Куда не ступала нога человека

Машина, которую Тейн собрал на топливе из фруктового пива, вопросов «Ну как, ты скоро?», объяснений Неоки принципов физиологии эллинийцев и работы их техники, а также очень массивной безысходности, для Билла была неописуемой. В ней было много кабелей. И каких-то лампочек. Самым оригинальным компонентом, конечно же, было Хватало под куполом силового поля. Так что, наверное, она была очень футуристичной и уж точно эффективной, а не поджарит мозги участникам новаторского эксперимента, как он втайне опасался. Капитан покосился на Кристиана и многоопытно прочитал в его бесстрастном выражении ту же тревогу. — В Дарионе я бы выиграл тонну наград даже за чертеж, не то чтобы саму установку, — вздохнул гордый автор технологического чуда. — Но увы, в Зомбиленде никто не оценит моего гения. — Как раз жители «Зомбиленда» оценят, — возразил Тайлер. — К тому же, я думаю, что из-за твоего статуса разработке дали бы фальшивого автора. Например, Резо. Матиуш злобно скрежетнул зубами, давая понять, что именно он думает об идеях напарника, и ушел проводить последнюю симуляцию работы устройства: с умным видом смотреть в экран и кивать фразам вроде «точность прогноза: пять процентов». — Я не буду притворяться, что понимаю, во что именно вы ввязываетесь, — сказал Билл уже старпому, — но мне точно не нравится, что вы лезете во все это мумбо-юмбо совсем без наблюдения извне. — Кхм-кхм! — укоризненно напомнила ему голограмма Лины. — Я имею в виду, наблюдения кем-то, кто может вручную их разнять, — поправился капитан. — Все будет в порядке, — заверила его ИИ. — Я буду следить за их показателями, если что-то пойдет не так — отключу аппаратуру. Если этого будет недостаточно, позову тебя. Ты, конечно, можешь искать Зельберру вручную… — она позволила паузе повиснуть, чтобы капитан осознал тщетность этой затеи. — Угу, — уныло согласился Билл. Он, конечно, и сам прекрасно понимал необходимость человека за штурвалом, как им уже доказала история с китом, как понимал и бессмысленность своего бдения над мозгоходцами, как окрестил это дело Матиуш. Но как же ему это все-таки не нравилось! В лабораторию зашла Неока, почти впервые за последние дни расставшаяся с кошкой, бледная, но, насколько Гилберт смог считать ее выражение, решительная. Перспектива заглянуть в самый разум заклятого врага ее народа (а теперь и всего живого) едва ли могла кого-то вдохновить, так что винить ее в тревожности было сложно. — Я готова, — объявила она. — Где мое место? А, так она из тех, кто старается как можно быстрее отделаться от самого страшного. Хорошо. — Сюда, принцесса, — Кристиан галантно выдвинул ей кресло. Им с Матиушем предстояло обходиться стульями из столовой. Вернулся Тейн, сам более нервозный, чем лысый какаду на смеси кофе и энергетика, зато с такой зубастой улыбкой на лице, что эллинийка устрашилась и спросила: — А зубы вам от хищника достались? Евгеник зубы спрятал, что немного улучшило ситуацию, но все равно не до конца. Когда он подал Неоке мудреную конструкцию, похожую на джойстик (собрал он ее из деталей эллинийского коммуникатора и пары сенсоров из «Черного дракона» Кристиана), руки у него не дрожали, но он выпустил прибор как можно быстрее. — Запомните, нам нужно одновременное подключение, — напомнил он, бросив короткий взгляд на Хватало. — Мы знаем все инструкции наизусть, — парировал Тайлер. — Ваши руки. В одной руке принцесса держала «джойстик», который обеспечивал ей «подключение» к общему разуму через зараженный протез, другую делила между Кристианом и Матиушем. Именно ей предстояло оперировать более-менее технической стороной связи с сознанием Оскверненных, хотя пока что это выглядело как какая-то нелепая детская игра, включавшая в себя хоровод. Когда все три мозгоходца как по команде закрыли глаза, Билл обреченно махнул рукой и ушел в рубку, чтобы не видеть этого извращения. — Я думаю, мы куда-то… прибыли, — неуверенно сказала Неока и первой приоткрыла глаза. Перед ней возникла не захламленная в порыве вдохновения лаборатория, а какое-то… иное место. В Эллинии не существовало ничего настолько чуждого, потустороннего и неживого, так что ей даже сравнивать было не с чем. На ум приходило только одно определение — Мир Мертвых, как его воображали себе предки. Сумерки без источника света, затхлый воздух, безжизненная черная топь и кривые, иссушенные ветки деревьев, похожие на когти. Ни птичьей трели, ни дуновения ветерка — только мертвая тишина и неподвижность. И что-то молчаливое и невидимое, крадущееся в глубоких тенях скал. Не как живой хищник в дикой природе — как иррациональный кошмар, внезапно обретший плоть. Неправильно, неправильно, кошмарно… Что могло породить подобный мир? — В прошлый раз оно совсем не так выглядело, — с сомнением подтвердил Матиуш Тейн сбоку. Не так в прошлый раз совсем