Чёрная лилия и дикая лоза

Новый день только начал вступать в свои права. Первые лучи солнца касались земли, согревая слабым теплом. То тут, то там из палаток выходили разномастные эльфы. Они, только выйдя из палатки, одинаково жмурились от света и легко улыбались новому дню. В этот миг они казались абсолютно счастливыми и юными. Такими, какими и должны были быть. Но вот секунды волшебства проходили. Лица приобретали серьёзные и несколько угрюмое выражение, сразу добавляя несколько лет. Начала кипеть работа. Эльф и эльфийка сидели рядом и что-то зашивали в своей одежде. Оба блондинистые и голубоглазые, а в чертах лица не трудно было углядеть близкое родственное сходство, они тихо беседовали друг с другом, иногда тихо смеясь над чем-то. На другом конце лагеря стоял повар. Жёлтые глаза с тоской смотрел то на оставшиеся припасы, то в сторону палаток, а рука нервно ерошили короткий серый ёжик волос, иногда невольно задевая длинное острое ухо сплошь в маленьких серебряных колечках и серёжках-гвоздиках. Наконец что-то решив, он начинал раздавать указания своим помощникам, которым не посчастливилось дежурить сегодня. Снова были разожжены костры, застучали ножи, а в котелок была налита вода. Своё место было и у местного оружейника и бронника. Хрупкая на вид рыжая эльфийка с самого утра ругалась с коренастым и таким же рыжим гномом. Этот их своеобразный ритуал повторялся каждое утро, а потом они так же синхронно принимались за работу, пытаясь в походных условиях починить клинки и доспехи, или сделать ещё стрел. Выходило не всегда так хорошо, как хотелось. Не было материалов, нужных инструментов, да и условия были далеки от идеальных... Вот откинулся полог небольшого шатра. Его золотая вышивка и подвижные звери на зелёной ткани привлекали внимания, и проходящие мимо иногда останавливались чтобы посмотреть на игру зверей на ткани. Подобная роскошь казалась совершенно неуместной среди серых, из-за выцветшей краски, палаток. Вышедший из шатра производил впечатление обычного человека. Растрёпанная чёрная шевелюра, простое смуглое лицо с небольшой щетиной. Вопросы могли возникнуть лишь по поводу одежды. Фиолетовая мантия с вышитым во всю спину сфинкса с книгой смотрелась неуместно. Слишком яркий цвет для походной жизни в лесу. Но никто и не думал пытаться высказать этому "человеку" свои претензии. Отнимать походную мантию у летописца себе дороже, это все вольные усвоили ещё в самом начале их совместного путешествия. С удовольствием потянувшись и зевнув, невольно демонстрируя острые зубы, он взял в руки дощечку с закреплённым на ним пергаментом и отправился по каким-то своим неведомым делам. Жизнь кипела, сменялись дозорные. Одни вставали на пост, другие тут же ныряли в палатки отправившись отсыпаться. Откинулся полог одной из палаток, на свет вышел Хаур. Как всегда собраный и с неизменным чёрным платком закрывающим правую половину лица, он, как и его собратья, замер на пару секунд. Однако, эмоции командира вольных разительно отличались от его подчинённых. Если те мечтательно улыбались, то он болезненно хмурился. Но это не длилось долго, пара секунд и лицо эльфа снова спокойно и беспристрастно. Тряхнув светлой гривой, он поправил платок на правом глазу и отправился выполнять свои непосредственные обязанности. В данном случае, это была просто разведка обстановки в лагере. У всех ли всё хватает, и как настроение каждого. Пара слов, но их всё же приходилось говорить, приходилось включаться в беседу, показывать свою заинтересованность. В такие моменты он старался не смотреть на своих подчинённых, чтобы не пугать пустотой своего взгляда. Эта привычка Хаура была одной из негласно запретных в лагере тем. Так незаметно прошло утро, в разговорах, привычной суете и поеданием невкусной каши. О последнем повару лучше не сообщать, иначе появлялся неплохой такой шанс самому угодить в котелок. В назидание остальным. - Все готовы? - прохладно поинтересовался у своих бойцов одноглазый, когда с утренней рутиной было покончено. Ответили ему нестройным хором голосов, что заставило лидера вольных слегка поморщится. Но акцентировать внимание на этом он не стал. В конце концов, они больше не в армии. Не было смысла заставлять всех отвечать одновременно. Чуть в стороне от лагеря расположились те нелюди, которые должны были отправиться на вылазку. Всего пятеро, не считая самого командира. Три эльфа, один из которых был незабвенным поваром, эльфийка и единственный и неповторимый гном. Все были полностью