As Bullet Speaks to Gun

Джеймс собирался умереть в этой постели. Он истекал кровью. Бридженс так и сказал в миг неосмотрительности: кровь продолжала течь и, казалось, не останавливалась. Он тоже чувствовал, как она покидает его тело, по тому, как его конечности похолодели, а мышцы ослабли. А может быть, это были следующие симптомы цинги. В любом случае, это должно было убить его, даже если его старые раны не откроются вновь. Просто так было быстрее. Сегодня был плохой день. Он пробыл в бреду половину утра, и, казалось, ничего из того, что давал ему Бридженс, не помогало. Также он большую часть времени находился в одиночестве; очевидно, в лагере происходило что-то, во что он был слишком болен, чтобы вмешиваться. Не то чтобы он действительно возражал. Он проводил время, глядя на хлопающий вход в палатку и пытаясь мысленно отогнать боль. Его глаза наполовину остекленели ото сна, когда полог палатки наконец-то открылся по-настоящему, и Френсис шагнул в проём. Он выглядел измождённым и напряжённым, на нём были грубые бежевые штаны. Его лицо слегка просветлело, когда он увидел Джеймса, хотя Джеймс задавался вопросом, не притворяется ли он. Вероятно, это актёрство ради меня, подумал Джеймс, чтобы я не знал, что умираю. Ему же хуже. Френсис подошел ближе, и пододвинул табуретку, оставленную рядом с больничной койкой Джеймса, до самого её края, и присел. Он взял Джеймса за руку – что начинал делать каждый раз, когда приходил в гости, и от чего Джеймс чувствовал себя странно успокоенным – и улыбнулся ему. Эта добрая версия Френсиса производила странное впечатление. Каждая улыбка бросала на него новый свет, в уголках глаз появлялись морщинки, а привычная хмурость сглаживалась. Джеймс так и не смог полностью привыкнуть к этому. Но он наслаждался этим и пытался выдавить лёгкую улыбку в ответ - наименьшее, что он мог сделать в обмен на всё, что Френсис делал для него. - Как мы себя чувствуем, Джеймс? - спросил Френсис, сжимая его руку. - Плохо, Френсис, - отвечал Джеймс, не в силах удержать правду – и она всё-таки сорвалась с его потрескавшихся губ. Френсис кивнул. Он ждал этого ответа, Джеймс был уверен. - Больно? Стало хуже? - спросил он. - Это всё из-за проклятой крови, - слабым голосом сказал Джеймс. – Она не останавливается. Мне кажется, скоро вся вытечет. Френсис нахмурился. - Я попрошу Бридженса достать тебе ещё порошка. Может быть, это поможет со свёртыванием. Джеймс покачал головой, едва заметно покачнувшись из стороны в сторону на подушке. - Без толку. Мы оба это понимаем. - Это не обязательно должно тебя исцелить. Это просто для того, чтоб тебе стало легче. - Френсис…- Джеймс на мгновение измученно закрыл глаза. - Мне нужно кое-что сказать, хоть я очень устал. Обещаешь не перебивать, пока не договорю? Джеймс почувствовал, как Френсис замер, по тому, как он держал его за руку. Закрыв глаза, Джеймс ждал, что его прервут, но этого так и не произошло. Ладно, твёрдо велел он себе. Теперь скажи это. Он открыл глаза. Френсис смотрел на него сверху вниз, брови были озабоченно нахмурены, и все намёки на улыбку исчезли с его лица. Джеймс хотел пересчитать его веснушки и сказать, что всё будет хорошо. Но он не мог, потому что это была ложь, а Френсис заслуживал правды. - Я не выберусь отсюда, - проговорил Джеймс. Слова, повисающие в воздухе, казались резкими и пустыми. Он давно обдумывал их, но никогда не осмеливался произнести вслух, опасаясь показаться трусом. Что ж, теперь он знал, что есть вещи и похуже трусости. - Мы оба знаем, что цинга убьёт меня, - продолжил он. - Думаю, скорее раньше, чем позже. В конце концов, я… я не смогу контролировать свои мышцы. Я буду пребывать в трупном окоченении, Френсис, и, кроме того, в состоянии невыносимой боли. Если… Френсис не сводил глаз с Джеймса и кивнул. - Есть яд, который хранит мистер Бридженс. Он говорит, что он достаточно действен даже в малых дозах. Когда я попрошу тебя, мне нужно, чтобы ты дал его мне. - Джеймс, - сказал Френсис, нарушив обещание не прерывать. - Я не закончил, - ответил