Куда не ступала нога человека

Точки на карте соединялись в уродливый и кривой параллелограмм. Или не менее перекошенные песочные часы. Эллинийка, поджав губы, отмеряла шесть пальцев от системы из двух солнц и пока что получила шесть разных результатов, но никак не могла решить, какой из них правильный. — Я все еще не вижу здесь никакой ладьи, — хмуро сказал Билл. — Точно так же Неока не увидит в некоторых созвездиях ангела, — терпеливо отозвался Кристиан, не отрывая взгляда от звездных карт. — Обычная разница восприятия и привычек, ничего постыдного. Капитан скрипнул зубами, но сумел оставить свое честное мнение при себе. За последний час нечеловеческое терпение и всеобщее (минус евгеники) принятие храмовника приобрело откровенно раздражающую сторону. К тому же, ремарки, призванные снять вину, вроде этой, теперь удивительным образом ее увеличивали. Точно Тайлер из-за крайнего сосредоточения и напряжения запускал руку в немного не ту коробку с клише. Близкую, но не ту, и в ход в результате шло психическое оружие. — Я думал, евгеники хороши в числах, почему бы ей не дать нам нормальные человеческие координаты? — напустился капитан уже на Тейна. Тот напротив выглядел спокойным, как удав, и большую часть последних двух с лишним часов задумчиво смотрел в воздух перед собой и методично грыз печенье. Сахар пропадал втуне: несмотря на мощную подкормку, его могучий интеллект не выдал ни одного дельного или хотя бы какого-то предложения. — Так она не человек, — инженер благодушно пожал плечами. — Может, она только так и могла. Или еще что-то. Гилберт выждал немного, но никакого развития «или еще что-то» не получило. Он издал низкий горловой рык. Потом раздражение снизилось; опустив глаза, он обнаружил, что его рука старательно начесывает гладкую белую спину Сони. — Погладь кошечку, — посоветовал Матиуш с той же благостной улыбочкой не то отравителя, не то любителя попробовать разные интересные грибочки. — Ты же сам всегда говорил, что волноваться — пустая трата нервов, особенно когда ждешь чего-то. Вот, ждем. Не волнуйся и погладь кошечку. — Ты в этом преуспел, — буркнул капитан, следуя совету. — Я в энергосберегающем режиме, — серьезно ответил Тейн. — Здесь, — сказала Неока, указывая на точку на экране. Заинтересованная команда стянулась поближе, рассматривая пустое место на карте. То есть, не пустое, рядом имелась небольшая туманность, но они подсознательно ожидали большего. Например, звезду или систему. Или черную дыру, что тоже было бы уместно. Да еще и совсем недалеко от их текущего местоположения. — Я уверена, что это здесь, — предвосхитила обязательное «Вы уверены?» принцесса. — За туманностью. Больше негде. — И за этой туманностью мы найдем… что? — Билл наклонился поближе к экрану, пытаясь пронзить его взглядом. Неока замешкалась: переданная Зельберрой информация не стала сразу ей доступна, как файл на компьютере, потребовалось время, чтобы ее как-то переварить и понять, что к чему относится. В любое другое время Кристиан был бы крайне заинтересован процессом, но, как это часто случалось в последнее время, научный пыл пришлось поумерить ради вопросов чистого выживания. Если локацию они все вместе собирали несколько часов из образов и интерпретаций, собственно проблему она осознавала все это время самостоятельно, ведомая только подсознательным ощущением, что все очень-очень плохо. И сейчас, кажется, ей удалось разобраться. — Когда мы были там и вы слышали эхо… — она устало потерла лоб. — Там было что-нибудь про какой-нибудь лабиринт? — Было, — тут же подтвердил Матиуш. — «Да где же выход из этого проклятого Изумрудного Лабиринта». Помнишь, Крис? — Я думаю, это одно из старых названий для этого, — неуверенно кивнула принцесса. — Может быть, Зельберра и Карадор сохранили его для удобства. — Название чего? — не выдержал Билл. — Системы подпространственных коридоров, которая, похоже простирается на тысячи световых лет… Возможно, даже за пределы Эндории. — Вроде сети червоточин? — неуверенно предположил капитан. — Не совсем, — вмешалась Лина. — Мы в Литане знали про такие системы, древние, даже для нас. Кто-то говорил, что они рукотворные, другие — что они естественные. Мы так и не успели выяснить, кто был прав. Не успели даже до конца их изучить. — Точки выхода есть и в Эллинии, и в Кордаре, и в Дарионе. А за этой туманностью, — Неока указала на помеченную на карте точку, — ключевой узел. — Что напрочь стирает расстояние между Зельберрой и вашим Дарионом, — подытожила ИИ. — А раз мы не знаем, где эти точки выхода, мы можем смело предполагать, что одна окажется прямо возле Гринворта. Или Верлона. Или любой другой планеты, где лежат замороженные ГМО-шники. — Прелестно, — пробормотал Тейн. Капитан был с ним полностью солидарен: расстояние до сих пор было их главной защитой. Как бы ни был быстр «Энемен», у него все равно уходило хоть сколько-то времени на перемещение из одной точки в другую. А каждый час — это шанс для Дариона. Но если он может пересекать пространство в разы быстрее, минуты вместо дней, не забыть добавить сильно упрощенную для него логистику, возможность в любой момент «прыгнуть» на базу за боеприпасами или ремонтом… И картина становится совсем мрачной. — Если это ключ к Эндории и, возможно, другим галактикам, Зельберра будет охранять это место всеми возможными способами, — заметил Кристиан. — Зельберра будет там, в огромной инфраструктуре у этого узла, — принцесса вперила внимательный взгляд в экран. — Не могу сказать насчет Карадора, та, вторая Зельберра, сама не была уверена. — Значит, нам туда, — заключил Тайлер. — Мы можем предупредить Дарион? — Не-а, — инженер скорбно качнул головой. — Не дотянемся ни до одного ретранслятора. Не получится даже как у Фандора с де’Вирре. — Значит, нам надо туда как можно быстрее, — невозмутимо скорректировал задачу храмовник. — План придется разработать уже по дороге. — А чего думать? — удивился Матиуш. — Нам надо подобраться к этой инфраструктуре и подорвать ее к импам собачьим вместе с Зельберрой, этим хабом и всем, что под руку подвернется. Билл сначала прикинул, есть ли у них технические возможности для такой масштабной работы (зависит от размеров цели, но в путь к Книге Смерти они пустились с изрядным арсеналом), а потом уже задумался о возможности реализации плана. И не он один. — Это тебе не ваша примитивная гравимагистраль, где перебей реле — и монорельс сойдет с путей, — чуть пренебрежительно заметила Лина. — Разрушением этого узла ты только отложишь проблему — пока Карадор и компания не отыщут новый. И начинай сначала. — Дельные предложения? — спросил Кристиан. Искин задумалась — точнее, начала проверять базу данных, хотя команда давно считала ее живой. По крайней мере, когда-то она точно такой была. Но в этот раз размышления нехарактерно затянулись. — Мне нужно больше времени, — наконец сдалась Лина. — Что, база данных слишком большая? — ухмыльнулся Тейн. — Это мои прижизненные воспоминания, они иначе закодированы и больше похожи на органическую память, — холодно осадила его голограмма. — Литан существовал долгие десятки тысячелетий, а я пытаюсь вспомнить одно маленькое происшествие. — Тогда вспоминай, — Билл поднялся на ноги, — а мы пока полетим в ту сторону. Наше время уже вышло.

