Моя любимая буква твоего имени.

Утром Элеонора подвезла Машу в школу. Маша попросила женщину остановится во дворе ближайшего дома, и оттуда она уже дойдет сама. Потому что, если Лукина увидит или узнает каким-то образом об этом, начнет задавать вопросы. Хотя она их и так будет задавать, после того, как Маша вчера практически сбежала, а после не брала трубку. Поэтому, попрощавшись с женщиной, Маша вышла и отправилась в школу. На удивление, по пути она встретила Полину. Слава Богу, что Полина попалась Маше по дороге, потому как у раздевалок стояла госпожа Лукина, ее очередь была дежурить, и выглядела она, мягко говоря, разъяренной. Если бы она увидела Машу в компании с Элеонорой, боюсь, что были бы разногласия. Лаура Альбертовна сдержанно поприветствовала учеников, а после обратилась к Третьяковой: - Мария, можно вас на пару минут? - тон не терпел возражений, но если бы не ребята, Маша бы, конечно, повыкаблучивалась. Но сейчас ей не хотелось цирка, поэтому она просто кивнула и последовала за Лукиной чуть в сторону. - Какого черта? - глядя мне в глаза, спросила Лаура, возвышаясь над Машей. Похоже, надела свои самые высокие каблуки. Значит, сегодня она не в настроении. - Что случилось? - нахмурилась Маша. - Это ты мне скажи! Почему я прихожу домой, а там… Словно квартиру ограбили? - На что ты намекаешь?! Я не взяла ничего из твоих вещей! - возмутилась девушка. - Я не об этом! Там пусто! Почему ты даже не сказала мне ничего, сбежала, как с тонущего корабля?! - глаза Лауры были как грозовые тучи. - А о чем мне с вами говорить, Лаура Альбертовна?! - прошипела Маша в ответ. - Наш корабль уже затонул! И не я тому причина! А теперь позвольте мне пойти на урок! Только Маша попыталась развернуться, как Лукина больно схватила ее за запястье. Наверняка, потом останутся синяки. - Куда ты съехала?! - продолжала рычать она, сверкая глазами. - Это уже не твое дело. Отпусти, - твердо проговорила блондинка, глядя на нее с невысказанными словами обиды. - Отпусти. - Ты могла остаться дома, - продолжила вбивать в голову Лаура, но хватку заметно ослабила. - Да не дом это мне больше! - еле сдерживая себя, ответила ей Маша, замечая, как проходящие мимо люди с интересом поглядывают на них. Но Лукина смотрела только на Машу, не отрываясь. - Я не могу там находиться, как ты не понимаешь?! Я хочу ненавидеть тебя, хочу все забыть, потому что… - Маша попыталась успокоиться и глубоко вздохнула. - Потому что мы не придем к решению. Его нет. Единственное верное мы уже приняли. У нас разные ценности и разные желания. И я не могу жить с тобой, понимая, что ты можешь мне дать все, кроме самого главного. Я тебя прошу, отпусти меня. И дай мне спокойно переболеть. Дай мне хотя бы попытаться дышать без тебя, Лаура, пожалуйста. Может быть, в голосе Маши или взгляде было что-то такое, что подействовало на нее. Но, моргнув, Лаура отступила, отпуская ее руку. Блондинка потерла запястье и, взглянув на нее, прошептала: - Спасибо. Развернулась и направилась к лестнице. Лукину она больше в этот день не видела.

***

На самом деле, Маша не видела ее и много дней после. Потому что Лаура снова уехала в Калининград. Маша спокойно ходила в школу, на курсы, жила у Элеоноры, они даже иногда с проводили вечера вместе. Элеонора, как и обещала, даже не намекала на какую-то близость. Скорее, понимала, что Маше сейчас совсем не до этого. Иногда девушка куда-то выбиралась с друзьями или гуляла теплыми вечерами в одиночестве, но Лукину она больше не видела. Маша даже как-то подумала, а не уволилась ли она… Но ее догадки оправдала Екатерина, знакомая учительница Лауры.

***

Как бы Маше больно и тяжело не было, как бы не чувствовала, что жизнь словно замерла и остановилась, это было, конечно, не так. Времени было плевать на ее душевные терзания, и девушка даже не заметила, как прошел почти месяц с их расставания. С Лаурой они лично не пересекались. Лукина вернулась в Москву и в школу, но отказалась преподавать уроки 11А классу, поэтому они больше и не встречались. Были моменты, когда они встречались в коридоре, в обеденное время Маша ждала, пока брюнетка уйдет из столовой. Потому что знала – подойдет к ней, заговорит – и все, ее снова накроет. Маша и так не особо-то себя нормально чувствовала, а если бы она оказалась на расстоянии вытянутой руки, девушка бы как наркоман с многолетним стажем, тут же воспользовалась бы возможностью получить свою порцию дозы. Поэтому она бегала от нее, как черт от ладана. Хотя, признаться, Лукина не слишком-то искала встречи.