ему Джеймс. Он видел, как рот Френсиса скривился на одну сторону, когда он заставил себя молчать. - Яд очень концентрированный. Он остановит моё сердце, но не распространится по телу. Когда меня не станет, я хочу, чтобы ты… - Джеймс глубоко вздохнул. - Я хочу, чтобы ты скормил меня людям. Вот оно, прозвучало. Кощунственный поступок, о котором он размышлял уже несколько недель. Это больше не казалось Джеймсу таким ужасным – это была жертва, на которую он был готов пойти. Ради людей. Ради Френсиса. Он почувствовал, как Френсис сильнее сжал его руку. В глазах его плескался гнев. - Ты закончил, Джеймс? - спросил он. - Думаю, да. Да, - признал Джеймс. Френсис долго смотрел вниз и влево, на лице его перекатывались желваки, а когда он оглянулся на Джеймса, ярость уже угасла. Голос был тих и сдержан: - Я этого делать не буду. - Чего именно не будешь? Или ты хочешь отказать мне во всём? Френсис судорожно выдохнул. Он поднял другую руку и зажал ладонь Джеймса между своих. - Если ты попросишь меня положить конец твоей жизни и, следовательно, твоим страданиям, я не могу тебе отказать, - медленно произнёс он. - Я не доверю это дело никому другому. Мы будем только вдвоём, Джеймс, и я обещаю, что ты умрёшь достойно. Джеймс кивнул, в его груди вспыхнуло лёгкое облегчение. Френсис пристально посмотрел на Джеймса. - Но я не буду тебя есть, - резко заявил он. - Это исключено. - Френсис… - Кто мы такие, если опустимся до таких низменных поступков? - взорвался Френсис. - Я не буду обращаться ни с одним из этих людей, как с животным, которого нужно зарезать на мясо, и особенно с тобой, Джеймс! Потерять тебя уже горе. И я не собираюсь осквернять тебя! - Это не осквернение, - возразил Джеймс, сжимая пальцы Френсиса. - Нет. Я дал на это своё благословление. - Твоё благословление? - Моё, и ничьё больше. Пожалуйста, Френсис. Бог хочет, чтобы ты выжил. Я хочу, чтобы ты выжил. Френсис склонил голову и убрал одну руку, чтобы прикрыть глаза. Его плечи потряхивало. Джеймс замер в потрясении. Френсис плакал? Он не видел, чтоб он ранее это делал. Гнев, да. Растерянность, депрессия, пустые взгляды, да. Но слёзы? Он ни разу не видел, чтобы Френсис Крозье плакал, кроме одного раза, когда он сказал им, что протрезвеет. - Френсис? - тихо спросил Джеймс. - Что, Джеймс? - слова вышли бесцветными и приглушенными. - Ты должен жить. Ты должен. - Почему? - Наконец Френсис поднял голову, и хотя на его щеках не было слёз, Джеймс увидел, что они блестят в глазах. - Почему именно я должен жить? Это должен быть ты, Джеймс. В этом мире для тебя есть ещё много всего. Гораздо больше, чем ты заслуживаешь. Это потрясло Джеймса, и он почти замолчал. Френсис ещё никогда не был так откровенен в своей похвале. Тогда я действительно умираю, подумал он. Возможно, мы все умрём здесь. - Леди Безмолвная спрашивала меня, почему я хочу умереть, - проронил Френсис, снова глядя в сторону. – Так вот, я этого не хочу. Но и особого желания жить у меня тоже нет. Он снова посмотрел на Джеймса. - Если то, что ты говоришь, правда, я думаю, что Божьи приоритеты неверны. - Обещай мне, Френсис, - выпалил Джеймс. - Пожалуйста. - Ты хочешь, чтобы я совершил по твоей воле большое преступление. А для чего? - Френсис наклонился ближе, настолько, что рука Джеймса оказалась прижатой к его животу. - Люди мало чего выиграют от такой жертвы. Ты не кабан, чтобы пускать тебя на жаркое, Джеймс. - Но это то, на что я могу сгодиться, - взмолился Джеймс. – А ведь теперь для тебя важен каждый приём пищи. Они посмотрели друг на друга. Джеймсу было интересно, что же увидел Френсис. Умирающего? Отчаявшегося? Дурака? - Пожалуйста, - повторил он. - Позволь мне сделать это. Дай мне сделать это для тебя. С поразительной внезапностью по щеке Френсиса скатилась слеза. Она упала на разгорячённую кожу Джеймса и была блаженно прохладна. За ней последовали другие. - Ты не знаешь, что ты для меня сделал, - сказал Френсис. - Добавь ещё и то, о чём я говорю, - ответил Джеймс. Френсис снова наклонил голову. Джеймс