не так совсем выглядело оно не так выглядело в прошлый раз… Принцесса повернулась к нему, и только безупречное воспитание позволило ей не отшатнуться, да еще и с недостойным ее статуса визгом. Инженер претерпел изменения после пересечения границы в несуществующее пространство, и дело было не только в комбезе, к которому словно липли клочья тумана, превращая его в робу или мантию; по-настоящему Неоку испугали зелено-золотистые огоньки, горевшие на дне его глаз, как болотные фонарики. Даже наделенные ночным зрением эллинийцы-оборотни не выглядели так жутко по ночам, но в этом месте жутковатый атрибут делал его… практически своим. — Как оно выглядело в прошлый раз? — это уже от Кристиана. Тайлер прошел почти обратную метаморфозу: в этом месте он казался бледным, но одухотворенным рыцарем, разгоняющим тьму. В доспехах и белом плаще, которого, казалось, не смела касаться сумрачная серость этого места. Неока не сумела себя остановить: потянулась и пощупала край плаща. Он показался ей достаточно материальным, хотя ее настоящая рука, которую она продолжала осознавать в реальном мире, по-прежнему сжимала «джойстик». Храмовник в ответ слегка улыбнулся и предложил ей свою руку, точно настоящий рыцарь. — Оно вообще не выглядело, — евгеник вытянул руку и полюбовался тем, как привычный браслет растекся по всей кисти в виде чего-то смутно ювелирного. Неока назвала бы его золотыми украшениями, если бы они не были черными. — Оно звучало и ощущалось. Ничего подобного там не было. Оно не выглядело… Ощущалось не выглядело не было там звучало ничего подобного не выглядело… — Тогда объяснение только одно: сознание Неоки придает форму несуществующему пространству, — заключил Кристиан. — Твое либо не имеет достаточной ментальной дисциплины, либо ему не достает ключевых факторов для обработки данных и образов. — А как ты понял, что именно ее, а не твое? — поинтересовался Тейн, притворившись, что назван был только второй вариант. Не твое не твое… — Потому что эта местность выглядит как искаженная Эллиния, — кивнул Тайлер на иссохшее русло ручья в лужах черной слизи. — Этот изгиб очень характерен для ручья близ королевского дворца на Далоэре. Неока прищурилась, пытаясь совместить кошмар с привычным пейзажем. Да, если бы здесь была прозрачная холодная вода, изумрудная трава, деревья с густыми кронами, а скалы оделись бирюзовым мхом… Тогда это место действительно походило бы на лес, где она гуляла с самого детства. — Этот темный мир создаю я? — ее голос дрогнул. Как может в ее сознании таиться что-то настолько… чуждое? — Ничего плохого в темной стороне, — Матиуш пожал плечами. — Придает нам глубины и яркости, я всегда так считал. Я считал ничего плохого яркость в темной стороне придает я считал ничего плохого ничего плохого… Кристиан поскреб кору ближайшего дерева, изучил черный налет, оставшийся на латной перчатке, и брезгливо отряхнул руку. Доспехи он носил с уверенностью настоящего рыцаря, точно это была не металлическая конструкция, а привычный ему бронекостюм. Конечно, идея была одна, но дело все в исполнении… Впрочем, может, он уже с помощью своей ментальной дисциплины заставлял себя поверить, что на нем современное снаряжение. Неока не могла признать, однако, что смотрелся он замечательно. — Я думаю, что все несколько сложнее, — наконец ответил он. — Хотя мы не можем быть в этом уверены, я все же рискну предположить, что с появлением Зельберры ментальная карта общего разума была перестроена с учетом ее сознания, ее ненависти к Эллинии и одновременно жажды до власти над ней. Поэтому это несуществующее пространство так похоже на Эллинию, если бы ее отразили в своего рода кривом зеркале. — Как ты тогда узнал тот ручей? — заинтересовался инженер. — Насколько я знаю, ты на этом их Далоэре не бывал. Узнал на Далоэре ручей не бывал не бывал… — У Неоки было достаточно яркое впечатление, чтобы оно смогло передаться через несуществующее пространство, — спокойно объяснил храмовник. — Я просто заметил сходство. — Это… так печально, — прошептала принцесса, окидывая безжизненный пейзаж новым взглядом. Выпустив руку Тайлера, она сделала несколько медленных шагов. — Безумная одержимость, которая преследует и отравляет ее даже после смерти… Зельберра была глубоко больна и сломана с самого рождения. Она хочет заполучить Эллинию, даже несмотря на то, что сама понимает неминуемую гибель всего, чем она хотела владеть, стоит ей занять трон Далоэра. Почему она не отступается от своих амбиций? — Очень легко, — хмыкнул Тейн. — Она выше по праву рождения. Приоритет один. Все, что благо для приоритета один — истина. Истина благо легко для приоритета один выше приоритета один по праву рождения истина легко… — Я не понимаю, — отрицательно встряхнула головой Неока. — Зато он понимает, — сказал Кристиан, внимательно наблюдавший за напарником. — Думаю, что