Моя любимая буква твоего имени.

Сегодня утро. Утро 7 октября.

Прошло 3 дня.

«Я соскучилась. Не знаю даже почему. Просто проснулась сегодня и подумала о тебе. Представила твою улыбку и улыбнулась в ответ. И представила как ладонью касаюсь твоей щеки. Наверное, правда, соскучилась. Ненормальная. Все знают, что я ненормальная. И я всегда такой была. Просто рядом с тобой смогла это не скрывать. Знаешь, я очень соскучилась. Но, честно, даже не знаю — по тебе или по себе рядом с тобой».

***

Всю свою сознательную жизнь Маша верила, что если полюбит человека, то непременно будет с ним «до скончания веков». Даже когда поняла, что этим человеком будет женщина, а не мужчина, ее планы не поменялись. У нее перед глазами были реальные примеры, когда люди жили вместе всю жизнь. И она считала, что это заложено в ней на генетическом уровне. Но реальность оказалась жестокой к ее планам — все ее школьные романы оканчивались одинаково. И теперь, когда пять лет назад она встретила ее, то решила, что именно ее она будет любить «до скончания веков». Действительно ли это будет «до скончания веков»?

***

Сегодня не Машин день. Она поняла это с самого утра, когда проспала на полчаса. Поэтому, наспех одевшись, стянув волосы в «луковицу» на голове и схватив портфель и ключи с тумбочки, она выскочила на улицу, моля вселенную только об одном — чтобы ничего не случилось еще и по дороге. В любой другой день, но только не сегодня. Она вполне могла себе позволить немного опоздать, но сегодня ее должны познакомить с наставником, которая приедет сегодня в школу. Ей было грустно от мысли, что ее наставником по олимпиаде будет не ОНА, у которого она уже проучилась много, пусть и не в стенах школы, но все же. Ее новый наставник — какой-то неизвестный, будет ждать ее, чтобы познакомиться. А она опаздывает. Прекрасный способ понравиться. К Машиному счастью, с ней ничего не случилось по дороге, но, дойдя до ворот, она увидела большую кучу людей… почему и зачем они там столпились, неизвестно. (возможно было утреннее собрание или что-то еще). И когда Маша попыталась проскочить через них, то одна женщина не дала ей этого сделать. Увидев одну дорогую туфлю, потом другую, потом длинные ноги в обтянутых стильных иссиня-черных брюках, а потом и всю женщину целиком. Она была чертовски эффектной брюнеткой — стильная ассиметричная стрижка-боб, модный и явно сшитый на заказ костюм с пиджаком. Завершала образ красивая небольшая сумочка. Две секунды и она на перекур встала так, чтобы невозможно было пройти вообще. Маша только рот открыла от такой наглости. Обычно она очень вежливый и сдержанный человек. Но сегодня был сплошной форс-мажор и она опаздывала.

***

— Извините, вы не могли бы отодвинутся? Женщина не пошевельнулась. — Нет, не думаю, — проговорила она, не поворачиваясь, насмешливо приподняв бровь. — В смысле? — моргнула Маша. — Что? — Я говорю, вы не могли бы немного подвинуться, я пройду, — еле сдерживая себя, проговорила Маша, но все еще оставалась вежливой. — Отойдите, пожалуйста. Я опаздываю на учебу. — Нужно приходить вовремя, чтобы не опаздывать, — усмехнулась женщина и снова не дернулась с места. — Отойдите! — уже более дерзко проговорила Маша, напомнив себе, что у нее новая жизнь и она больше не забитая серая мышь. — Девушка, тут нет ни вашей дорожки, ни территории. Хотите пройти — обойдите кого-нибудь другого. Маша смотрела на нее с полминуты, прежде чем оттолкнуть ее. — Значит, не подвинешься? — прошипела Маша. — Не вижу необходимости, — женщина ухмыльнулась. — Ну ладно, — кивнула Маша сама себе, обещая непременно придумать ей казнь, но позже. — «Земля — не банан». Еще встретимся! — проорала Маша и резко оттолкнула ее в сторону, чтобы обойти. Маше понадобилось почти пять минут, чтобы найти свободное место в раздевалке и повесить куртку. Утром это сделать почти невозможно. Особенно, если ты опоздала. Чертыхаясь и проклиная все на свете, а особенно эту «суку», что не давала ей пройти, она неслась к лестнице. Но вселенная, видимо, имеет на Машу какие-то особенные виды, потому что она столкнулась с одним из одноклассников, заходя в проем между дверей. Он нес бутылку с водой. История банальна и стара, как мир. Его попросили налить воды, чтобы полить цветы в классе. Но мальчишка оказался неуклюжим. На Машу попало всего пара капель, но и они были заметны. Когда она добралась до 2 этажа и буквально влетела в приемную, то поняла, что опоздала почти на двадцать минут. — Доброе утро! Инна Викторовна у себя? — скороговоркой протараторила Маша, уже зная, что ее как 20 минут ожидают. — Да. Она ждет тебя, хочет кое с кем познакомить, — отозвалась секретарь. — Эх, пошла, — ответила Маша и, выдохнув, направилась в кабинет директора. «Кое с кем». Знаю я, с кем — с наставником по олимпиаде, мне уже сказали. Надеюсь, не какая-то стерва, иначе я откажусь от всех олимпиад сегодня же. Хватит с меня стрессов.