услышал, как он шмыгнул носом. Затем таким надтреснутым голосом, что он казался почти чужим, Френсис выговорил: - Хорошо, Джеймс. Да. *** Френсис снова пил, несомненно. Джеймс увидел это по его лицу ещё до того, как заметил бутылку. Лицо было красно, в манере держаться проступала некая весёлость (и не могло ли считаться удручающим, что самые весёлые моменты в его повадке всегда вызывали у Джеймса подозрения?) – и по всему этому можно было обо всём догадаться. Джеймс вошел в комнаты Френсиса, обшарпанные и пустые, как человек, идущий на битву. Его встретили с удивительной добротой. До него только через несколько минут разговора дошло, что он никогда не видел Френсиса пьяным за всё то время, что они были в хороших отношениях. В нём была странно привлекательная открытость. Он больше жестикулировал, больше улыбался, больше говорил, хотя и более беспорядочно. И всё же под всей нитью разговора Джеймс чувствовал, как нарастает болезненная ярость. Он не знал, как назвать это. Он больше не мог злиться на Френсиса из-за людей. Он не командовал никем и никого не подвергал опасности, обращаясь к выпивке. То, что приводило Джеймса в такую ярость, было вне его досягаемости, парило в комнате, как нечто, что не осмелилось назвать. Он хотел подыскать этому название. Френсис, конечно, всё ещё болтал о своих планах спасения, о том, что, по его мнению, могло произойти, и том, что спасатели делали до сих пор в глубине суши. Джеймс мог следить за тем, что он говорил, даже понимал причину этого, но больше всего его внимание приковывал румянец на щеках Френсиса и небрежность его жестов. Он смотрел, как Френсис протянул руку, и вспомнил ощущение костяшек его пальцев на своей щеке, когда в последний раз видел Френсиса пьяным. Мысль об этом воспоминании, о грубом камне преткновения, наконец прорвалась сквозь натянутую границу его сдержанности. - Френсис. Френсис остановился на полуслове, его брови поднялись, а рот был полуоткрыт. Одна из его рук застыла середине жеста, и он позволил ей зависнуть, и отдавало комизмом то, как он остановился, словно механическая игрушка, у которой вдруг кончился завод. - Да? - переспросил он. - Ты пьян. Момент между ними застыл. Джеймс чувствовал, как жар приливает к его щекам, знал, что его пальцы сжимают подлокотники кресла. Френсис с мучительной очевидностью посмотрел на бутылку виски на столе, потом снова на Джеймса. Его брови опустились, выражение его лица превратилось в ту злую полуулыбку, что была так хорошо знакома Джеймсу. Сквозь неё сочилась насмешка. - Конечно, - сказал Френсис и рассмеялся. Лающая тварь, грубая, резкая и лишенная радости. - Да, Джеймс. Ты прав. Он встал, и рот его был полуоткрыт в этой гримасничающей улыбке, и Джеймс вспомнил другой разговор тет-а-тет, когда он просил Френсиса обуздать свою привычку. Джеймс вспомнил, как Френсис тут же замкнулся и вышел из кают-компании. Он понял, что они сейчас словно в тех же самых стенах. - Можешь идти, - сказал Френсис. Джеймс тоже встал. Он держал спину прямо и позволил праведному гневу отразиться на лице. - А может, я не хочу уходить, Френсис, - отрезал он. Френсис посмеялся над ним и пошёл прочь. Но Джеймс последовал за ним. - Это моё жилище, Джеймс, каким бы жалким оно ни было по твоим меркам. Могу выгнать тебя, когда захочу. - Почему? - взорвался Джеймс. Брови Френсиса нахмурились: - Почему я могу тебя выгнать? - Почему опять? - Джеймс беспощадно указал на него, потом на бутылку. - Я думал, ты перерос это. Что ты стал лучше. - Люди полагались на меня, - ответил Френсис, склонив голову набок и кивнув. - Я исполнил свой долг. - Значит, всё это было уловкой? Всё чисто из необходимости, без принципов, которых ты бы собирался придерживаться? - Джеймс прошел полкомнаты вслед за Френсисом и обнаружил, что стоит рядом с накрытым картой столом. В порыве гнева он ударил по ней рукой. - Ты выше этого, Френсис. - Нет, вовсе нет! - отрезал Френсис. Его голос эхом разнёсся по небольшому пространству, и он сделал шаг ближе к Джеймсу. Теперь его улыбка была