принцесса пользуется и твоим сознанием, чтобы заполнить недостающие фрагменты. Зельберра противоречит всему, что эллинийцы почитают за святое, включая саму жизнь. Зато ты… — Успел насмотреться на одержимых властью безумцев? — мрачно завершил фразу Матиуш. Одержимых успел безумцев насмотреться успел безумцев властью… — Да. А еще только от тебя здесь есть эхо, — кивнул храмовник. — Какое эхо? — встрепенулась Неока. — Я ничего не слышу! — Я слышу, — Тайлер медленно осмотрелся по сторонам. — Наши голоса приглушены, как будто едва разрезают воздух. Но когда говорит специалист Тейн, его слова резонируют меж скал. От них вздрагивают ветки. Как будто он один на самом деле здесь. — Ничуть не зловеще, — пробормотал Тейн. Зловеще зловеще… — Ты ведь здесь уже бывал. И с самой Зельберрой знаком. Даже понимаешь ее в какой-то мере, — добавил Кристиан. — Возможно, в этом… Мире Мертвых только ты будешь казаться реальным, а мы с принцессой — всего лишь призраками. Евгеник посмотрел на него и очень медленно, со вкусом изломил одну бровь. Когда ситуация располагала, некоторые жесты между ними достигали абсолютно сверхъестественной красноречивости. В частности, сейчас он транслировал: «Итак, мы заявились в общий разум космозомби в компании принцессы, которая перевела твой образ в несуществующем пространстве как рыцаря-паладина без страха и упрека в сияющих доспехах и в белоснежном плаще, а мой — как находящегося на своем законном месте лича в туманном плаще, в дорогом черном золоте и с потусторонним светом в глазах. Как психолог, ты сейчас иронично в рай попал. Впрочем, я по крайней мере выгляжустильно». Кристиан едва заметно прищурил глаза: «Если ты находишь свой вид стильным, я уверен, что руку к нему приложила не только Неока. К чему ты ведешь?». Тейн чуть скривил губы: «Может, ты и прав. Ручей я не узнаю, но есть в этом всем что-то по-другому знакомое. По-моему, я знаю, куда нам идти». — Предлагаю не терять зря времени, — уже вслух, для Неоки сказал он. — Быстрее начнем, быстрее закончим, как говорят у нас в Дарионе. В Дарионе начнем предлагаю зря закончим быстрее у нас не терять не терять… За руку он Кристиана потянул исключительно из привычки действовать тому на нервы: храмовник недолюбливал тактильный контакт, тогда как Матиуш имел тенденцию трогать все подряд. Возможно, в этот раз он даже больше хотел убедиться в реальности спутника, после таких-то разговоров, но результат был один — он коснулся руки Тайлера. … значит, слушай, отправишься к дому моего брата, отнесешь ему письмо… … планеты не появляются из никуда, что-то не так с нашей картой… … нам не найти покоя, наши могилы… … сегодня вакуум такой свежий, и нейтрино все в цвету, сразу видно — экологически чистый район… … мне нужно яйцо красного, только тогда получится… … нужно срочно уходить… … почему патруль не вернулся… … де’Вирре, сосредоточься… … они простят меня, я сделал их жизнь лучше… … наш земля беден и нужен только нам… … мы оставили капитана, мы оставили ее… … что происходит… … да где же выход из этого проклятого Изумрудного Лабиринта… … я снова буду целым… … не стоило нам приближаться к Книге Смерти… … что нам делать… Тейн отскочил от храмовника на то немалое расстояние, которое могли покрыть несколько прыжков паникующей газели в исполнении евгеника. Кристиан, наиболее сдержанный человек в команде, и тот отступил на шаг, задумчиво потирая кисть. — Ты их еще слышишь? — нервно спросил Матиуш. Слышишь еще их слышишь… — Нет. Ты? — И я уже нет. Уже я нет нет уже… — Кого слышите? — вмешалась Неока, для которой странное взаимодействие оказалось загадкой. — И как? Я опять ничего не слышу! — Я думаю, мы слышали мысли тех, кто стал частью общего разума, — постановил Кристиан. — Впрочем, остается загадкой, почему это происходит только при определенных условиях. — Вовсе нет, — возразила принцесса. — Мы… в смысле, эллинийцы — контактные телепаты. Поскольку мы здесь находимся с помощью моих способностей, символический контакт здесь позволяет мне совмещать ваши сознания напрямую… И объединять ваши способности, знания и мировоззрения. Как ты сказал, я пользуюсь сознанием инженера Тейна, чтобы понять Зельберру? То же самое! — триумфально завершила она. — Когда ты узнал ручей, ты тоже ее за руку держал, — подметил инженер. — О значении этого факта можете порассуждать сами. Но вот если я коснусь принцессы… Одним импам будет известно, как это может повлиять на мир вокруг нас. Не то чтобы я собирался это делать! — добавил он на случай, если в Эллинии (или, странным образом, для Кристиана) это считалось оскорблением. Мир вокруг нас узнал держал за руку импам повлиять на значение ручей ты за руку не собирался… — Интересная гипотеза, — кивнул храмовник. — Полагаю, теперь, когда наши народы выходят в открытый космос и выстраивают новые связи, многие наши