***

Доучившись очередную неделю, Машу ждала хорошая новость. Ее родители возвращаются в Москву, вместе с братом. Выходные она проведет со своей семьей. Машу ломало. Ее жутко ломало без Лукиной. Она так скучала, так тосковала по ней. Как назло, в голову лезли все самые трогательные, романтичные и смешные воспоминания. Как она специально поставила ей плохую оценку, чтобы иметь возможность провести с ней еще время и поговорить, а потом сама же призналась в этом. Как случилась первая ночь любви. Как они чуть не устроили разврат на кухне Лукиной. Как Маша старалась удивить Лауру своими кулинарными способностями. Как они разговаривали о самом личном в смс по ночам. Как она вставляла смешные комментарии в моменты моих рассказов о школьных ухажерах. И много чего еще. Безусловно, это была отдельная жизнь. Маши и Лауры. Девушка была счастлива в этой жизни, как ни в какой другой. И ей не хватало ее любимой. Жутко не хватало. Конечно, Маша уже сто раз думала о том, что, возможно, тоже в какой-то степени повела себя эгоистично, когда вот так резко решила все закончить. Но был ли другой выход? Ведь, казалось, все просто – Маша хотела детей, Лаура – нет. Был ли смысл отношений дальше? Отодвигать неизбежное? Наверное, нет. И пусть Маша не прямо-таки завтра собиралась беременеть, но ведь когда-нибудь она решиться. И что тогда? Так что, наверное, все было правильно. Но кто сказал, что правильно – это не больно? В Машиной случае очень даже. Еще конечно Маша старалась не думать о том, не вернулась ли Лаура в семью, не нашла ли себе Лукина кого-нибудь для «ничего не значащего секса». Надеялась, что все-таки нет. В глубине души она надеялась, что Лаура не сделает этого в ближайшее время.

***

В пятницу после позднего занятия в художке Маша приехала к родителям, которые сняли уже себе квартиру. Был теплый вечер уходящего месяца. Только внутри у Маши было холодно, как в Арктике. Мама крепко обняла Машу и задержалась чуть дольше обычного, словно почувствовав, что блондинке это нужно. Родители устроили традиционное вечернее чаепитие на кухне: - Машуль, мы так рады, что мы наконец-то увиделись. Дано не виделись, - причитала мама, подталкивая Маше тарелку с бутербродами. - Кушай, дочь, все еще худая, никак не отъешься. Кто ж на кости позарится-то, - проговорила маменька, а блондинка поперхнулась чаем. - Наташ, ну, не порти аппетит, ей-Богу, - пробормотал отец, незаметно подмигнув дочери. - Как учеба, сестра, что нового? - поинтересовался Артем. - Хорошо, готовимся к экзаменам, - кивнула девушка. - Хожу теперь на курсы. - Правда? - снова вмешался отец. - На какие? - Повышаю навыки своего рисования, - поверхностно ответила блондинка. - М-м-м, - понимающе кивнул отец, делая глоток горячего ароматного чая. - Я рад, что ты решилась восстановить свои детские мечты. - Братик, - улыбнулась Маша, - А как ты? Тебе лучше? - Да, все хорошо, но таблетки все же нужно принимать еще, - ответил Артем. - Ну, что мы тут все про учебу и про нас? Маш, ты жениха себе все еще не нашла? - мама подлила кипятка в чай и, сложив руки под подбородком, посмотрев на Машу. - Нет, мам. И, пожалуйста, давай не сегодня. Я очень устала и хочу спать, - сдержанно улыбнулась девушка. - Я просто спросила, - пожала она плечами и поправила безупречно ровную скатерть.

***

Лежа в своей комнате и глядя в потолок, Маша усмехнулась сама себе. Она тут же подумала о своей любимой женщине. О том, что ей тоже нелегко приходится, Маша знала. Лаура Альбертовна, может, и не такая эмоциональная, как Маша, и намного сдержаннее, но она не бесчувственное полено. И то, что Машина любовь была абсолютно взаимной, она тоже прекрасно знала. И так, лежа и представляя в голове образ Лауры, Маша думала о том, что, интересно, какие мысли посещают ее перед сном. И даже не заметив, как глаза закрылись, девушка уснула.

***

Проснувшись утром, Маше было самую чуточку, но легче. Нет, она не стала любить Лукину меньше или меньше по ней скучать, но ощущение, что она вот-вот умрет, стало понемногу успокаивать. Блондинка почти месяц не видела ее. Ни ее глаз, ни ее губ. Не слышала ее голоса. Не чувствовала ее прикосновений. И все это время у нее было ощущение, что словно часть ее выдрали из груди без анестезии. Будто часть ее, большая часть, осталась там, с ней. В квартире Лукиной, на ее кухне, в ее постели. И Маша не знала, когда это кончится.