сердитой, а голос низким и угрожающим. - Ты очень мало знаешь обо мне, Джеймс, - сказал он. - Мы вращались в разных кругах перед нашей совместной экспедицией, и с тех пор мы снова расстались. Тебе не нужно бояться, что я запятнаю твою драгоценную репутацию своими пороками. Нам нет необходимости поддерживать знакомство. Джеймсу показалось, что из комнаты резко выкачали воздух. Он думал, что, возможно, Френсис ударит его. Вместо этого… произнесённое им было чуть ли не хуже. - Не по моей репутации я сужу о твоём пьянстве, - сухо сказал ему Джеймс. Френсис усмехнулся и снова начал отворачиваться, махнув рукой. Чувствуя, что он вот-вот снова потеряет Френсиса, Джеймс запаниковал. Он схватил Френсиса за запястье и дёрнул его за руку, разворачивая лицом к себе. Тень смущения мелькнула в глазах Френсиса. - Если не ради себя, то ради нашего братства, - сказал Джеймс. - Откажись от выпивки. Френсис взглянул на него, его глаза были слегка прикрыты, и нижние зубы виднелись между полуоткрытыми губами. - А мы братья, Джеймс? Джеймс протянул руку, схватил его за воротник и поцеловал. Он не позволял себе думать о том, что происходит. Он просто схватил рубашку Френсиса, смяв её в узел, и притянул его к себе, прижавшись губами к губам Френсиса в нарастающем яростном и до сих пор сдерживаемом чувстве, у которого не была другого способа вырваться на свободу. От этого движения у Френсиса перехватило дыхание, и из-за его быстроты Френсис споткнулся, и Джеймс последовал за ним, пока спина Френсиса не ударилась о стену со всей силой, отчего зубы Джеймса пронзительно укусили его челюсть, и тогда он остановился и отстранился. Его дыхание сбилось от паники. Что он делал? О чём он думал? После того, что сказал Хикки, он же был в бешенстве, а подобные вещи могли привести к гибели. Он может потерять свою должность. Он может потерять всё. Френсис упёрся одной рукой в грудь Джеймса, а другой в его плечо, по-видимому, чтобы оттолкнуть его. Его лицо было в тени, Джеймс стоял между ним и лампой, но его глаза были широко раскрыты. Они метались взад и вперёд по лицу Джеймса. - Я... - пробормотал Джеймс.- Я, извини... Я не таков. Френсис уставился на него в ответ, выражение его лица менялось с каждым мгновением. Он слегка кивнул головой. - И я не таков, - сказал он. В его голосе был слабый намёк на юмор, и Джеймс нахмурился, чувствуя, что над ним смеются. Он начал осознавать положение, в котором они оба находились – Френсис прислонился к стене, а Джеймс прислонился к нему – и начал отходить, но рука Френсиса на его плече удержала его на месте. Он ещё больше нахмурился, сбитый с толку. - И всё же, - сказал Френсис, и его взгляд метнулся к губам Джеймса и снова вернулся к нему, - мы делаем то, что делаем. Джеймс сердито посмотрел на него. Он не верил, что прямо сейчас увидит какие-либо сигналы от Френсиса. Джеймс слишком многое раскрыл и теперь чувствовал, будто все нервы в теле внезапно подверглись воздействию открытого воздуха. Френсис смотрел на него снизу вверх, его волосы были красиво растрёпаны, а удивление на лице было очаровательным, и Джеймс знал, что ему не следовало думать об этом, не следовало целовать его, ради всего святого, но это была кульминация и красноречивое свидетельство того, что он не выбросил из головы мысли, что появились там много лет назад. Теперь, когда его разум сосредоточился на самом себе, Джеймс почувствовал, что все его эмоции, должно быть, видны у него лице. И Френсис перестал говорить, вместо этого просто смотрел на него так, что Джеймс высвободился из их опасного положения и зашагал прочь, чтобы пройтись по комнате. Он провёл рукой по волосам, отметив, что они растрепались. Возможно, я ещё смогу это исправить – подумал он, хотя эта идея казалась в лучшем случае маловероятной. - Я не хочу показаться грубым, - сказал Джеймс, поворачиваясь на каблуках, чтобы пройти в другую сторону. - Но, полагаю, я должен попросить тебя проявить осторожность. Я никогда не делал подобных вещей, и я пойму, если ты сочтёшь это достаточно очерняющим