возможности будут пересмотрены, и мы обнаружим совершенно новые горизонты в познании не только мира вокруг нас, но и самих себя. — А потом мы создадим огромную и великую Федерацию планет… — пробормотал Тейн. Федерацию федерацию планет… — Что? — чутко переспросил Тайлер. — А, ерунда, популярная культура. Спроси потом у Билла, он знает, — добавил специалист, догадываясь, что напарник прекрасно все расслышал. Он знает спроси культура знает… — Хорошо, — покладисто согласился контактер. — Твою руку. — Э! — Матиуш снова отшатнулся от него как от прокаженного. — Мне того раза хватило, спасибо! Хватило хватило того… — Я успел расслышать упоминание де’Вирре и голос, вероятно принадлежавший майору Фандору, — терпеливо сказал Кристиан. — Нам нужно хотя бы убедиться, что наши теории об их судьбе верны, если мы не можем вернуть домой их останки или хотя бы личные вещи. — Так расслышал же! — проскулил евгеник. — Может, хватит? Хватит хватит… — Специалист Тейн, это важно для вашей культуры, насколько я ее понимаю, — строго напомнила ему Неока. — Не вы ли причисляли себя к числу дарионцев и соответственно людей? Тейн злобно на нее зыркнул, но праздновать труса перед инопланетной принцессой не хватило наглости даже у него. С миной кислой, как недозрелый лимон, он протянул руку Кристиану. Тот обошелся с оказанной ему честью очень бережно и едва коснулся кончиками пальцев тыльной стороны ладони. В этот раз они были готовы и знали, что ищут. В какофонии голосов нужные поднялись на поверхность почти мгновенно. … Ты куда?! Я же сказал: беги за скафандром!.. … Тебя не было слышно! А что случилось-то?.. … Я не знаю, что это за руда, но мне она не нравится! Как только я сунул ее в сканер, что-то стало жрать всю электронику на корабле! Так что влезай в снарягу, а я попытаюсь вырулить нас куда-нибудь… Просто куда-нибудь!.. — Как мы и подозревали, — печально заключил Тайлер, когда отзвучало последнее эхо. — Команду «Примиса» постигла участь «Царевны». — Это в их поисках вы покинули свой дом? — сочувственно спросила Неока. — Теперь мы можем идти? — поежился Тейн. — Что стало с быстрее начнем, быстрее закончим? Идти быстрее начнем можем закончим стало теперь… Возражений не нашлось, и группа, скучившись и уплотнившись, двинулась в одну из непривлекательных сторон несуществующего пространства, которая показалась евгенику наиболее перспективной: «Если бы я был злодеем, я бы точно жил на… что это, мозгосевер? Разумсток? Сознаниюг?». Пейзаж не менялся: он оставался мертвой, гниющей пустошью, которая напоминала Неоке о родных лесах остовами деревьев и пучками жухлой, побуревшей травы. От этого становилось еще более тошно. Впрочем, в какой-то момент стало еще хуже — когда временно взявший на себя обязанности навигатора инженер вывел их на берег того, что приходилось называть морем. — Оно… коричневое, — упавшим голосом озвучила принцесса. Вода в ручьях Далоэра была прозрачнее слезы, моря планет Великого Леса — синее неба. Такой грязной, коричневой и безнадежной воды ей еще видеть не приходилось. — А еще вся в какой-то маслянистой пленке и воняет, — добавил Матиуш, наморщив нос. — Можно прямиком на агитки экологов, вместе со всем этим лесом. В пленке вместе с лесом воняет можно вместе с лесом вся на экологов… Он присел у самой кромки — не то здесь была слишком высокая гравитация, не то общий разум не заморачивался с естественностью, но ни волн, ни даже ряби на поверхности не было, — и осторожно ковырнул пальцем темно-серый песок. Хотя все или почти все здесь казалось черным, на самом деле настоящего, стильного и благородного черного, здесь не было ни капли. Темно-серый, темно-бурый, темно-зеленый, их угрюмые смеси… И немного черного, да, но такого же грязного и бесперспективного. — Не трогай, — автоматически предупредил Кристиан. — Я только песок, — инженер брезгливо встряхнул пальцем. — Ну и дрянь, натуральная мертвая вода, как из сказок. Ладно, идем дальше. Вода из сказок как песок дальше вода мертвая только из сказок только песок мертвая вода вода… — Смотрите, статуя, — заметил Тайлер, указывая на проплешину «леса», выдававшуюся на, за неимением лучшего слова, пляж. Поскольку смотреть больше было не на что, а статуя в общем разуме была делом странным, они подошли поближе, чтобы ее рассмотреть. Ни лишая, ни лохмов погибшей растительности… Если бы не ржавчина и патина, статуя казалась бы совершенно новой. Из-за доспехов и меча она походила на негатив Тайлера, который осматривал находку с той версией непроницаемого лица, которую команда «Искателя» определяла как «заинтересованность вкупе с легкой тревогой». — У нас на Далоэре стоят статуи героев прошлого, — сказала Неока. — Иногда тоже с мечами и в доспехах, если их ставят в честь воинов. Может, Зельберра ставит их здесь в честь побед над нашими офицерами? — Все может быть, — отозвался