Куда не ступала нога человека

— Эй, а отсюда мой дом видно! — Де’Вирре, сосредоточься, — посоветовал Фандор, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке. — Но правда ведь видно! — не унимался космолетчик. — Вон он, мой иллюминатор! Майор против воли глянул запись с внешних камер. Де’Вирре сидел на обшивке, подобно пауку, надежно примагнитившись к ее поверхности, и жизнерадостно махал свободной рукой прямо в камеру, ювелирно угадав момент, когда напарник посмотрит в его сторону. Винить его было сложно: в экспедициях в глубокий космос, особенно когда вас только двое (даже в покер не сыграешь толком), развлекаться приходится всеми доступными способами. У них, конечно, лежала в кают-компании кордарская игра — массивная штука с лампочками, похожая на дуриан — но ее время еще не пришло. — Де’Вирре, ты туда вышел, чтобы заплатку приварить, — напомнил майор. — А я думал, что погулять! Сегодня вакуум такой свежий, и нейтрино все в цвету, сразу видно — экологически чистый район! Они оба привыкли месяцами болтаться в космосе, но де’Вирре отточил это дело до мастерства: первопроходец предпочитал летать соло в кораблях еще меньше этого и всегда возвращался. Спецагент долго думал, как ему удается не сходить с ума в таких условиях, а потом познакомился с ним достаточно близко… И так и не смог решить, сошел ли все-таки космолетчик с ума, или изначально таким был. В любом случае, коротать с ним время было довольно приятно, хотя в рабочих вопросах приходилось подстраиваться; зато и добродушная языкатость никогда не надоедала. А так как развлечений в космосе кот наплакал, она и вовсе на вес золота! — Свежий, говоришь? — заинтересовался Фандор. — А тебе кислород не мешает им наслаждаться? — Эх… — укоризненно сказал напарник в микрофон, но дурачиться перестал, занялся обшивкой. Убедившись, что работа начала продвигаться, майор откинулся на спинку кресла, отпил кофе и принялся проглядывать карты, машинально прыгая взглядом от мест приземления к точкам сброса коммуникационных буев, и дальше, к звездам, где они еще не побывали. Если верить купленным у довольно-таки сомнительной личности по имени Лью Клисан картам, впереди лежала территория, известная под названием Эллиния — не меньше Дариона, а значит, не менее серьезный игрок на галактической арене. Одно радует: дорога была такой длинной и ухабистой, что «Примис» уже действительно похож на корабль пары космических бродяг, поддерживая легенду, а не секретную разработку для разведки. — Фандор, не молчи! — потребовал де’Вирре. — Мне же скучно тут на обшивке сидеть! Майор добродушно зафыркал в кофе, чуть не заплескав свой пульт. — А работать не скучно? — Так это руки делают автономно, — удивился космолетчик. — Лучше расскажи, ты нарыл что-нибудь на Эллинию в той базе данных? — Говорят, богатые системы, — Фандор пожал плечами, заглянул в кофе и решил, что так его не устраивает. — Сейчас, погоди момент. Де’Вирре послушно остался возиться на обшивке, пока майор сходил на кухню и, напевая, смешал себе то, что им уже не первый месяц служило аналогом сока: холодная вода и брошенная в стакан шипучая таблетка витаминного комплекса с апельсиновым вкусом. Последний раз закупиться нормальной едой удалось только на Островах Свободы, а с тех пор прошло немало времени; в Кордаре же, разумеется, апельсинов не было, да и вообще с едой приходилось быть крайне осторожным и избирательным, чтобы не отравиться. Запас таблеток тоже не был вечным, их Фандор периодически пересчитывал и со страхом ждал дня, когда и этому способу придется искать замену. Романтика дороги, родимая… — Ты еще здесь? — спросил майор, устраиваясь в не успевшем остыть кресле. — Нет, улетел на юг! — хохотнул напарник. — Здесь, конечно! Нашел наконец нужное место, приступаю к ремонту. Так что там с Эллинией? Ты про богатство начал. — В смысле, планеты плодородные, им повезло, — Фандор полистал файл туда-сюда, отыскивая свои пометки. — Кислородная атмосфера, биологическое разнообразие, вода… И таких планет у них полно! А ведь, подумать только, в этой же базе данных пишут, что в Муроке едва могут наскрести на условно обитаемый класс в пределах одного скопления. Интересно, Мурок это где? — А что насчет населения Эллинии? — поинтересовался де’Вирре. — Они из тех, кто встречают копьями или хлебом-солью? Или