меня, чтобы сообщить об этом. Но я бы попросил… если бы пришлось, я бы умолял… - Джеймс. Он остановился и посмотрел на Френсиса, который стоял у стола, выглядя… удивлённым? Затем, пока Джеймс продолжал смотреть, Френсис подошел и положил руки ему на плечи. - Перестань болтать, - сказал ему Френсис и поцеловал его. На этот раз, когда всё закончилось, Джеймс был ещё гораздо более сбит с толку – и постепенно ощутил, как по коже пробегает жар. Он моргнул, глядя на Френсиса, едва осмеливаясь надеяться, что это действительно происходит – а у Френсиса был чрезвычайно самодовольный вид. - Что ты делаешь? - опешил Джеймс, но Френсис закрыл ему рот рукой, а другой начал дёргать воротник. - Как я уже сказал, я не таков, - сказал он, и его голос всё ещё казался размытым от виски. - Но ты очень мало знаешь обо мне, Джеймс. Возможно, во мне ещё есть какая-то тайна. Узнаем? *** Джеймс проснулся ранним утром из-за того, что рядом с ним кто-то метался. Очнувшись ото сна, он оказался в полной дезориентации. Это была не его комната и не его кровать. На нём не было рубашки. Рядом с ним чувствовалось какое-то движение. Ему понадобилось пару мгновений, чтобы разобрать, что происходит, и чувства, которые набросились на него тогда, были не лучше дезориентации. Стыд и замешательство кусали его с одинаковой силой. Рядом с Джеймсом в постели, тоже без рубашки, лежал Френсис Крозье, закинул руку себе на лоб, и бормотал что-то неразборчивое. Он продолжал бормотать с растущим волнением, а Джеймс смотрел, замерев от очевидности того, что они сделали, и будучи не в силах примириться с этим. Наконец голос Френсиса стал ясно различим, и Джеймс понял, что он в беспорядке перечисляет имена. Собрав кусочки вместе, Френсис издал последний крик, рывком сел и свалился с кровати на пол. - Эта тварь, зверюга, зарядить ружья, все ружья, чёрт возьми, сейчас же, Боже, пожалуйста, - выпалил Френсис - или что-то в этом роде, - а затем с громким стуком уронил голову на пол и пролежал так с минуту. - С тобой всё в порядке? – наконец, вызвался Джеймс, не уверенный, что этот момент может обернуться чем-то ещё более странным. - Джеймс? - в полном смятении отозвался Френсис, лёжа на полу, и Джеймс понял, что момент на самом деле может стать ещё странее, даже хуже. Конечно, Френсис не помнил, что произошло. В конце концов, он был пьян – притом больше, чем думал Джеймс, если таков был исход. Это означало, что он воспользовался человеком, довёл его до нечистых поступков, когда он не был в здравом уме, и… Френсис поднял голову и несколько секунд смотрел на Джеймса. Джеймс посмотрел в ответ. - А, - наконец выдохнул Френсис и снова опустил голову на пол. Джеймс неподвижно сидел в постели Френсиса под его одеялами и выждал столько, сколько смог, прежде чем снова заговорить. - Мне уйти? - спросил он. - Почему, чёрт возьми, тебе надо идти? - возразил Френсис непонятным голосом. Его акцент казался ещё сильнее, когда смешивался с усталостью. - Сейчас полночь. - Ну… я… - Забудь, что ты слышал, Джеймс, - сказал Френсис, и Джеймс услышал, как он тяжело поднялся с пола, прежде чем, шатаясь, побрёл обратно через маленькую комнату. Он снова забрался в постель, как будто не стоило придавать случившемуся большого значения, словно они спали бок о бок, почти как муж и жена, каждую ночь. Джеймс почувствовал, как матрас прогнулся. Когда Френсис устроился, он лежал спиной к Джеймсу, хотя на этом маленьком пространстве их тела всё ещё почти соприкасались. - Под тем, что я услышал, ты имеешь в виду?.. Френсис застонал. - Ложись спать. Джеймс моргнул несколько раз в темноте. - Но я… - Спи. Тихо. Пожалуйста. Джеймсу удалось подавить последние слова, но он застыл полусидя, пока дыхание Френсиса не выровнялось, и Джеймс не почувствовал, что он снова дремлет (Боже, как быстро он заснул). Затем он медленно заполз обратно под одеяла и улёгся на бок. В слабом свете, проникавшем сквозь занавески, он мог видеть плечи Френсиса, его затылок и верх шеи с беспорядочно вьющимися волосками. Джеймс долго