Тайлер. — Странно, однако, что точно такая же статуя была на Кармаге. Ты, полагаю, ее не видел, Матиуш, но я гарантирую, что эта статуя идентична той. — Мне странно, — сказала принцесса, — что сейчас статуя есть там, где ее точно не было только что. Нет-нет, коммандер, не оглядывайтесь! Смотрите на вашу статую! Кристиан послушно застыл на месте, гипнотизируя взглядом изъеденный коррозией меч. Тейн, который никаких инструкций не получил, повернулся и обнаружил новую статую — только без постамента — на унылом серо-буром песке, ровно на цепочке их следов, что отметало вероятность, что они просто не заметили памятник до этого. — Статуи не умеют передвигаться самостоятельно, — все равно сказал Матиуш с уверенностью инженера, который уже убедился, что такой методикой в проектировании двигателя успеха не добиться. Статуи не статуи умеют самостоятельно не передвигаться не статуи… — Только если они не становятся чем-то другим, пока мы на них не смотрим, — возразила Неока. — Мертвые тоже не должны передвигаться, инженер Тейн, но мы уже знаем, что это не так. Несуществующее пространство издревле служило для исследования самых разных возможностей, так что почему бы здесь статуям не двигаться, пока их никто не видит? — Это легко проверить, — заметил Кристиан, не оборачиваясь. — Пока я смотрю на эту статую, вам нужно моргнуть одновременно. Если сдвинется, принцесса права. Они не стали переглядываться, чтобы не отрывать взгляд от второй статуи, но сполна ощутили общие колебания относительно плана. Да, статуи не двигаются. Но как-то же она оказалась на их следах! И кто знает, с какой скоростью оно перемещается? Вдруг как раз хватит, чтобы преодолеть все оставшееся расстояние? Статуя была неподвижна, изъедена ржавчиной и почти безобидна, если не считать массивный меч. Пускай он был тупой и ржавый, он оставался оружием, которым можно как минимум приложить по голове. У Тейна с Неокой и того не было. Они моргнули. Статуя стала ближе. Евгеник нервно хмыкнул. — Система защиты? — предположил Тайлер, сделавший выводы из этого незамысловатого звука. — Мы не можем постоянно смотреть во все стороны и не моргать, — сказала Неока. — Верное замечание, — согласился Кристиан, как будто речь не шла об очень опасной ситуации. Тейн между тем поочередно задумчиво щурился то на цепочку неглубоких следов, то на Неоку. Потом отошел на несколько шагов в сторону и вперед. И закрыл глаза. — Инженер Тейн! — возмутилась принцесса, когда статуя стала еще ближе. — Нам стоит избегать моргания, а вы просто закрываете глаза! — Я провожу эксперимент, — важно возразил Матиуш. — Я чуть ближе, но эта тварь все равно на прямой траектории к вам двоим, и да, я в этом уверен на сто процентов. Почему? Тварь уверен эксперимент к вам двоим ближе почему я провожу… — Ты свой? — предположил Кристиан. — Либо ты реален в этом мире, и статуи в тебе не заинтересованы, либо принимают за своего, потому что ты евгеник. Ученый скорчил недовольную мину: храмовник сходу вычислил, о чем думал напарник, и украл у него удовольствие в драматической презентации этих мыслей и выводов. — И что это значит? — спросила принцесса. — Это, конечно, лучше, чем ничего, но как это поможет нам? — Я все-таки здесь не в первый раз, — отсутствующе напомнил Тейн. — Есть здесь кое-что, что может помочь… Если я это найду. Ждите здесь! Помочь не в первый раз найду здесь… Кристиан и Неока смогли только самым краем глаза увидеть, как евгеник целеустремленно помчался в сторону леса, с каждым шагом взметая в воздух небольшой фонтанчик серо-бурого песка. Местная физика определенно считала его более реальным: следы остальной группы и вовсе иногда прерывались, точно они взаимно забывали об этой функции, но его — никогда. Они за неимением других вариантов сгрудились поближе, не выпуская из вида каждый свою статую. Хотя в несуществующем пространстве у них не было реальных тел, и на самом деле глаза не пересыхали, привычка — дело упрямое, и им обоим приходилось постоянно напоминать себе держать глаза открытыми и зафиксированными. Оба все еще смутно ощущали не только себя-в-лаборатории, но и свою связь с Матиушем. Не телепатия как таковая — о чем он думал, они не могли и предположить — но скорее очень развитая эмпатия. Он что-то искал. И был уверен, что это поможет. Неока хотела спросить Тайлера о верованиях дарионцев о смерти- Нет. О его личных верованиях, потому что именно они ее интересовали. Но не стала. Сейчас, в момент серьезной опасности, с которой они даже не могли сражаться, такие вопросы казались излишними. Они и так знали друг о друге столько, сколько не знал, пожалуй, никто. Даже команда «Искателя» не знала всего… Хотя Неока допускала, что им тоже было известно то, что ей храмовник отчего-то не открыл. Но все, что касалось духовности, он ей дал: оно было в самом его понимании