экипированы, что скрывала ткань плащей. А их не человеческое происхождение скрывали глубокие капюшоны. Одна девушка просто куталась в ткань, стараясь быть поближе к брату. - Постойте. - раздался глубокий голос. Обернувшись на него, вся компания увидела того самого человека в фиолетовой мантии. Он был без своей подставки для письма и от этого выглядел чуть более серьёзным. - Если вы не против, я хотел бы отправиться с вами. Внимательно посмотрев на собеседника Хаур столкнулся с ним взглядом, тут же отворачиваясь и чуть заторможено кивая. В непримечательных карих глазах плескался живой огонь. Карамельное пламя словно только и ждало неосторожного жеста, чтобы накинуться на кого-нибудь. Смотреть в эти глаза было попросту невыносимо для одного конкретного эльфа. Резко развернувшись он пошёл в глубь леса, в сторону присмотренного селения. «Только не мешайся» - повисло в воздухе, на что летописец лишь насмешливо улыбнулся. От лагеря вольных до деревни Еловик было полдня пути по лесу. Были деревни и ближе, но они были слишком маленькими. Там вероятность разжиться хоть чем-то была слишком мала. Гном беспрестанно ругался на корни не вовремя подворачивающиеся под ноги, или ветки хлещущие по лицу. У эльфов же такой проблемы не было. Они передвигались по лесу быстро и легко. Всё же леса это их дом родной. Летописец тоже не отставал, растения перед ним словно расступались, а за спиной снова смыкались. Заметив это бронник начал вполголоса ругаться на «проклятущих магов». Но стоило вышеупомянутому магу посмотреть на него, как тот предпочёл замолкнуть. Во избежание, так сказать. Вот между вековых деревьев показались просветы, и лес постепенно сошёл на нет. Отряд так же остановился на границе леса, словно услышав беззвучную команду. Впереди начиналось открытое пространство. Высокая трава с полевыми цветами. Какие-то кустики и тропинки вытоптанные людьми. По этой равнине под присмотром нескольких людей гуляли коровы, козы и овцы. А чуть дальше начиналась сама деревня. Огороженная частоколом, который при желании было легко преодолеть. Деревянные сложенные из толстых брёвен дома, с выкрашенными в разные цвета ставнями. Над крышами вился дым от готовящейся пищи, а по улицам то и дело пробегали дети в простых рубахах. На арке, что заменяла ворота, висела табличка с криво нарисованым, но всё же узнаваемым красным солнцем. На эту идеалистическую, в некотором роде, картину вольные смотрели с разными эмоциями. Летописец с лёгким профессиональном интересом рассматривал деревню. Гном презрительно скривился и сплюнул на землю, явно не стремясь встречаться с её жителями. Эльфы смотрели на людские поселения враждебно. В единственном же глазе Хаура плескалась ненависть, готовая выплеснуться через края и обрушиться на головы несчастным. - Идём. - коротко бросил он. Все двинулись дальше. Они сделали небольшой крюк, чтобы подойти к деревне со стороны дороги, а не леса. Они не хотели вызвать слишком уж много подозрений. Но судя по тому, как спешно убежали дети, и косились на них взрослые, это у них не очень удалось. Пройдя по деревне не слишком оглядываясь по сторонам, они дошли до небольшого торгового ряда. Там сидели в основном дородные женщины, хотя были и пара мужчин. Местные не столько стремились продать свою товар кому-либо, сколько просто разговаривали друг с другом. Увидев чужаков, они подобрались, с азартом смотря на пришедших. Подойдя к одной женщине, Хаур внимательно осмотрел её товар. - Здравичка. Чего желаете, господин? - заулыбалась торговка. - Зерна. Сколько будет стоить? - коротко спросил эльф. Недружелюбный резкий тон яснее ясного говорил, что общаться командиру вольных не хотелось. Это была необходимость, которая совершенно не приносила радости. Женщина же услышав голос потенциального покупателя нахмурилась и попыталась заглянуть под капюшон, из-за чего одноглазый был вынужден сделать шаг назад. Любого эльф выросшего в Великом Лесе или Доме Рассвета можно было легко вычислить даже не видя их лица или фигуры. Язык эльфов, певучий и мелодичный, напоминал скорее причудливое пение, нежели привычный разговор. Те, кто потом учил общий всё равно привычно тянули гласные, выдавая себя своим акцентом с головой. Подобная привычка была и у Хаура, не смотря на многие годы проведённые среди людей. - Вы эльф, что ль? Эльфов не обслуживаем! - категорично заявила торговка и её с энтузиазмом поддержали коллеги, - И гномов тоже. - добавила она заметив невысокого борадача. Тот на это заявления привычно