смотрел в эту точку, и лёгкая улыбка начала расползаться по его лицу. Затем, наконец, он закрыл глаза и позволил себе снова провалиться в сон. *** Утром его разбудил не Френсис, а солнце. Хотя шторы были плотно задёрнуты, в комнате всё светлело, пока, наконец, Джеймс не открыл глаза, снова ощущая, что вспотел и пребывает в полной растерянности. Под голову вместо подушки была подложена рука, а шея мучительно затекла. На этот раз он смекнул, что происходит, гораздо быстрее. Теперь Френсис лежал на спине с открытым ртом и тихо похрапывал. Его плечо было прижато к груди Джеймса. Джеймсу эта близость показалась почти ошеломляющей, сокровенность момента наполняла напряжением. Стены маленькой комнаты, казалось, надвигались на них двоих. Он ещё некоторое время наблюдал, как спит Френсис, пока разбирал по кусочкам вчерашнюю ночь. Некоторые моменты, казалось, выделялись, словно кристаллизовались, в то время как остальные расплывались в почти сказочном пейзаже из-за своей невероятности. Джеймс вспомнил руки Френсиса на его груди. Их губы слились. В какой-то момент Френсис рассмеялся, и Джеймс восхитился этим, пока это не заставило его тоже расхохотаться. Вместе они прошли тысячу миль, но Джеймс чувствовал, что прошлой ночью они пересекли большую неизведанную территорию, чем за всю экспедицию. Он позволил себе снисходительную улыбку. Затем, осторожно двигаясь, он выбрался из кровати и прошёл через комнату, где на полу лежала его одежда (к сожалению, смятая). Собирая её, он заметил, что у Френсиса на комоде стоят маленькие корабельные часы. Джеймс просунул руки в рукава нижней рубашки и наклонился ближе, сощурившись, чтобы прочитать цифры. Он остановился. Стёр сонную пелену с глаз и посмотрел снова. О, Боже. Они уже опаздывали на военный трибунал. Джеймс стиснул зубы, злясь на себя за то, что не подумал об этом раньше. Несомненно, его собственный будильник дома звенит на каминной полке, сводя с ума соседей. И вот он застигнут в тесных комнатах Френсиса в помятой одежде и даже без гребня для волос, а до начала заседания всего полчаса. Он боялся разбудить Френсиса, думая, что тот может рассердиться, увидев здесь Джеймса, но ничего другого не оставалось. Заслушивание свидетельских показаний подходило к концу, а это означало, что суд близился к завершению. Капитан экспедиции просто обязан был присутствовать на вынесении приговора. Джеймс немного подпрыгнул, сунув ноги в носках в штанины брюк, затем предпочёл бестактность доброте (Френсис, казалось, спал крепко). Он похлопал Френсиса по плечу и встряхнул его. Френсис вынырнул из сна, как тонущий, и Джеймсу пришлось несколько раз позвать его по имени, прежде чем он увидел хоть какую-то осмысленность у него в глазах. - Что? - красноречиво спросил Френсис. - Мы опаздываем на суд над мистером Хикки, и сегодня вполне может быть последний день, - резко ответил Джеймс. Френсис наполовину приподнялся на локте, застонал и ущипнулся себя за переносицу. - Не мог бы ты потише, пожалуйста, - прохрипел он. Джеймс присел рядом с ним и сказал громким голосом: - Мы опоздаем, и это будет нехорошо для нас обоих. Френсис с закрытыми глазами ударил его по плечу с неожиданной силой. Джеймс немного пошатнулся, чуть не упав, и удержался лишь на одной руке. Он впился взглядом в сморщенное лицо Френсиса. - Я ухожу немедленно, - громко сказал он ему. - Так помоги мне, если ты хочешь пропустить это, Френсис, тебе можно. - Я приду, - отрезал Френсис. - Убирайся из моей комнаты. Слова ударили Джеймса чуть ниже ключицы, он вздрогнул, но скрыл это за ещё более хмурым взглядом и встал. Он больше ничего не говорил, собирая вещи и одеваясь, и Френсис всё ещё был в постели, когда Джеймс захлопнул за собой дверь и вышел в гостиную. При дневном свете гостиная выглядела ещё пустыннее, чем накануне вечером. Кроме бутылки виски, единственными признаками жизни здесь были карты. Эти проклятые карты с их огромными зияющими белыми полосами и каракулями Френсиса повсюду. Проходя мимо, Джеймс провёл рукой по столу и швырнул их на пол.