мира, сквозило в лексике, в мыслях и в дыхании. Делясь с ней языком, он не мог оставить эти вещи при себе — настолько плотно они были связаны. Так что они ждали молча. И их это не беспокоило. — У них там точно все в порядке? Может, мне сходить проверить? — Билл нервно оглянулся на выход из рубки. — Все в порядке, я слежу, — заверила его Лина. — Точно? — не успокаивался капитан, которому много раз объяснили, что именно будет происходить, но, поскольку дело граничило с эзотерикой и объяснявшие сами в вопросе разбирались плохо, итог был плачевный. Голограмма невесомо похлопала его по плечу. — Не могу давать гарантий касательно принцессы, — сказала она, — маловато данных об эллинийской физиологии, но показатели блондинчика и сороки в пределах ожидаемого. Немного адреналина, но они ведь не в парке собрались погулять, не так ли? — Эти двое и прогулку могли бы- Ох епт! Этим исключительно непрофессиональным выражением он был обязан кораблю, который скользнул так близко к их борту, что капитан, кажется, разглядел даже обалдевшее выражение на лице их пилота. Он сам вывернул штурвал, отводя корабль в сторону, пока противник делал то же самое и выглядел при этом как заходящая на вторую попытку акула. — Лина! — возмутился Гилберт. — Что?! Мы взаимно не видели друг друга сенсорами, для того ты у окна и сидишь! — не осталась в долгу ИИ. — Лучше готовь орудия! — Знаю, — сквозь зубы процедил он. — О-о-о-о, — тон Лины сменился на заинтересованный. — Судя по базе данных остроухих, именно на этом корыте летает тот Шерагга, который убил вторую принцессу. — О-о-о-о, — тоже протянул Билл, но с более кровожадной интонацией. — Люблю выполнять обещания попробовать помочь! Настоящего способа измерить время в несуществующем пространстве, даже таком оформленном, не было, но в любом случае отсутствие Тейна показалось вынужденным стоять на месте и не моргать Кристиану с Неокой слишком долгим, чтобы быть комфортным. Но в итоге топот, точно от табуна коней, вернулся. — Шаги стали тяжелее, — заметил Тайлер, не рискуя покоситься в сторону напарника, чтобы посмотреть, что он придумал. Не размениваясь на объяснения, инженер вклинился между ними, чем-то пошуршал, то и дело толкаясь поразительно острыми локтями, а потом внезапно обнял храмовника. Тот замер, гадая, с чего такая нежность и как на оную реагировать — отбиваться или смиренно принять новую странность. — Что происходит? — как на грех спросила Неока. Пока Кристиан думал, что ей отвечать, оказалось, что Матиуш всего лишь обвязывал его какой-то веревкой (мысленная пометка: не спрашивать откуда взял) и придирчиво поправлял некий новый груз на спине. Тайлер думал о нем как о загадочном, но безобидном рюкзаке, пока ноша не клацнула, довольно отчетливо, зубами у его уха. — Книга Зла! — гордо объявил евгеник, проделывая то же самое с принцессой. — Не моргает, дает вам глаза на спине, не дает статуям двигаться, я проверял. О, и обзор у них все триста шестьдесят градусов, еле подкрался к этой парочке. Не спрашивайте как. Зла не моргает не двигаться глаза обзор статуи проверял… — Книга Зла, — ровным тоном повторил Тайлер. — Я не знаю, за что именно отвечает эта манифестация в общем разуме, я не психолог, — развел руками Тейн, — зато я их… узнал. Они вроде… вспомогательных юнитов, знаешь? Вот я и воспользовался их помощью. Помощью отвечает узнал не знаю знаешь манифестация… Кристиан покосился на Неоку, пытаясь разглядеть Книгу. Она, странное дело, действительно выглядела как массивный том в переплете из ребер и с массивным черепом на обложке. В глазницах горели ярко-голубые огоньки, как будто глаза. Хотя формально глаз у твари не было, видимо, считалось и то, что она могла каким-то образом быть в курсе своего окружения. От обычной книги ее отличала и неприятная манера щелкать защелками на манер зубов. Причем при этом по «зубам» то искра пробегала, то поблескивали какие-то зеленоватые капли. — Они немножко хищные, — извиняющимся тоном сказал Матиуш, когда одна из Книг злобно зарычала и особенно активно защелкала зубами. — И вообще-то очень опасные твари… Но проблему решают, да? Проблему хищные они опасные… Кристиан вздохнул, но не стал спорить. Во-первых, проблему определенным образом действительно решили. Во-вторых, у него других вариантов не было. — Почему статуи не двигаются в пределах видимости Книг? — спросила Неока, неловко поводя плечами. Ей пришлось подвязать волосы, чтобы они не попались ее Книге в зубы. — Разве они не на одной стороне? — Либо статуям все равно, кто на них смотрит, включая их самих, либо Книги просто… особенно опасные и адаптировавшиеся твари, занесенные откуда-то извне, — инженер пожал плечами. — Какая разница? Статуям извне все равно извне опасные смотрит… — Интересный вопрос, но сейчас искать ответ на него непрактично, — постановил Кристиан. — Ты знаешь, в какую