Как я встретил вашу маму

— А потом мы потрахались прямо у меня под парадной, — влюбленно улыбался Игорь, подпирая голову обеими руками и смотря куда-то сквозь Юру. — Это было ахуенно. Он раз двадцать ударился об потолок и меня проклял какой-то дед, но я в восторге… Музыченко скептически обвел его взглядом, перестал опираться на свою кружку с кофе и выпрямился. В воздухе остались несколько кругов, очерченных в пространстве его ладонью, а затем повис и вынесенный вердикт: — Тебя приворожили. Игорь наконец отвис и посмотрел на Юру с выражением «да что ты говоришь». С соседнего столика в кафе на лучезарную улыбку Юры засмотрелся какой-то молодой даже по меркам ребят омега. Молодой он был настолько, что, наверное, только-только перешёл в восьмой или девятый класс. — Да ладно. И зачем, по-твоему, ему это делать? — Ты помнишь, у нас в первом классе стремный такой тип Антоха был? Цветы тебе ещё на восьмое марта притащил, через классного передавал на последнем уроке… Может, это он? Встрескался в тебя и отпустить не смог. Игорь глубоко вздохнул и отпил кофе. — Тот Антоха был Антонием, у него был батя-священник, который наверняка против рока, и цветы он не мне подарил, а моему папе, которому было впадлу это нести самому и который, между прочим, был у нас классным руководителем. А ещё тот Антоха блондин. — А, блять, точно. Юра цокнул в сторону, уткнулся в свой кофе, отстранился, подмигнул омеге за соседним столиком, заставив его сразу же вернуться взглядом к друзьям, и вновь оперся на стакан руками, а поверх них — головой. — Ну а с чего ты вообще взял, что он — твой истинный? Может, это ты придурок просто. Игорь усмехнулся и пожал плечами. У него и самого появлялись мысли, что он ошибся и это все просто совпадение. Но это было так же наивно, как в его возрасте верить в Деда Мороза и «я тебе обещаю, вытащу, успею». — Ну а ты с любым партнёром можешь кончить одновременно пятнадцать раз подряд? Александров только сейчас понял, что не стоит говорить, когда Музыченко пьет, а Музыченко в свою очередь понял, что не стоит пить, когда Александров говорит. Потому что прямо сейчас он подавился своим рафом и чуть не умер, в чем был уверен на сто процентов, потому что перед глазами пронеслись все самые стремные и зашкварные моменты из его жизни, а ещё в конце длинного черного туннеля качнулся свет. — Сколько?! Ты знаешь, что заниматься сексом в таких количествах небезопасно? — то и дело прерываясь на кашель, уточнил Юра. Игорю даже пришлось встать со своего места и пару раз хлопнуть его по спине. — Тебе хуй ещё не отказал? Игорь пожал плечами, мол, не знаю, утром ещё стоял. Музыченко вдохнул с особой тяжестью и забыл, что надо выдохнуть. — Пизде-ец, я с тебя хуею, — протянул он, наконец отдышавшись. — Ты блять с прострелом в голове или что, я не понимаю… Игорь тихо посмеялся в кружку с кофе, тогда как Юра вновь улёгся поверх своей и уставился в одну точку, а затем так и вовсе прикрыл глаза. Александрову становилось не по себе от того, как часто спина беты принимает позу креветки. — А у тебя с Пашей как? — спросил он. Юра моментально активизировался и неловко выпрямился, то ли застеснявшись, то ли только этого вопроса и ждав. — Ну, как может быть, — его глаза метнулись в сторону, с ещё большей неловкостью выцепив взгляд того школьника. Понятно, не ждал, значит. — Мы гуляли вчера до утра. Меня папаша его заебал потом, типа с хуя ли ты моего сыночка по каким-то ебеням таскаешь, нарик, — фыркнул Юра. Видимо, его шейный отдел позвоночника никак не мог держать голову прямо, раз Музыченко постоянно искал поддержки в чём-либо. И сейчас он решил опереться на руку, а не на несчастную кружку, пережившую за эти полчаса от Юры больше домогательств, чем Игорь за всю жизнь. — И чё? Потрахались хоть? Было ради чего мозгоебство терпеть? Юра поморщился на него и отодвинул от себя пустую кружку, словно собрав в ней все свое презрение к сексу до свадьбы. Правда, насколько Игорь мог помнить, до этого Музыченко презирал это презрение. Ой, как Пашин папа мозги бедному парню запудрил. — Да ну тебя нахер, не все в кровати к мужикам прыгают после первой встречи. Паша приличный, в отличие от некоторых. — Тебе не дали? — Мне не дали. Игорь звонко рассмеялся, сползая со стула почти под самый стол и собрав на себе взгляды всего зала. В том числе и того омеги, посмотревшего на него с прожигающей насквозь ненавистью, и самого Музыченко, закатившего глаза и слушающего разноцветные переливы смеха Александрова. — Пиздец… вот это порядочность… у тебя — особенно, — задыхаясь, говорил сквозь приступы смешка он и попытался допить кофе, чтоб успокоиться, но чуть не утопился. — Ты закончил? — серьезно спросил Юра, посмотрев своими карими глазами так выразительно, что, если бы они были голубыми, от количества эмоций в них можно было бы захлебнуться. Как Игорь в стакане прямо сейчас и в лужах по пьяни. Александров кивнул, стирая с уголков глаз слёзы. Музыченко поставил локти на стол, потянувшись через него ближе к Игорю и делая голос на порядок тише. — Тот пацан уже заебал на меня пялить, — буквально прошипел он, кивая в сторону соседнего столика. — Пойдем отсюда? — Забей, он просто думает что в городе цирк уродов и из него сбежал гвоздь программы, — на той же громкости шепнул Игорь и предательски рассмеялся, на что Юра опять закатил глаза и приземлил зад обратно на стул. — Да ладно тебе. Ты не так уж и плох. А Паша тебе не дал потому что он девственник и боится облажаться, — наконец успокоился Игорь, и у Музыченко почему-то даже отлегло от сердца. По-крайней мере, именно облегчение отразилось на его лице. — Чё, гадалка из меня круче чем из тебя, да? — Да... ну, будем надеяться, что да, — пробормотал Юра и незаметно кинул взгляд в сторону школьника. — Блять, да он меня щас сожрёт глазами! Давай валить, я не могу больше здесь находиться. Игорь пожал плечами, пялясь куда-то в пустоту и тоже оперевшись головой на руку. В мысли даже сейчас настойчиво вреза́лся Антон, воспоминания звенели сплошь его смехом, стонами и пахли дождём. Игорю захотелось почувствовать на себе его руки снова. Ощутить прикосновения одними лишь кончиками пальцев вдоль живота, груди, рёбер и бёдер… В штанах снова почувствовалось напряжение, и Игорь, мысленно проклиная себя, посчитал, что лучше бы член и вправду отказал. Правда, потом он трижды плюнул через плечо. — Подожди, давай ещё немного посидим. — Почему? — уже схвативший барсетку с соседнего стула, Юра вопросительно поднял на него глаза и одну бровь. — У меня встал.