***

Маша подошла к кабинету директора и, постучав, зашла внутрь. Она увидела сидящую за столом Инну Викторовну, которая разговаривала с кем-то, сидящим на диване у стены. — О, Маша, проходи, присаживайся. Познакомься, твой наставник на олимпиаду по литературе — Лукина Лаура Альбертовна. Ваш учитель по русскому языку и литературе. Когда Маша повернула голову, чтобы увидеть ее — мир рухнул. Она даже не слышала, что еще говорила Инна Викторовна. Потому что на нее смотрели в упор, ухмыляясь. Она вернулась после моего смс? Серьезно? Лаура знала, как удивится Маша такому неожиданному появлению. — Маш, ты себя хорошо чувствуешь? — Маша пришла в себя, только когда увидела нахмуренное и обеспокоенное лицо Инны Викторовны у себя перед глазами. — А? Что? Простите, Инна Викторовна, что-то сердце прихватило, — Маша притворно схватилась рукой за свою внушительную левую грудь и только тогда смогла хоть немного прийти в себя. — Присядь, я пойду водички принесу тебе, — директриса усадила Машу в кресло напротив своего рабочего места и, подойдя уже к двери, добавила, — Вы пока посидите, девочки, я быстро, — после чего исчезла. *Кулеры с водой еще не поменяли в приемной, придется идти в столовую за кипячёной водой, а это минут пять-семь. — Значит, Третьякова Мария Владимировна, да? — продолжая ухмыляться, проговорила Лукина, прохаживаясь вдоль кабинета. — Ты была права — Земля, действительно, не банан. — Так это была ты утром? — удивленный взгляд Маши удивил и саму Лауру. — А ты не узнала? — Нет. Я очень бы хотела, чтобы ты отказалась от меня по собственному желанию и не портила мне всю олимпиаду, — пропищала Маша, прощаясь со своей мечтой. Она знала, что подготовка к олимпиаде с Лаурой закончится нехорошо. — Почему я должна это делать? — ее красивые изящные брови взметнулись вверх. — Ну, неужели твоя ненависть и жажда мщения за мои слова настолько сильна, что ты хочешь мне испортить всю жизнь? — Маша почти плакала. После того, что было нормально общения и быть не может. — Нет. Я спрашиваю, почему я должна отказаться от тебя? Теперь настал черед Машиных бровей подпрыгнуть. — Ну… Я же… Ты же… Мы же… — Что мы? Что я? — ее ухмылка «висела» на лице, словно приклеенная. — Мы же… сама понимаешь… — промямлила блондинка, молясь только о том, чтобы Инна Викторовна побыстрее вернулась. — Что мы? — Лаура Альбертовна встала рядом с Машей и сложила руки на груди. На ногтях был скромный аккуратный маникюр. — Ну, тогда в воскресенье… Думаю, ты помнишь тот вечер, — Маша сама еле слышала свой голос. Неизвестно, как Лаура разбирала ее бормотание. — Что? Она что, издевается надо мной?! До инфаркта хочет довести?! Видит же, как я нервничаю! — Не стесняйтесь, Мария Владимировна, утром вы были гораздо смелее, — Лаура начала подначивать ее. — Чуть не переспали! — со злостью вырвалось у Маши. Она закрыла глаза, ожидая, когда топор палача коснется ее хрупкой шеи. Ей еще никогда не было так стыдно. Она услышала смех. Красивый, звонкий, искренний, а самое главное долгожданный смех. Маша нерешительно приоткрыла один глаз. — Почему ты смеешься? — тихо спросила Маша, придя в себя. — Я поспорила сама с собой, что ты не сможешь это повторить, — улыбаясь, проговорила Лаура. — В любом случае, я выиграла. — Ты выиграла… — Маша не успела закончить фразу, так как Инна Викторовна вернулась со стаканом воды. — До сих пор никак не закажут новую воду, — проворчала директриса. — Спасибо, Инна Викторовна, — Маша выпила весь стакан залпом. Кажется, что она готова была кувшин выпила, если бы был. — Ну, как вы? Я много рассказывал о тебе, Маш, как ты всегда удачно учувствуешь в олимпиадах, какая ты ответственная! — улыбаясь, проговорила Инна Викторовна, усаживаясь за свой стол и жестом приглашая Лауру Альбертовну присесть в еще одно кресло рядом с Машей. — Не преувеличивайте, Инна Викторовна, — пропищала Маша, краснея. — Маша, не спорь. Итак, давайте обсудим все детали олимпиады. Я очень надеюсь, что передаю Машу в хорошие руки, — добродушно улыбнулась женщина.