сторону нам идти? Вместо ответа Тейн вздохнул и без предупреждения сделал выпад в сторону Неоки. Принцесса отшатнулась, избегая прикосновения, но полностью избежать его не смогла. На доли секунды на молчаливый, тихий мир сошла лавина… не звуков или запахов, но ощущений. Он не молчал на самом деле, просто шумел на другой частоте, до этого недоступной. Он кишел обрывками чужих мыслей и жизней, как кишит маленькой, занятой жизнью труп лося в лесной чаще. Общий разум был реален на совершенно другом уровне. На этот миг он раскрылся пришельцам во всей своей полноте — и древнее, хтоническое начало, и навсегда его изменивший евгенический гений, и человеческая примесь, тоже нашедшая здесь отклик… Какое чудовищное преступление против жизни. Какое чудовищное преступление против разума. Ты не знаешь меня. Но мне кажется, что я кое-что узнал о тебе. — Там, — Тейн указал в сторону чащи, — что-то похожее на меня. Но там, — он указал чуть правее, — что-то похожее на… Похожее на меня, похожее на меня… — Меня, — тихо договорила Неока. — Хнея? — спросил Тайлер. — Нет, мою сестру проклятие не коснулось, — она покачала головой. — Я не знаю, как это объяснить, но она отличается от затерянных здесь эллинийцев. — Чем? Хотя храмовник разделил с ними всю полноту общего разума и эхо чужих мыслей, ничего похожего на Тейна или Неоку он явно не услышал и не учуял. Впрочем, подумал Матиуш, он наверняка услышал что-то другое. Присоединившихся к разуму людей? Им будет о чем поговорить с Фе, если так. — Она нереальна для этого мира, — ответил он за эллинийку. — Как вы. Нереальна вы как для мира… — Тогда попробуем пойти туда, — решил Кристиан. — Стоит разведать этот феномен. Евгеник подумал о рыбах-удильщиках, но благоразумно решил не делиться этим любопытным, но очень неуместным воспоминанием. В конце концов, они уже нашли живые статуи и хищные книги, почему бы здесь и не быть неожиданно чистого, свободного разума? Все может быть, так? Сопровождаемая рыком и щелканьем зубов, группа повернулась к морю спиной и углубилась в редкий лес, ничем не отличавшийся от того, по которому они шли до этого. Черные, точно сожженные деревья, пара неподвижных статуй — Книги и правда им не позволяли двигаться, холмики с покосившимися крестами и массивными плитами… Стоп. — Откуда здесь кладбище? — спросил Тейн. Кладбище кладбище… — Смотрите! — Неока указала вперед. У наполовину обрушенного склепа, поросшего черными цветами, парила полупрозрачная фигура, сразу наводившая на мысли о привидениях. Почти полностью белая, кое-где истаивающая в нежную, очень светлую голубизну, фигура несомненно принадлежала эллинийке: высокой, грациозной, изящной и прекрасной. Но если красота Неоки или даже Риэсканвинн была сравнима с горным ручьем или Герхариусом — эта мысль принадлежала Кристиану, который знал, что такое Герхариус, — то эта девушка была похожа на последний предсмертный выдох. Невесомая, эфемерная, печальная. На грани исчезновения. — Сестра моя, — прошелестел призрак, поворачивая безупречное, но лишенное жизни лицо к принцессе. — Все-таки Хнея? — уточнил Тайлер и тут же себя сам поправил: — Нет, не может быть, Хнея выглядела иначе, хотя сходство прослеживается. Но тогда… — Зельберра, — подтвердила эллинийка. — Я… Зельберра. — Не может быть! — взбунтовался Тейн. — Я ее видел! Видел видел… — Я то, что они отсекли от нас, — продолжила Зельберра. — Все светлое и чистое, что было в нашей жизни, не нужно было в этом месте. Они отсекли меня и бросили на произвол судьбы. А она отдала сердце и разум Карадору. Я же… — Ее душа, — тихо предложил Кристиан. — Да… Это похоже на то, — согласилось привидение. — Но я осталась… И наблюдала за всем, что она сотворила в настоящем мире через его отражение. Я слышу плач погубленных ею жизней… — Так что, Зельберра не была продуктом амбиций своей матери, выросла во тьме, но в мудрое и возвышенное существо? — недоверчиво сощурился Тейн. Во тьме возвышенное амбиции выросла во матери существо продукт… — Я и ее потенциал, — прошелестела душа. — Мы могли бы стать великой эллинийской королевой, видевшей куда больше, чем девицы во дворце Далоэра. Мы могли бы начать новую эру в истории нашей родины. Золотую эпоху расцвета морали и силы. Мы могли бы достигнуть столь многого! — А, — тихо произнес Матиуш, кивнув своим мыслям. — Мы все так думали, не так ли? Мы думали не так не так ли… — Мы были даром для нашего народа! — настаивала Зельберра. — Мы могли открыть дорогу в будущее, лучшее будущее для Эллинии! Нам были дарованы таланты и воля их использовать. Пока мы были вместе… Мы не повернули бы на тропу тьмы. Мы были бы героинями! Золотисто-зеленые огоньки на дне глаз Тейна замерцали, когда он медленно покачал головой. — Ты говоришь о благе для своего народа, но я слышу эхо слов кого-то другого, кого я знал, на другом конце галактики, — сказал