* * *

— Ну чё, давай рассказывай, — даже не поздоровавшись, энергично поинтересовался Митяй, который с самого начала дружелюбнее всех остальных отнёсся к внезапной находке Антона. — Как выходные провел? Раут загадочно и как-то слишком сладко улыбнулся, стаскивая с плечей рюкзак и ставя его на пол рядом с чехлами от гитар. Он даже не обратил внимания на то, как вежливо Влад выразил свое недовольство опозданием вокалиста и тем, что они целых полчаса дрынчали чё попало, пока не попадало и пыталось не забыться. — Короче. Ебанешься, — начал Антон, отдавая тетради барабанщику, которому в голову внезапно пришли умные мысли и идеи и который срочно захотел их записать. — Я, блять, походу реально влюбился. Игорь такой охуенный, пиздец… — Да где такое видано, чтоб Антон Раут считал охуенным кого-то кроме себя, — усмехнулся барабанщик, сразу же следуя к ближайшему и единственному рабочему столу, заваленному всем чем только можно, но не работой. Он резгреб все это локтем, сложил поверх тетради и попытался отыскать на полу карандаш, который, кажется, видел там пару минут назад. — Да иди нахуй, ты тоже охуенный, просто я редко это говорю, — слабо засмеялся Антон, на что в ответ получил слегка потерянный и удивленный взгляд Плешакова. — Вы все у меня охуенные. Но об этом знаю только я. Остальные участники группы переглянулись, смотря на то, как постепенно Антон по стене сползает из стоячего положения вначале в сидячее, — на кресло-мешок в более-менее обжитом углу гаража, — а затем и по нему все больше в лежачее. — Он чё, нажрался? — недоверчиво спросил Митяй у Голливуда как у человека, который общается с Антоном больше всего. — Или что с ним? — У него просто настроение хорошее, забей, — махнул рукой Артём, но Муравьёв продолжил смотреть на него со скептицизмом. — Бля, да влюбился человек, когда ты его вообще в последний раз любящим видел. Я сам не ебу, приход у него щас или он думает об этом своем… Игоре. Гитаристы ещё пару секунд посмотрели на счастливо пялящегося в потолок Раута, переглянулись и молча взаимно условились, что, если что вдруг, Антон сразу же отправится к наркологу и психиатру. Спустя минуту Антон вскочил на ноги и подошёл к «рабочему месту» Влада, все ещё продолжающего что-то увлеченно чиркать и рисовать, и открыл ту самую единственную общую тетрадь, правда, сам в сотый раз не понял, зачем она ему нужна, если ему особенно сильно выебываться с нотами не надо и все слова можно хранить на телефоне. — Я такое утром сочинил, вы кипятком ссать будете от восторга, — пообещал он, отыскивая нужную страницу. Влад слегка выпрямился и заглянул в слова, а после сгорбился над своей деятельностью обратно, вынеся для окружающих личный вердикт: «пиздец». Антон перевел на него саркастично-разочарованный взгляд. — Чё, думаешь, всё так плохо? — Нет, просто я нихуя не понимаю в твоих иероглифах, — пробурчал барабанщик и почесал затылок карандашом. — Да и в своих тоже. — У тебя тут даже иероглифов нет. Только кружочки и палочки. Влад снова почесал затылок карандашом и бросил его на стол, видимо, решив, что на этом его творческие потуги завершены. Сзади подошёл Митяй, а за ним и Тёма, через плечо заглядывая Антону в тетрадь. — Да чё ты жалуешься, все ж понятно, — нахмурил брови он и зачитал вслух пару первых строчек, конечно, немного запнувшись. Плешаков заныл повторно. «Пизде-е-ец…», и его мнение насчёт текста стало абсолютно ясно. Митяй хмыкнул, а вот Тёма продолжил хмуриться и всматриваться в невнятные буквы. Антон молчал, внимательно наблюдая за реакцией группы. И пока что она не сильно его удовлетворяла. — Если ты заставишь играть нас что-то лиричное!.. — с угрозой начал барабанщик, обвинительно тыкнув Антону в грудь, но вокалист его быстро оборвал: — Да в жопу лирику, ты за кого меня принимаешь вообще, — поморщился Антон и ощутил, как гадко стало на душе от мысли, что его принимают за влюбленного по уши дурака, который попытается песнями добиться внимания того самого. — Я хотел предложить устроить полный разъеб, типа любовь-секс-пожар, непонятно нихуя, в том числе будут ли герои вместе, и… — Тох, парней можно покорять и другими способами, — серьезным тоном заметил Влад, и Раут посмотрел на него не менее серьезным взглядом, которым можно свободно пытать людей. — Я не пытаюсь его покорить, — членораздельно прошипел он, и в его голове отчётливо прозвучало: «я уже это сделал». — Он просто послужил моей музой. Вдохновением. И все. Влад окинул его взглядом, явно не до конца поверив в это высказывание, но ответил противоположно, положительным кивком. Антон вдохнул поглубже и продолжил будничным тоном: — Так вот, сможем че-нибудь такое организовать? Муравьёв почесал затылок и пожал плечами, мол, сделаю все, что в моих силах. Голливуд же отозвался более уверенно. — Пиздец. Вы лучшие. Уже целый час Антон с открытым ртом наблюдал то, как группа воспроизводит заново и дорабатывает по его редким замечаниям мотив, который успели сочинить за время его отсутствия. Охуеть. Он, конечно, всегда знал, что в его группе все ребята талантливые и неебически крутые, но чтоб настолько. За полчаса суметь наваять целую композицию. Это ж… это ж пиздец, в самом положительном и лучшем его проявлении. Раут почувствовал, что хочет обнять вообще всех их, но такие нежности мало того, что раньше в группе особо не проявлялись, так ещё и лично ему свойственны не были. Кажется, он сильно изменился за выходные. Он даже не знал, что умеет скучать за кем-то и что может быть таким заботливым и нежным. С ним раньше не происходило ничего подобного, он даже и не помнил, когда влюблялся в последний раз и