встречают хлебом, а потом закалывают во сне? Или забивают хлебом? Засаливают набитые хлебом трупы? — Э-э-э… Нейтрально-дружелюбные, — сказал Фандор, рассеянно болтая трубочкой в стакане. — Только хлеб, без соли, но и без копий. Как грифоны. — Помню пернатых, — оживился первопроходец. — Я помню, однажды летал и познакомился там с одним, Кагхемом звали, так вот он… Хм. — Что? — Ты говорил, что нам по обшивке метеор тюкнул, да? — Ну? — Он тут оставил кое-что на память, какую-то руду, — напарник помахал рукой, в которой что-то было зажато, но разглядеть, а тем более опознать руду с такого расстояния было невозможно. — Заберу и в сканер ее кину, да? — Давай, — рассеянно согласился Фандор. — Единственное, судя по этим картам, к Эллинии прилегает запрещенная территория, вся серым заштрихована, никаких данных. — Военный полигон какой-нибудь, — скучающе предположил де’Вирре. — У нас такие тоже есть, ты об этом лучше меня знаешь. Сюда не лети, здесь не сканируй… Просто не будем туда соваться, чтобы не провоцировать, и все дела. Слушай, я что подумал… — Да? — Помнишь, мы покупали тот сушеный голубой цветок? Герхариус? Еще никто не смог сказать, откуда именно его поставляли? Может, он с Эллинии? Уж больно хорошо в чай идет. — Поищем, — пообещал майор. — Ты там скоро закончишь? — Как раз! — космолетчик запыхтел, видимо, пытаясь отодрать только что приваренную латку, но она держалась крепко и вандализму не уступила. — Ремонт завершил, иду обратно. Где моя музыка? Фандор закатил глаза, но плейлист включил. Де’Вирре мастерски управлялся с магнитными ботинками, и отсутствие нормальной гравитации и вакуум вокруг ничуть не мешали ему самозабвенно танцевать на обшивке под «Три дирижабля». Он пронес на борт весьма обширную музыкальную библиотеку, и Фандор, который поначалу не понимал этого увлечения, даже нашел среди этого обилия жанров десяток-другой композиций, которые ему нравились. И потом, смотреть на эти замедленные движения на фоне черноты космоса, на такие важные-вальяжные шаги, бесшумные притопывания и хлопки, слушать, как напарник фальшиво подпевает — само по себе развлечение, улыбка так и просится. Де’Вирре не успокоился, пока песня не закончилась, и только после этого вернулся к шлюзу и зашел в корабль. Инструменты он бы беспечно забыл прямо там, но Фандор бдительно за этим следил: — На место отнеси! — Ладно, мам! — отозвался напарник. — Руду в руки, чемоданчик в зубы, побежал! — Ты же потом их искать будешь по всему кораблю. — Мм-м-м-м! Фандор покачал головой, но приструнивать расшалившегося друга не стал. Сам ведь сидит и через трубочку пузыри в стакане пускает, как маленький. — Никогда такого не видел, — между тем болтал де’Вирре, довольно громко чем-то гремя ближе к хвосту. — Руду, в смысле. Она такая черная, с зелеными прожилками… Как думаешь, радиоактивная? — Ты ее прямо так держишь, голыми руками? — Нет, конечно, я еще в скафандре! И «Примис» заорал бы уже, если бы доза была серьезной, так что можешь не трястись. Сейчас заброшу ее в сканер и приду. Фандор и до этого не трясся — что они только не приносили на борт за последнее время, — но в ожидании напарника допил свою замену сока и направился на кухню, чтобы вернуть опустевший стакан на место. Но когда он протянул руку к сушилке, корабль внезапно тряхнуло, ударопрочный пластик тюкнулся о мебель, выскочил из пальцев, как живой, и запрыгал по полу. Уровень освещения как будто тоже упал, хотя это могло майору как раз показаться. — Э-э-э… Фандор? — зашуршал помехами по интеркому голос де’Вирре. — Ты не мог бы… Он уже торопился в инженерный отсек, где за неимением места пришлось расположить мини-лабораторию. По дороге сомнение превратилось в уверенность: с освещением что-то было не так, да и двигатель как будто стал иначе шуметь… Напарник встретил майора на пороге отсека; он был все еще в скафандре, но уже без шлема, так что его непривычную бледность сложно было не заметить. — Ты куда?! — он схватил Фандора за плечи и развернул в сторону рубки. — Я же сказал: беги за скафандром! — Тебя не было слышно! А что случилось-то? — Я не знаю, что это за руда, но мне она не нравится! Как только я сунул ее в сканер, что-то стало жрать всю электронику на корабле! Так что влезай в снарягу, а я попытаюсь вырулить нас куда-нибудь… Просто куда-нибудь!