***

Машины планы о внедрении себя в «новую смелую жизнь» пришлось сдвинуть, так как Лаура решила ей отомстить весьма банальным образом — просто-напросто завалила ее дополнительными заданиями. Маша засиживалась до позднего вечера за своим столом, разбираясь с заданиями. Сама Лаура Альбертовна сидела на работе дольше положенного. И приходила раньше всех. И почти никогда не ходила на обед. У нее, что, теперь отсутствует семейная жизнь? Ее что, не ждут дома? — подумала Маша. Они так и не поговорили после приезда Лауры. Виделись нечасто, но когда пересекались, то Лаура непременно выдавала что-то едкое и язвительное в адрес Маши, что выбивало ту из колеи. Или придиралась. Или гоняла ее по этажам за журналом. К слову, буквально вчера: — Маша, сходи к Ирине Николаевне, забери у нее журнал 6А, она должна уже его заполнить, — ее стальной голос прозвучал, как разряд грома. — Конечно, — Маша все еще пыталась быть милой. Она оббегала половину школы, после чего узнала, что еще утром этот журнал 6А принесли Лукиной лично. Чертыхаясь, Маша поплелась обратно, встретив Лукину в коридоре, она прошипела: — Тебе же утром Елена Александровна лично приносила его, — оббегав всю школу, Маше сообщили, что Е.А. принесла ей утром этот журнал и передала лично в руки. — Да, я уже нашла. На столе такой бардак, ничего не понятно. Заодно прогулялась. — Я тебе не принеси — подай, — огрызнулась Маша. Ведь она специально отправила меня побегать, уверена. Просто издевается. — Сложно было сходить? Сильно напряглась? — хмыкнула Лаура. — Это… Это… — Маша задохнулась от такой наглости. Но, черт, она была права. — Понятно, Маша. У тебя что-то еще? — ее голос снова приобрел стальные нотки. — Нет, ты… — Маша хотела возмутиться, что она сама подняла эту тему, но не успела, как обычно. — У меня много работы, мне некогда с тобой лясы точить. Возвращайся в класс и доделывайте классную работу. — с этими словами она пошла дальше. У Маши было для нее только одно слово. Нет, два — сука и стерва. Мало того, что каждый день она придумывала новые издёвки — то касательно моей учебы на ее уроках, то моего внешнего вида, то она все ситуации выкручивала так, что я чувствовала себя непроходимой дурой, ничего не понимающей ни в учебе, ни в жизни. А самое обидное, что в те моменты, когда она проводила урок, то была совсем другой — интересной, общительной, отзывчивой. Да, строгой и справедливой, но без издевок и скепсиса, которыми буквально обливала меня изо дня в день. Я молчу про то, что вся мужская часть школы пускала по ней слюни. Особенно наш классный руководитель. Он на нее смотрел каждый раз, так будто в ноги готов упасть. А меня это бесило. А А.А. это очень нравилось, потому что она с ним явно заигрывала. Она вообще со всеми прекрасно общалась, кроме меня. Только мне доставались язвительные замечания и ироничные ремарки. Ну, наговорила я ей всего, ну подумаешь! Это когда-было-то? Я же хотела, как лучше! А она теперь будет ненавидеть меня из-за этого…