влюблялся ли вообще. Но постоянные мысли об Игоре, даже сейчас, на их репетиции, не оставляли никаких сомнений. В его крови играет ебуче-гремучий коктейль из фенилэтиламина, серотонина, норадреналина и дофамина, и это не успокоить, он попал по полной программе. Игорь застрял в его голове надолго. И ночь, после которой Антон ещё два дня ходил хромал словно в воду опущенный, тоже. Даже сейчас он не вслушивался в то, что творят ребята на их импровизированной сцене из поддонов, хотя и покачивал головой в ритм. В мыслях стояли только картинки проведенного с Александровым времени, но сейчас они были не совсем в сексуальном плане. Намного больше притягивали внимание и казались более интимными те пара часов, сколько они провели за приставкой и просмотром какого-то трагического сериала по Домашнему. Игоря уже тогда начало ломать, и он мог подолгу бессильно молча лежать головой у Антона на плече или коленях. Про алкоголь к тому моменту оба забыли и забили, но зато без стеснения и брезгливости ели одной ложкой мороженое из бочонка. Антон не заметил, как заулыбался даже сейчас. Зато обративший на это внимание басист сразу же сбился в непонимании и подозрении, а вслед за ним споткнулся и гитарист. Один только Влад продолжал стучать палочками и в бочку, но и он прекратил, когда помимо его «тыц-тыц» в гараже воцарилась молчаливая тишина. — Он с нами вообще, нет? — шепнул Митяю Голливуд, но ожидаемо получил в ответ растерянное пожимание плечами. — Пиздец. Реально по уши втрескался. — Молитесь чтоб до «Цок-цок» не дошло, — шикнул Влад, с сожалением смерил Антона взглядом и свистнул: — Эу! Раут! Ну чё, как? В этот раз выебываться лишними пожеланиями не будешь? Антон дёрнулся, поднял глаза и уже осознанно заулыбался парням. — Это было охуенно! Миру пизда настанет, когда он это услышит, — он встал со скамейки, похожей на те, что стоят в школьном спортзале, и так эмоционально поапплодировал, словно это не он последние минуты просидел в своих мыслях и не заметил, что музыка утихла слишком резко. — Ага, — довольно улыбнулся барабанщик, вылезая из-за установки. Митяй с Артемом сложили свои гитары. — Щас передо́хнем и ты подключишься. А то хули сидишь тут, лыбишься, — Влад, естественно, сразу же поплелся к стоящему на зарядке телефону, попутно разминая позвоночник и колени, а вот гитаристы первым делом рухнули кто в кресло-мешок, а кто на скамейку рядом с Антоном, и взялись за бутылки. Конечно же, с водой. Антон кивнул, но продолжил смотреть в один из деревянных поддонов, разукрашенных черной и кое-где красной краской в баллончиках. Он продолжал улыбаться, так искренне и счастливо, словно Игорь был его детской мечтой. Не зря же ему с ним так хорошо и комфортно. Тут позавидует даже прошедший психотерапию, самый стабильный человек на Земле. Правда, улыбка продержалась на лице недолго. Антон внезапно понял, что забыл взять номер Игоря и дать ему свой. Тот мрак, что воцарился на его лице в тот момент, невозможно передать словами и красками. Кажется, он только что потерял надежду на счастье.

* * *

Антон примерял свой голос и написанные им слова на музыку и ему нравилось то, как это звучит. Он был в восторге. Как и Митяй с Голливудом, а вот Влад отнёсся чуть холоднее, хотя тоже явно потерял весь свой негативный настрой, навеянный влюбленностью Антона, и отдался их обычному отрыву и веселью в гараже. Так было, есть и будет всегда, никакие омеги не мешают этому колдовству. Хотя меланхолию и удрученность Антона порой было заметно. Раут убрал от лица выпавшие из хвостика волосы и рассмеялся сразу же, как инструменты утихли. Может, это была истерика от понимания, что Игорь не заценит его успехов, а может, счастье и экстаз от того, что эти успехи все равно достигнуты. Антон, конечно, не знал, насколько они подлинны, но что-то радостное и предвкушающее в груди засело. Их крохотной фанбазе, наверное, понравится. А та аудитория, у которой в плейлисте они мимоходом, станет ещё немного теплее к BadTrip Boys. На душе стало легче при этих мыслях. Тяжесть того, что, возможно, они с Игорем больше никогда не увидятся, конечно, все ещё висела, но эйфория от свершенного и готовящегося свершиться тоже присутствовала. Антону хотелось боготворить всех участников своей группы, в том числе и самого себя любимого. — Антох, — позвал Митяй перед тем как глотнуть воды и только после этого продолжил, когда Раут уже наверняка обратил на него внимание. — Тебе тут написали, — он кивнул в сторону ящика у единственной розетки, от которой по очереди все телефоны и заряжались при необходимости. Ну и просто лежали, хули нет-то. — Кто? — отозвался Антон, не горя желанием лишний раз куда-то подходить. — Не знаю, в ВК чувак какой-то… Игорь Алек-са́нд-ров, — с паузой неуверенно проговорил он, смотря в горящий уведомлением экран, — или Александро́в. Не ебу. Антон подорвался со скамьи мгновенно, попутно, конечно же, запнувшись об неё же и об какой-то провод. Слава богу, что он не был ни к чему подключен и лежал ради общих приключений всей группы. От внезапного волнения вперемешку с возбуждением Антон на несколько секунд забыл свой пароль от телефона, а затем трясущиеся пальцы и вовсе не дали ввести его с первого раза. Но вот зайти в диалог с Александровым не составило труда и, честно, в тот момент Антон был готов смеяться от счастья и от того, как легко узнается почерк Игоря. В чате висели три фотографии. Казалось бы, набор пикселей разных цветов и насыщенности не могли привести человека в дикий восторг, но, смотря на это, Антон всё равно завороженно закусил губу. Три нюдса на фоне серой стены. Лицо, естественно, оставалось