывающая себя от какой-нибудь Небраски или Вайоминга, муниципальной школы и сапог, что по колено в навозе от постоянной работы на ферме. Дорвавшаяся до красивых шмоток, шикарной жизни, изучая потолки лучших номеров Манхеттена. Это разочаровывает.       Мелори слегка раздвигает колени. Этого достаточно для того, чтобы увидеть ее трусики, если опустить взгляд. Кадзу не опускает. Он думает, что она наверняка продумала каждую деталь, долго выбирала белье и парфюм, репетировала этот момент перед зеркалом. Мелори тушуется и нервно поправляет волосы, закидывая ногу на ногу. В его BMW достаточно места для этого. _____________________       Музыка взрывает зал и в груди все грохочет и содрогается. Она взлетает над сценой. Партнёр ловит ее, будто невесомую. Девушка выгибается в его руках, затем взмывает к нему на плечо, выполняя attitude allongee.       Кадзу кажется, что его спина прилипла к кожаной обивке кресла. На лице балерины — ни тени напряжения. Все движения отточены и вместе с тем будто небрежны. Ее пачка открывает вид на стройные длинные ноги в белоснежном трико. Это так невинно, так откровенно, как во время подглядывания в школьной раздевалке. Когда задерживается дыхание, чтобы не спугнуть тонкие угловатые ключицы одноклассницы над вздернутыми юными сосками, показавшимися в дверной щели, к которой ты прильнул. Пройдёт секунда, прежде чем девчонка накинет лямки лифчика, но этой секунды хватает, чтобы сердце сбилось с ритма, а по телу пробежали трепетные мурашки. Так и сейчас.       Все мышцы артистки, такие собранные и подтянутые, читаются через тонкую ткань. И почему-то именно в этот момент Кадзу окатывает волна возбуждения. Не в темном салоне машины, когда любой мужчина купился бы на уловки Мелори и трахнул бы ее прямо на заднем сидении, задав тон вечера. Потом бы они сидели в зале театра имени Дэвида Коха, как сообщники. Переглядываясь и изнывая от жажды продолжения.       Но все иначе.       Она кланяется на краю сцены, пока ее пуанты утопают в цветах. Розы, пионы, ирисы. Она улыбается, оглядывает бегло зал. Словно куколка из музыкальной шкатулки. На секунду ее лицо меняется, когда они встречаются глазами.       Кадзу слишком резко выдергивает из пальцев Мелори программку выступления. Внутри все зудит. Он просто хочет убедиться. Глаза прыгают по строчкам.       Вот оно.       Мэй.       Ее имя. Чудесное, легкое, словно дуновение ветра или прикосновение пера. Звонкое, как удар капель дождя по стеклу среди ночи. Слишком знакомое.       Кадзу прислушивается к шуму ливня за окном. В квартире темно и от этого размеренного звука накатывает волна спокойствия. Мэймэймэймэй. _____________       Стена дождя заставляет прижаться под небольшим козырьком. Мэй нетерпеливо отбивает ногой ритм. Легкие туфли успеют захлебнуться в луже, это точно. Такси резко тормозит, и она ощущает на голых коленях грязные капли, вылетевшие из-под колёс.       В машине пахнет недавно затушенной сигаретой. Мэй смотрит в заляпанное окно, омываемое дождем. Огни, билборды, вывески летят мимо, пока она сбрасывает хлюпающие балетки и забирается с ногами на пыльное сидение. _______________       Груша скрипит под бинтами на кулаках, возвращает удары. Пот холодит лопатки и поясницу. Чёткие и резкие выдохи прерывают тишину.       — Привет.       Мэй хмыкает, наблюдая за произведённым эффектом. Кадзу, раскрасневшийся и потный, беспомощно открывает рот. Волосы затянуты в тугой пучок на затылке, Мэй хочется пощекотать его под подмышкой, чтобы он расслабился.       — Нашла меня, — он возвращает усмешку, складывая руки на груди. Осматривает ее теперь уже внимательно, с головы до ног. От такого пристального и жадного взгляда Мэй бросает в жар.       В узком коридоре, где она дожидается его под шум душа, темно и прохладно. Шершавая стена за спиной наверняка ещё и красится. Плевать. Кадзу забрасывает спортивную сумку на плечо, обтянутое кожаной курткой. Почему-то это маленькое движение кажется ужасно возбуждающим и личным. Мэй щелчком закрывает помаду, ярко-красные губы накрашены небрежно, будто кто-то их уже целовал. Кадзу пропускает ее вперёд. Тусклые светильники провожают их к выходу, дребезжа и моргая. Глухие шаги прерываются, когда она останавливается достаточно резко, чтобы Кадзу врезался. Мэй чувствует его горячее дыхание на макушке, оно неровное, взбудораженное.       Шорох плаща. Мэй ищет его глаза в темноте.       — Бери, если хочешь, — негромко и спокойно говорит он.       Его влажные волосы обжигают холодом ладонь, а губы слишком родные, чтобы поверить, будто они друг друга никогда не знали. __________________       Кадзу аккуратно нажимает на тормоз, чтобы не поднять волну брызг в луже. Через секунду дверь открывается. На заднее сидение летит сумка, а на переднем, рядом, шелестит балетная юбка.