начал ругаться вполголоса на своём гномьем. Сжав кулаки и зажмурив единственный глаз, командир вольных глубоко вздохнул утихомиривая бушующую ярость. Резко развернувшись, да так что взметнулись полы плаща и слетел капюшон, он направился прочь намереваясь посетить другую деревню. Уж там-то должно повезти больше, верно? Его людям нужна была еда, и он намеревался достать её. - Эй, постойте-ка! Это ж Мясник. Мужики, бей остроухих! - прокричал запальчиво кто-то. Листовки "Мясника" были заботливо развешаны стражей на всех возможных столбах, и разосланы даже в самые глухие деревеньки. Однако, художник, что рисовал их, явно был криворуким и кисть в руках держал впервые. Оставалось загадкой, как этот мужчина сумел найти сходство. Крестьяне тут же начали бросать свои дела и подхватывать что потяжелее. Кто-то схватился за вилы, кто-то вооружился дубиной, кто-то ножом. И все эти люди начали окружать отряд. Не люди замерли на середине движения натянутыми струнами. Одно неосторожное движение, и что-то смертельно опасное вырвется наружу. По лицу Мясника растеклась неприятная звериная ухмылка, больше похожая на оскал. Серый глаз светился ярость и ненавистью с лёгкой искрой безумия. - Убить всех. Короткий приказ и всё тут же пришло в движение. Кто-то выхватил клинки, эльфийка высоко подняла руки начиная петь заклятья на родном языке, гном вскинул секиру и побежал на ближайшего противника. А человек в фиолетовой мантии отошёл чуть в сторону, укрывая себя прозрачным куполом и просто наблюдая. В мгновение ока вся деревня погрузилась в яростную схватку, больше напоминающую бойню. Люди падали уступая обученным бойцам. Пылали дома подожжённые заклинаниями. Как вихри бегали эльфы, уничтожая всё живое на своём пути. Под клинки попадали не только мужчины, но и женщины, дети, даже те, кто пытался спрятаться. Приказ был яснее некуда. Руки не дрожали. Женщина с младенцем на руках короткими перебежками пыталась убежать из этого ада. Но она совершила одну существенную ошибку. Заметив, человека, что не принимал участия в схватке, она направилась к нему. Упав на колени перед ним, она тем самым привлекла к себе внимание. - Прошу, спасите моего сына. Пожалуйста! Умоляю вас. По хорошенькому лицу катились слёзы, а в карих глазах отражалось отчаянье. Скорей всего она продолжила бы умолять незнакомца, но острое лезвие эльфийской сабли одним ударом отрезало ей голову и лишило такой возможности. Кровь брызнула фантаном, а ребёнок заплакал. Прежде чем тело женщины упало, его подхватил летописец, чуть придерживая и забирая из рук ценный дар. Он ласково улыбнулся младенцу и тихо что-то прошептал, из-за чего тот мгновенно уснул. - Лучше брось его. У нас нечем кормить детей. - безразлично сказал Хаур. Он вытер меч об одежду уже мёртвой матери и вернул его в ножны. На его лице было равнодушие. Ненависть и ярость так же быстро потухли, как появились. Разве мёртвых врагов можно ненавидеть? Они уже были на половине пути в объятья Мары, в которых богине укрывала все заблудшие души. - Я знаю. - мужчина поднял глаза и спокойно посмотрел на эльфа, - Проблем не будет. На это заявление вольный лишь пожал плечами. Судьба младенца его не интересовала. Бой затих. По команде своего командира вольные собрали тела в одном месте собрав их в кучу изломаных тел. Собрали все возможные кусочки, даже уже обгоревшие в пламени тела. После этого они быстро забирали из домов всё, что могли унести. В основном еду, но брали и тёплые вещи, материалы, которые могли пригодиться в дальнейшем, деньги. Мясник, как его прозвала молва, так же участвовал в этом, следя за тем, чтобы поклажа не вышла слишком большой. Сколько не было желание забрать всё, их для этого было слишком мало. Шесть человек не могут унести слишком много. Тем временем летописец вышел из деревни и отошёл на приличное расстояние. Эльфы лишь проводили взглядом стремительно улетающего в небо зелёного дракона, что трепетно что-то прижимал к груди, и вернулись к своему занятию. Когда всё возможное было собрано, а отряд был готов возвращаться назад, все собрались около кучи тел. Получив кивок лидера, эльфийка подожгла их. С минуту они стояли неподвижно смотря на разгорающееся пламя. Вольные провожали в последний путь своих жертв так же беззвучно и равнодушно, как убивали их. Первым двинулся Хаура, отворачиваясь и делая первые шаги прочь. Остальные не сговариваясь так же развернулись и отправились за своим лидером. Минут через десять они скрылись в Чаще, и лес заботливо укрыл их следы.