за кадром, но зато татуировки никуда не делись, и только по ним Антон смог узнать собеседника. После них в глаза бросилось что-то ажурно-кружевное на шее Игоря, а затем… Раут до этого даже не подозревал, насколько сильно белая ткань может очерчивать поверхности, на которых лежит, но стояк Александрова был выделен уж слишком хорошо. Особенно учитывая то, как просвечивала ткань на головке из-за вымочившей её смазки и натяжения… — Ох ты ж блять, — вполголоса восхищенно выругался себе под нос Антон, не стирая с лица довольного оскала. Митяй вскинул бровь и посмотрел на него, но Раут этого вовсе не заметил. Все его внимание было приковано к фотографиям. Антон Раут 12:51 Я просто, блять, счастлив, что ты у меня такой ебануто-неповторимый Как ты меня вообще нашёл? Игорь Александров 12:51 Вообще-то у меня есть твои паспортные данные :D И знаешь что??? Я просто молился чтоб ты был зарегистрирован под настоящим именем!!!!!!!! Придурок блин Надо брать номера у тех с кем ещё планируешь ебаться И кому ещё твои куртки и парилки отдавать И на ком жениться обещаешь!!! Антон не выдержал и засмеялся в голос. Игорь такое чудо. И целых два дня, в которые он мог с этим чудом общаться, он проебал по своей же глупости. Надо же быть таким дурачком. Слава Богу что хоть Игорь у него гений, ну или хотя бы сообразительный и беспокоящийся за свою жизнь и жопу. Игорь Александров 12:53 Ну так что, когда я могу их отдать?) 3 фото Антон не успел ещё отойти от первой партии фоток и то и дело просто залипал на них, как Игорь уже подсыпал вторую. На этих уже была задействована кожанка Антона, а кадр сместился чуть выше, чтоб вместить в себя часть носа и губы, между которых, конечно же, оказалась зажата электронка. Вряд ли Антон мог видеть что-то более возбуждающее. Особенно учитывая все так же стоящий колом и текущий член Игоря. Рауту очень хотелось бы удовлетворить его потребности. Медленно, мучительно, так, как это вышло в прошлый раз… Антон Раут 12:54 Я в ахуе, какой же ты красивый Отдать можно хоть сейчас Но я на репетиции, так что лучше сам вечером к тебе подъеду Ты ж не против? Игорь Александров 12:54 Нет, но я хочу тебя быстрее увидеть Просто скажи куда и как. Антон Раут 12:54 Ты не забоишься? Я с группой, вообще-то Не страшно станет с кучкой альф? :D Игорь Александров 12:55 Да похуй мне будет За кого ты меня вообще принимаешь Антон улыбнулся так, что, казалось, скоро у него треснет лицо, и прижал телефон к груди. Они даже выражаются одинаково. Это точно судьба. Игорь Александров 12:56 Да и тем более, я ж только куртку отдать И поцеловать тебя Пару десятков раз Антон Раут 12:56 Я только «за») Антон оторвал взгляд от экрана всего на секунду, но шарахнуться от вставшего прямо перед ним Влада это не помешало. Круги эти его подглазные, которые так оттенились из-за того, что он стоял против света — Господи упаси. А ещё в какой-то уж слишком оверсайз толстовке он выглядел прямо как смерть в плаще и с косой. Хотя Антон со своими острыми чертами лица и в точно такой же одежде подходил под это описание намного лучше. Вот только у него не коса, а скорее косичка. Влад точно так же, как и Антон, как и Митяй, отошедший на пару метров дальше к скамейке, уткнулся в телефон и влюбленно залыбился. Всё понятно. Омежка его этот написал. Антон не был против любви и личной жизни всей группы, но его напрягало то, с каким скептицизмом и некой неприязнью Плешаков относится к Игорю, при том что сам со своим парнем познакомился совершенно не лучше. Подкатить у пивного ларька и трахнуться в следующем же переулке — подобная ситуация о многом говорит. — Пацаны, тут Игорь подойти хочет, — объявил Антон и сразу же объяснился: — Ничего криминального, просто куртку мне отдать. Есть кто против? — Похуй, — многозначительно отозвался Митяй, — пусть хоть на всю репу остаётся. Познакомимся хоть. Голливуд отозвался таким же безразличием, и, наверное, даже более хладнокровным и похуистичным, чем Митяй. А вот Влад продолжил пялиться в экран и тыкать по клавишам в наборе сообщения своему парню. Да он ведь такой же по уши влюбленный, как и Антон! Че бесится-то тогда? — Влад. — А? Мне без разницы, — сообразил он, махнув рукой в жесте «делай, чё хочешь». — Только не трахайтесь у нас на глазах, пж. Антон закатил глаза и вздохнул. Дикая влюбленность вроде не равно постоянное желание трахаться. Хотя того факта, что к сексу любовь огромная у них обоих, отрицать было нельзя. Раут мотнул головой, откидывая эти мысли, и вернулся к чату с Игорем. Антон Раут 12:58 Короче, если соберёшься прям щас, то улица *****ская, 32ой гараж В принципе даже на номер похуй, он единственный в норм граффити. Если шлёшь долгие дороги нахуй, то я вечером могу приехать куда скажешь Тогда ты, может быть, и не только куртку отдашь :) Сердце Антона внезапно заколотилось в ожидании, когда Игорь начал что-то печатать. Раут не был уверен, что последнее сообщение уместно, но удалять, конечно, было поздно. Игорь Александров 12:58 Да мне туда как нехуй делать Я на подработку через там езжу :D Вы до скольки? Я через полчаса наверное приеду, если на дорогах проблем нет Антон Раут 12:58 Ты чудо♡ Мы до 5ти вообще, но если чё я тебя подожду один Игорь Александров 12:59 До 5ти я даже пешком со сломанными ногами успею доползти)) Короче жди Считай я уже вышел Антон Раут 12:59 Конечно, жду, мандаринка Антон почти пискнул от радости и умиления, но вовремя заставил себя крепче сжать зубы и не издавать ни единого звука. Игорь такое чудо, такое солнышко. Он правда готов сорваться прямо сейчас лишь для того, чтоб отдать позаимствованную куртку? Антон окончательно решил, что