***

Когда Маша, умывшись, зашла на кухню, на столе ее ждал сытный завтрак и кофе. Отец с братом уже куда-то убежали, а мама домывала чашки: - Доброе утро, - тепло улыбнулась женщина, вытирая руки о цветастое полотенце. - Привет, мам, - Маша тоже постаралась выглядеть дружелюбной, хотя настроения, конечно, не было. - Давай завтракай, присаживайся, - она подтолкнула блондинку к столу, и та послушно села. - Отец с Артемом с утра уже на рынок уехали, надо заполнять холодильник, вечером сделаю курочку с картошкой. - Здорово, - постаралась улыбнуться Маша, насыпая в чашку с пионами кофе. - Маш, пока мужчин нет, хочу с тобой поговорить, - сообщила мама, а Маша еле сдержала желание закатить глаза. - О чем? - Маша сделала вид, что не понимает ее намеков. Но, как выяснилось в следующую секунду, она действительно не поняла. - У тебя что-то случилось, да? Ты такая… такая… - мама пыталась подобрать слово, а Маша криво улыбнулась. Конечно, глупо было надеяться, что она не заметит. - Грустная? - подсказала блондинка, наливая кипяток. - Потухшая, - ответила мама. - Словно в тебе энергии нет. Ты устала, да? В школе много уроков? - мама сочувственно смотрела Маше в глаза, а блондинка думала о том, стоит ли ее посвящать в то, что с уроками ее состояние никак не связанно. Решила, что не стоит. - Да. Выпускной год, сама понимаешь, - пожала Маша плечами. - Так я и думала, - кивнула мама, и Маше показалось, что она даже как-то выдохнула с облегчением. - Тогда хорошо, что мы вернулись в Москву. Побудем вместе, отвлечешься. Наешься, в конце концов, - добавила мама, а Маша не сдержала улыбку. - Я тоже думаю, что с вами я отвлекусь. Конечно, Маше было интересно, отдыхает ли сейчас Лаура. Или снова куча стопок из тетрадей для проверки? Или улетела в Калининград? От этих мыслей Машу затошнило, и она постаралась переключиться. - А папа с Артемом давно ушли? - Да уже прийти вот-вот должны, - мама подняла взгляд на часы, что висели на стене над столом. - А у тебя какие планы на сегодня? - Не знаю, - пожала Маша плечами. - Отдохну… Почитаю… Телевизор посмотрю. Ничего такого. Выходные должны быть выходными. - Прогулялась бы сходила, - мама погладила ее по руке. - Сыр еще вот бери, вкусный, - она подвинула тарелку с нарезкой. - Может, прогуляюсь, - пробормотала девушка, послушно отламывая кусочек сыра. С этими сердечными волнениями Маша даже есть стала меньше. Что отразилось-таки на ее боках – она потеряла около трех килограммов, и теперь выглядела ровно так, как ей хотелось. Хотя, конечно, она живо представляла, как бы отреагировала Лукина, если бы… если бы они были вместе, и ей было бы не плевать. Позавтракав, девушка ушла в большую комнату и включила телевизор. Там шла какая-то передача, и Маша решила ее оставить, пусть работает фоном. Достала телефон и привычным движением открыла фотографии. Да, все это время Маша усиленно сублимировала – несмотря на то, что она прекрасно понимала абсолютную паразитарность своих действий, ничего не могла с этим поделать – каждый день пересматривала совместные фото с Лаурой. Вот они с ней на прогулке в парке, где Маша кормила белок. Вот селфи из зоопарка, где на Машу «напала» одна из обезьян. Ну, как напала, она скакала вокруг, как сумасшедшая, и стащила пачку салфеток, а после начала дергать ее за волосы. Вот фото из гостиной, когда Лаура уснула под какой-то скучный фильм. На фото она лежала с закрытыми глазами и открытым ртом, и Маша до сих помнила ее тихий храп, который ее жуть, как рассмешил. А тут они на вечерней прогулки ночного города. Такие счастливые, улыбающиеся. Маша рассматривала в тысячный раз их фото и понимала, что не может сказать, когда найдет в себе силы их удалить.

Закрыть эту страницу, закончить главу.

Ведь все эти фотографии, все это было словно в другой жизни. В другой жизни, с другой Машей, с другим миром вокруг. И она скучала по этому миру. Маша каждый день спрашивала себя о том, как Лаура. Чем она занимается, что делает, позавтракала ли, много ли штрафов на этой неделе получила за превышение скорости, сколько раз задерживалась на работе, не забывает ли она пить витамины, и спит ли хотя бы по семь часов в сутки. И как бы Маша хотела об этом не думать, ей не удавалось. Она каждый день возвращалась мыслями к Лукиной. Ловила себя на том, что рассуждает так, будто они все еще вместе — что ей бы понравилась ее шутка, что ей был бы интересен фильм, который только вышел в кинотеатре, что блюдо, которое девушка увидела по телевизору, наверняка, заставило бы ее прикрывать глаза от удовольствия, пока ее красивая челюсть пережевывала бы пищу. Наверное, все через это проходят после болезненного расставания. Но Маше было слишком плохо, если честно. Ей хотелось выть, лезть на стенку, чтобы эта внутренняя щекотка прекратилась, чтобы ее голова стала свежей. Чтобы каждое утро ее первой мыслью не было, что настал очередной день, и Маше просто нужно выжить. Чтобы ее не скручивало от простого понимания, что то, что блондинка планировала на годы вперед, с Лаурой, все это закончилось. Простившись с Лукиной, Маша словно распалась. Она оказалась совершенно не пластичной, поэтому просто раскололась.