он. — И нет-нет, а ловлю сам себя на таких мыслях. Нашими добрыми намерениями вымощены самые кровавые дороги в ад. Из-за того, что нам даны талант и воля. Из-за того, что мы на самом деле можем все изменить. Добрыми намерениями кровавые дороги в ад на другом конце галактики эхо мысли воля изменить самые кровавые дороги в ад… — Просто тебя отсекли раньше, чем ты успела в этом убедиться, — добавил он, когда отзвучало эхо. У Тайлера возникло жутковатое ощущение, что в этот момент его мог слышать и евгеник. Убедиться убедиться… — А может, ты бы никогда не поняла. Не всем дано. Сестий не понял. А он был душой и умом в своем деле. Только договорив, Кристиан обнаружил, что голос принадлежал ему. Из-за тусклого света и странностей несуществующего пространства читать эмоции напарника было намного сложнее. Но храмовнику все равно почудилось, что в золотисто-зеленом проблеске появилось что-то сложное, но определенно человеческое. Как будто какая-то евгеническая частичка чужой души в этот момент сгорела и развеялась пеплом. — Ты правда думаешь, что стала бы лучшей королевой, чем я? — спросила Неока. — Чем Хнея? Ты бы предстала перед королевой Фиолеттой и доказала ей, что ты более достойна? — Мы бы это сделали, — выдохнула Зельберра. Глаза принцессы полыхнули тем же огнем, который привел ее на борт «Искателя миров». Она сжала кулаки и сделала шаг вперед. — Всю мою жизнь, — тихо проговорила она, — я была уверена, что трон унаследует Хнея. Когда она погибла, и эта ответственность перешла ко мне, я ее не хотела. Корона принадлежала моей сестре. Я не просила о ней. Но сейчас… Я знаю, что защищала бы мое право на нее, объявись ты в Далоэре. Может, ты- вы и правда могли стать чем угодно. Может, вы могли бы стать величайшей королевой в истории Эллинии. Но я знаю, что вы могли бы и уничтожить ее! И мой долг — защитить мое королевство! Зельберра склонила голову, изучая свою сестру. В этот миг они стали особенно похожи. Неока не отвела взгляда. — Мы никогда не узнаем, что могло бы быть, — наконец произнесло привидение. — Но мы можем повлиять на будущее. — Ты знаешь, что мы ищем ту часть Зельберры, что управляет общим разумом? — уточнил Кристиан. — Да… Но она сама бы вас скоро нашла. Они могли меня отсечь, но я все еще ее слышу. Я знаю о ней все. И я все расскажу, если вы пообещаете мне только одну вещь. — Что именно? — храмовник едва заметно нахмурился. — Вы уничтожите ее. Памятник утраченным возможностям и нереализованным мечтам… Пока она существует, пытка не закончится, — в голосе призрака послышался уже не лед, как в моменты сожалений о будущем, а сталь. — Уничтожьте ее. Завершите наши мучения. Тейн открыл было рот, но Тайлер быстро поднял руку, призывая к молчанию, и повернулся к спутникам, исключив Зельберру из дискуссии. — Ничего не говори, — предупредил он евгеника. — Эхо сразу нас выдаст. Матиуш промолчал, но блеск в глазах сразу выдал его с потрохами: «Мы собираемся ее каким-то образом обмануть?!». — Нет, — прошептал контактер. — Я не вижу в этом смысла. Нам самим не нужна такая сила, пусть и на другом конце Эндории. — Тогда в чем дело? — спросила Неока. — Обмануть нас может уже она. Дать ложные разведданные, сообщить той Зельберре, где мы будем… — Тайлер поджал губы. — Насколько вы вообще уверены, что она сама не часть ловушки, что это действительно все, что в ней было светлого? — Насколько я могу быть уверена в чем-то в этом мире, — тихо сказала принцесса. — Это сложно объяснить, но она… отличалась. Она не так похожа на меня, как я думала, но она не была рождена этим местом. — Тогда вопрос в том, готовы ли мы поверить евгенику, — храмовник искательно посмотрел на Тейна. Тот закусил губу, раздумывая над ответом, но обстоятельства в очередной раз вырвали инициативу у них из рук. Воздух в несуществующем пространстве… Сдвинулся. Точно огромная линза оказалась направлена на маленькое, забытое кладбище, и чье-то массивное внимание, до этого пребывавшее далеко, заинтересовалось этим клочком условной земли. — Она нас заметила, у вас больше нет времени, — торопливо зашептал призрак. — Вам нужно уходить, она вас нашла! Согласны ли вы на мои условия? — Да, — быстро, точно бросаясь в омут, подтвердил Тайлер. Привидение торжественно кивнуло. — Тогда не забывай, маленькая принцесса. Неживой мир схлопнулся. В реальности, в маленькой лаборатории «Искателя миров» двое человек и эллинийка пытались отдышаться после странного опыта. Горел только аварийный свет, как при боевой тревоге, но нормальное освещение вернулось само собой через несколько секунд, так что можно было заподозрить, что все дело было в них самих. Неока глубоко запустила пальцы в волосы. Ее глаза судорожно бегали из стороны в сторону, точно перескакивая с одной строчки на другую. — Я все знаю! — выдохнула она. — И все настолько хуже, чем мы думали!