влюбился свято, наглухо и бесповоротно. Он сделает всё, чтоб завоевать Игоря. — Ну так чё, когда там твой приедет? — заметив, что Антон освободился от разговора, поинтересовался Влад и сложил руки на груди. — Полчаса примерно, — отозвался Антон, но в ответ получил не особо эмоциональное «м-м, понятно». — Может, пока покурить сходим? — Я электронку проебал, — пожал плечами Антон, потому что так и думал последние два дня, сколько пару раз просыпался с диким желанием покурить и поссать. Только сейчас к нему вернулось воспоминание и случайный факт того, что Игорь забыл её вернуть и ненарочно спиздил. — Временно. Влад вскинул бровь. Чё у него, на новую что ли денег нет? У семиклассников, вон, находится, а у Антона — нет? — Во мне еврейской крови нет, я поделиться могу, — спокойно ответил он, и кивнул в сторону металлической двери, мол, давай, идём уже. Антон машинально пихнул телефон в карман на животе толстовки, но Плешаков его осёк. — И давай без этой хуйни, ты опять все время тупо в телефоне простоишь. Рауту пришлось повиноваться и оставить телефон на том самом ящике. Потребность в никотине терзала уж слишком сильно, но при этом почти безобидно. Парни вышли на улицу, чуть не запнувшись о высоченный порог двери, доходящий почти до колена. Влад изъял из кармана вейп, затянулся и сразу после протянул Антону. Раут почему-то вспомнил тот последний год в колледже, когда поды только начали обретать популярность в массах, и в курилке и комнатах общаги они с друзьями гоняли один такой по кругу. Тогда же он, в общем-то, и променял сигареты на «пидорскую хуйню». Антон затягивался и передавал вейп обратно Владу, Влад затягивался и передавал вейп Антону, и так по кругу. Плотные клубы пара взлетали в воздух и растворялись, с ветром взмывая, наверное, в самые небеса. Антон следил за тем, как курит Плешаков и, на удивление, это не вызывало никаких чувств. Антон, конечно, связывал это и с тем, что Плешаков — альфа, но и он сам не был таким уж ярым гетерастом. Так что тут напрашивалось два вывода. Либо у него тогда поехала крыша после секса всю ночь напролет, либо Игорь его провоцировал специально. Антон закрыл глаза и повернул лицо в небо. Ему стало даже как-то смешно. Может, это всё были какие-то ритуалы? Паспорт, деленые пополам бутылки портвейна, одни столовые приборы на двоих, косуха и электронка… Может, его приворожили? Других объяснений Антон своей внезапной и безбожной влюбленности найти не мог. Это ж надо было так… неосторожно вляпаться. Найти такие приключения на свою жопу. — Тоха, — с угрозой позвал Плешаков и, когда Антон повернул на него голову, протянул ему под. Раут послушно его принял, но на следующий раз уже отказался, вогнав Влада в самый настоящий ступор. Он и пяти тяг ведь не сделал..? — Ты чё? Не стесняйся, кури давай. — Не знаю, не хочу, — пожал плечами Антон, глядя не то в гравий, не то в асфальт под ногами и кусая губы. Влад посмотрел на него с тревогой и волнением. Бедный Антоша. Как подросток втрескался и мучается. Плешаков вообще не удивится, если через пару дней Антон вообще есть-пить перестанет и забьет болт на репетиции. Будет днями и ночами страдать по своему Игорю. Проходили ведь подобный пиздец уже, в прошлый раз всей группой Антона из депрессии вытаскивали. Из гаража выглянула осветленная башка Митяя. Он смерил Антона взглядом, словно удостоверившись, точно ли это тот Антон или какой-то другой, а после перекинул глаза на Влада с вопросительным кивком. Влад отозвался неясным жестом, покрутив указательным пальцем у виска куда-то в небо, и в жесте этом читалось их устоявшееся «пиздец инопланетянин». Раут очень неудачно очнулся от собственных мыслей в процессе их весьма оживленного диалога жестами, придумываемыми на ходу и кое-где мелькавшими и до этого. Понял он из того, что там обсуждалось, мало, но все равно фыркнул себе под нос «сплетники ебучие» и побрёл обратно в гараж, продолжая держать руки в карманах. Конечно же, он сразу кинулся к телефону, надеясь и молясь, что Игорь написал ещё хоть что-то. Однако случился облом. Игорь Александров был в сети 5 минут назад. Ну и ладно. Ну и хорошо. Зато он не отвлекается, и они с Антоном скорее увидятся. Раут чувствовал, как радостно трепещет в груди от ожидания встречи, по грудной клетке словно изнутри бегали мурашки из-за нетерпения и волнения. Он даже подумать не мог, что скажет или сделает, когда такое долгожданное событие наконец свершится. И речь вовсе не о возвращении куртки к владельцу. Антон положил телефон обратно и нервно заходил по гаражу, не зная, куда себя деть. Вроде у них перерыв и надо отдыхать, но он чувствует себя пружинкой и микроволновкой, даже если он нихуя не микро. Тёма поднял взгляд от экрана своего телефона на вокалиста, то и дело маячившего перед глазами, и решил что с этим надо что-то делать. Иначе стены гаража можно сразу обивать мягкой тканью, а Антона переодевать в смирительную рубашку. — Тох, — позвал он, и Раут отозвался как-то слишком уж резко и дёргано. — Ты помнишь мы с тобой по пьяни какую-то хрень сочинили? В канал заливали, людям зашло вроде. Давай ребятам предложим полноценку замутить? Антон встал на месте, выдохнул и активно покивал. Да. Ему нужно отвлечься. Он со своими омегами с ума сойдёт. Нужно брать себя в руки и яйца в кулак, иначе он так и продолжит трястись и делать ровно нихуя. — Да. Давай, — он провел по лбу рукой, отмечая выпавшие из хвостика мелкие прядки волос. Пришлось расплести и собрать заново, прилаживая к общему потоку и тех бунтующих. — Только там любовь чистая вроде… мы Владу обещали такой хуйни больше не делать. — Да похер. Уломаем.

-

— Блять, Влад, сделай какое-нибудь тыц-тыц, ты ж умеешь! — шумел басист, потому что его игра никак не сходилась с игрой барабанщика. Влад тем временем не мог ему ответить и сделать хоть какой-то тыц-тыц, потому что у него происходил внутренний коллапс. Он не имел ни малейшего понятия, как Антон вообще сумел тогда что-то напеть под чистый бас без примесей и как в написании мелодии от него опираться. Обычно у них это происходило от барабана, ну или, на крайняк, от гитары. Дима старался не участвовать в конфликте, хотя периодами подсказывал Владу, чё может иметь в виду Артём. Антон же снова стоял в стороне, перечитывая ту самую чистую любовь, которую они с Голливудом как-то обрушили на листы и свою небольшую фанбазу буквально за час и четыре шота на двоих. Иногда приходилось пересматривать оставшийся в канале кружок-видеосообщение и пытаться понять, какая неебическая сила ударила ему тогда в голову. Минута давала мало смысла и логики в исполнении, но тогда Раут ощущал себя самым довольным человеком в мире, и это единственное, что он помнил с того вечера помимо марки водки. По металлической двери пришелся слабый стук, отдавшийся в помещении гулом. Парни среагировали не сразу, а только тогда, когда тетрадь из рук Раута с характерным шелестом выпала на пол, а сам Антон пробежал мимо скамейки и даже не запнулся о провод, который никто так и не удосужился убрать. — Игорь! Если бы Игорь стоял на полшага ближе к двери, ему бы неминуемо прилетело ей по лбу. А так как он додумался отойти подальше, в него прилетела только девяностокилограммовая туша, с особенным волнением, трепетом, но крепкостью прижавшаяся к нему в объятиях. Александров не заставил себя долго ждать и ответил ему почти такой же дикой взаимностью. — Привет, — почти шепотом произнёс Антон, когда наконец нашел в себе силы отстраниться и заглянуть в глаза Игорю. Трезвые. Этот факт радовал так же сильно, как и сама встреча. — Привет, — в том же тоне ответил Игорь и хихикнул, — а почему шёпотом? — Не знаю. Антон потерял контроль улыбки и собственных действий. Руки продолжали прижимать Александрова к телу Раута так, словно он пытался сделать из них сиамских близнецов. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от счастья, и, несмотря на слабые переживания по поводу личного пространства, Антон всё равно прижался к его лбу своим, продолжая улыбаться словно вылизавший всю крынку сметаны кот. Игорь впервые думал о том, что сейчас не нужны даже поцелуи. Вся чувственность момента слилась в этом касании лбами, в неподвижно застывших на талии руках, в трепетно сбившемся дыхании и буквально бьющихся в ребра сердцах. Большего и не нужно. Хочется остаться в этом моменте. Спустя время Антон с явной неохотой отстранился, пускай его руки оставались на прежнем месте. Взгляд опустился ниже лица Игоря, и Раут невольно выдохнул, сразу же закусив губу. Глаза слишком цепко впились в то, как обтягивает все рельефы тела водолазка без высокого горла, оставляя открытыми шею, ключицы и небольшую часть плечей. Прям рай для того, чтобы оставлять засосы в условиях, когда раздеваться не хочется. А поверх всего этого дела его косуха, которую с Игоря даже не хотелось снимать… Наверное, сейчас должна была настать очередь страстных поцелуев, наконец остывших после радости воссоединения, но за спиной послышался свист Влада: — Эу, кролики! Антох, заводи давай своего, желательно в гараж, знакомиться будем, — сказал он это таким тоном, что в глазах Игоря на секунду мелькнула тревога и даже лёгкий испуг. Может, зря он сюда пришел? Мало ли, эти говнари в своем гараже его ещё по кругу пустят… Антон без особого труда догадался о его мыслях и его сразу же обуяло лёгкое раздражение, отразившееся в удлинившихся клыках и гневно смявших воздух тяжёлых феромонах. Пиздец, каким жутким маньяком иногда может показать себя Влад. Но, несмотя на свою злость из-за этой выходки, Раут взял Игоря за руку и успокаивающе погладил по запястью, говоря этим, что он никому его в обиду не даст. И Александрову очень хотелось в это верить, верить вне зависимости от ситуации и компании, в которой он окажется. — Аккуратно, порог высокий, — зачем-то предупредил Антон, потянув его за собой в гараж, хотя такой порог, как этот, было сложно не заметить. Сложнее только перешагнуть, все же около восьмидесяти сантиметров делали свое дело. Даже ступив на бетонный пол, укрытый листами ДСП и старыми коврами поверх для красоты и какого-никакого тепла зимой, Игорь побоялся отпускать руку Антона. Словно трое музыкантов накинутся на него сразу, как он допустит такую маленькую оплошность. Правда, ни один из них не выглядел классическим насильником — один выглядел слишком позитивно, второй слегка простовато. А третьему вряд ли нужен секс. Третий, наверное, хочет только выпить его кровь и выжрать сердце прямиком из грудной клетки. Игорь все равно побоялся подходить первым и предпочел продолжить скрываться за Антоном. — В общем, знакомься, — начал Раут, — там басист-Тема, это гитарист-Митяй, а около установки Влад, барабанщик. Ну а я Антон, если ты забыл вдруг, всеми этими балбесами заправляю. Хотя мое имя ты знаешь и вряд ли забудешь. Игорь улыбнулся и облизнул губы, когда Антон крепче сжал его руку в своей. Конечно не забудет. Он чуть голос не сорвал, столько раз выкрикивал его имя во время секса. Со стороны группы послышались приветствия, наконец приведшие омегу в чувства. — Я куртку хотел отдать, — опомнился Игорь, все же набравшись смелости вытащить свою руку из антоновой. Он стянул вещь с плеч, и Раут залип ещё на несколько секунд, смотря на полосу ромбовидных вырезов по всей длине рукавов. Так женственно, но до абсурда хорошо сочетается со стереотипно мужественной внешностью Александрова. Антону захотелось его обнять со спины или сбоку и уткнуться в излишне открытую шею носом. Но вместо этого пришлось принять косуху и отдельно электронку, лежавшую до этого, видимо, в каком-то из карманов и изъятую из-за опасений о её падении. — Я… пойду покурю, — кашлянул Антон и поспешил выйти из гаража, чувствуя, как затряслись его коленки, а язык мгновенно задеревенел. Норадреналин как-то слишком не вовремя заговорил о своих побочных эффектах… А может Антон постарался сбежать от Игоря не как от объекта своего волнения, а скорее как от объекта вожделения. Оставшиеся в гараже участники группы молча переглянулись, а Игорь вообще с полным ахуем уставился в сторону двери, а затем тревожно перевел взгляд на группу. Антон открыл заднюю дверь Мазды, все это время стоявшей рядом с Тайотой Влада у дверей гаража, и кинул на сиденье куртку, попутно нервно затягиваясь от электронки. Никотин ничуть не облегчил сознание, кажется, он даже показал ему по два фака на каждую молекулу в белесом облаке. Антон нервно вдохнул и вновь затянулся, пытаясь потушить в электронке себя. Свои мысли, чувства, желания. Все, что в нем есть и что составляет его сущность на этот момент. В голове говорило слишком много голосов, но все темы их обсуждений склонялись к Игорю. И весь этот шум звенел так громко, что Рауту надоело себя испытывать. Ровно через полминуты после того, как вылетел из гаража, он молча вернулся за Игорем и увел вместе с собой за руку. — Ты идёшь со мной. Едва лишь с гулом вновь ударила металлическая дверь, Антон толкнул особо ничего не понявшего Александрова к бетонной стене и прижал к ней с необычным напором и внезапными быстрыми поцелуями. Игорь попытался его оттолкнуть на первых порах, и то, только потому что замешкался, но потом наконец сообразил что к чему и начал принимать активное участие в ласках. — Я так соскучился… Антон казался чересчур наглым по сравнению с тем, что было пару дней назад. Но Игорю грубости были совершенно привычны, правда, вовсе не вместе с этим человеком, но это не мешало принимать чужие прикосновения и поцелуи как нечто, ставшее родным и настолько близким. Он бы уже давно скатился по стене на колени перед Раутом, дабы отблагодарить его за всю нежность и заботу, если бы они не были на улице. Хотя их быстрым и агрессивным поцелуям это почему-то было что в лоб, что на хуй. Антон кое-как смог от него отстраниться. Он только сейчас понял, что автоматически кинуть электронку в машину вместе с курткой была плохая идея, потому что после таких отнюдь не робких ласк сразу захотелось курить. Перебить вкус чужих губ на своих никотином, чтобы похабные мысли перестали лезть в и без того абсолютно лишенную ума голову. Антон отошёл к Мазде, поднять с кожанки электронку, матово блестящую при слабом блеске солнца сквозь дымку облаков. Он ещё с секунду постоял, попялившись в салон, решил, что осквернят его все равно не в первый и явно не в последний раз, и залез на заднее сиденье сам. — Иди сюда, — позвал он Игоря, и тот послушно подошёл, правда, все ещё пытаясь отдышаться и перестать охуевать от жизни. — И… зачем? — Залезай, — он с призывом хлопнул себя по коленям, а в ответ на непонимающую мордочку Александрова самодовольный хищный оскал пришлось сменить на дружелюбную умиленную улыбочку. — Не смотри на меня как на маньяка. Просто продолжим целоваться. Подрочить можем, если хочешь. Но если щас к ребятам вернёмся — я с ума сойду, клянусь. — Пиздец, я думал, я один надеялся лишь бы не встал. Раут улыбнулся ещё шире, а Игорь послушно заполз к нему, усаживаясь сверху на бедрах и, конечно же, ударившись об потолок. Захлопнув дверь, Антон уже через секунду после этого завел руку на затылок Игоря и притянул к себе, поглаживая по предположительному месту удара и негромко шепча на ухо нежности, о которых думал весь сегодняшний и остатки вчерашнего дня. Руки с вызовом прошлись по телу под водолазкой, так же четко обводящей контуры ладони и даже колец и браслетов Антона. Александров послушно подался навстречу прикосновениям, но ответных совершать пока не спешил. Он не не считал их необходимыми, а, наверное, просто не знал, какими они должны быть. Не знал, как нравится Антону и нравится ли вообще. Поэтому ограничился лишь стесненно легшими на его шею пальцами, мягко и неспешно поглаживающими и изредка, но недалеко залезающими под толстовку. Антон довольно мурлыкнул, и, кажется, по его коже пробежала дрожь. Игорь медленно отстранился, постаравшись в этот раз не приложиться затылком о крышу, и заглянул в глаза Антону. Красивые. Такие… голубые. Ужасно голубые. Такого зеркала души ни у одного рокера быть не может. Настолько чистого, светлого и необычно теплого для холодной гаммы оттенков. Наверное, летом его глаза, как само море, греются от солнечного тепла, а зимой отдают его обратно таким равнинам, какие отражаются в глазах Игоря. Антон придвинулся к его губам, словно стесняясь прикоснуться первым. Это же не они с Игорем всего пару минут назад устроили внезапный разврат и грязь средь бела дня. Остались считанные миллиметры меж губ, и Антону начинало казаться, что поцелуй вот-вот сорвётся. На тупых основаниях, из-за глупых причин. Потому что передумали. Испугались. Словно секс и тем более простые поцелуи для них обоих что-то значат, словно это перестало быть забавой, развлечением и попыткой снять усталость. Игорь набрался решительности первым. Руки Антона скользнули за спину, опускаясь к пояснице и притягивая Александрова ещё ближе, так, чтоб между телами остался сантиметр или пять. Чтобы свести разрыв между ними к минимуму и чувствовать все эмоции партнёра на себе. Хотелось связать их не только желанием заниматься сексом, но и чем-то более эмоциональным и возвышенным. Антон снова записывал пришедшие в голову строки засосами на шее Игоря. Возможно, он их не вспомнит, возможно, такой почерк окажется слишком неразборчив. Муза и вдохновение последнее время преследовали его настолько часто, что Антон уже готов был забить на них огромный сочный хуй и принимать как должное. — Блять, подожди! — внезапно опомнился Александров, слишком резко отстраняясь от Антона, отчего его клыки больно царапнули кожу. — У меня вся шея открыта… — И что? — Увидят же, — Игорь смущённо потёр следы от засосов рукой, словно пытаясь их стереть, пока они не вросли в кожу пятнами, выворачивающими на свет все подробности его личной жизни. — Я тебе кофту отдать могу, — предложил Антон, — Она закрывает вроде. Более-менее. И… я не буду больше, если тебе не нравится. — Да схуяли не нравится-то, — измученно выдохнул Игорь. — Просто я боюсь, что у меня униформа их не закроет. На меня и так коллеги косо смотрят. Антон решил пока не интересоваться его местом работы, но задал уточняющий вопрос по поводу засосов. Игорь отозвался безразличным «Да похуй, эти же все равно уже стоят». Вокалист довольно улыбнулся и продолжил садить лиловые бутоны на его шее словно чокнутый любвеобильный садовник. Ему, конечно, хотелось бы скорее приступить к делу, но Антон понимал, что шанса подольше полапать и поинтенсивнее поцеловать Игоря у него больше не выпадет. По крайней мере сегодня — точно. Но Игорь сам, видимо, пришел к выводу, что терпеть позывы торчащего колом члена — самая страшная, пусть и самая изящная в мире пытка. Антон бы оторвался от него и посоветовал не спешить, но в этот раз решил послать нахуй свои предубеждения. Он закрыл рот не успев даже открыть и слегка прикусил шею Александрова, намекая, что он сделал все правильно, когда полез к ремню на джинсах Антона, а затем и на своих тоже. Резкий выдох остался на коже Игоря лёгким ожогом, едва лишь пальцы тронули орган сквозь ткань трусов. Александров забил на то, что Антон учил его быть медленным и терпеливым, как будто тот на ментальном уровне подавал ему сигналы не тормозить. А может, парней направляла сама ситуация, когда их вполне мог спалить кто угодно. Начиная нерадивым прохожим, заканчивая остальными музыкантами. Пальцы обвили оба члена, прижимая их друг к другу и не особо сконцентрированными движениями проводя снизу вверх и наоборот. Антон скулил ещё с того самого момента, как Игорь коснулся своей плотью его, а тут так вообще, кажется, чуть не откинулся от ещё больше захлестнувшего его возбуждения и громко застонал, сразу после этого зажав рот рукой. — Пиздец, — испуганно выдавил он. — Пиздец, — подтвердил Игорь, и оба рассмеялись на порядок тише, чем только что стонал Антон. Но от греха подальше на всякий случай заткнули друг друга в очередном мокром поцелуе. Игорь продолжил двигать рукой вдоль стволов. Что-то в груди и низу живота сжималось от возбуждения каждый раз, как подушечки пальцев натыкались на вздутые вены и головки, которым должного внимания не уделялось. Оно и не нужно было, особенно на фоне того, что оба были готовы кончить через одну-две минуты даже из-за таких примитивных действий. Антон снова сместил поцелуи на шею Игоря не в силах сопротивляться самому себе. Губы раз за разом проходились по брачной железе, словно провоцируя Александрова на такие же громкие звуки. Но тот продолжил упрямо молчать, сжимая зубы на нижней губе и изредка давая волю тихому скулежу. — Я смотрю ты у меня профессионал, — слабо засмеялся Антон и лизнул выемку между ключицами. Реакции, кроме дрогнувших и застывших на месте плечей не последовало, и Антон вполне понял почему, когда ладонь Игоря задвигалась вдоль членов в темпе более дёрганом и неосторожном. Раут молча откинулся на спинку сиденья, на всякий случай закрывая рот одной рукой, а вторую все ещё держа на талии Игоря. В крови резко скакнул уровень эндорфина вперемешку с серотонином. Оба парня вновь почти единовременно, с разницей лишь в считаные миллисекунды, излились в руку омеги. Розовый туман стоял перед глазами ещё секунд десять, а затем внезапно утих и улёгся. — Блять, если мы продолжим так часто заниматься сексом в машине, то, я думаю, она скоро залетит от меня. — Ага, я тоже. Всмысле, блять, — Игорь неловко улыбнулся и закрыл лицо чистой рукой, — я не об этом… — Я понял тебя, — успокаивающе улыбнулся Антон, погладив его по щеке, а после попросил слезть, дабы достать из бардачка салфетки. Произведя операцию по устранению лишнего биоматериала, Антон стянул с себя толстовку, оставляя на теле одну лишь черную майку, и подал Игорю, все ещё нервно потирающему шею. Если бы засосы были нарисованы, то сейчас они бы превратили его кожу в сплошное алое месиво с редкими светлыми пробелами, а ещё заодно окрасили бы и ладони. Игорь послушно натянул кофту, сразу же утонув в запахе дождя и мокрого асфальта. Антону он по этому поводу ничего не сказал, дабы не смущать, но сам продолжил молча кайфовать и чувствовать радость в жизни до самого конца дня.