***

На полупустом летном поле было ветрено и холодно, даже несмотря на легкий скафандр — ветер пробирался в него, пользуясь отсутствием шлема, и вовсю резвился вверх и вниз по позвоночнику. Впрочем, допустила Феанора, возможно, дело было в глубоком малиновом зеве неизвестности, который заслонял горизонт всего Дариона. А вот в глубине глотки копошилась махровая тьма… На орбите уже несколько часов кружила «Гея» — гигантский дредноут класса «Монстр», которой предстояло возглавить последний отчаянный бой человечества на краю системы Гринворта. Ученой даже иногда казалось, что она различает в небе стальную искорку, хотя, конечно, из-за серой хмари едва ли это было возможно. По крайней мере, погода подходящая; она поймала себя на мысли, что не хотела бы отправляться в последний бой в яркий солнечный денек или сквозь сердце шторма. И хотя небо было другим, а воздух сух, это все равно напоминало ей о доме. Капитан Гилберт бы наверняка сказал, что это правильные для любого солдата мысли. Сегодня был его день — день воина, солдата, защитника. Они, ученые, уже сделали что могли, и им оставалось только беспомощно наблюдать за исходом. И если они сделали недостаточно, то самым удачливым удастся увидеть вечер храмовников — таких, как Тайлер, которые смогут по примеру своих собратьев из прошлого, отпустить воинам последние грехи. Серый бетон летного поля и серое небо. Здесь должны быть флаги, барабаны, хоть что-то. Не деловитая пустота. Лучше всего алые. — Капитан Аргус. — Капитан без корабля едва ли капитан, — машинально отозвалась Феанора и только потом повернулась к новоприбывшим. С Ричардом она была знакома близко — с недавних пор они работали довольно близко, пытаясь развернуть военную машину Дариона в нужную сторону, а вот второго человека она лично никогда не встречала. Впрочем, все равно узнала, поскольку Арон Демион был, пожалуй, самым публичным лицом Храма. Слухи о нем ходили самые противоречивые, но все сходились в одном: пусть он и был достоверно известным храмовником, который едва ли сможет остаться инкогнито, опасаться его от этого стоило только больше. — Извините, — сухо буркнула она, не желая даже себе признаваться в опасениях касательно второго гостя. По крайней мере, слишком явно. — Бросьте, — Железный Зуб помахал рукой, переводя разговор в менее официальную степень. — У нас на протокол попросту нет времени. — Я знаю, — едко подтвердила она, бросая взгляд на храмовника. Тот сделал вид, что намека не понял, что, конечно же, было враньем. Они все провели несколько часов в остервенелой ругани (со стороны Ричарда и Аргус) и ровном, выводящим из себя отрицанием со стороны Демиона по вопросу замороженных евгеников. В том, что Тейн был прав, они не сомневались — именно так себя Храм и должен был повести, — но отказ признаваться в содеянном даже перед лицом полного уничтожения Дариона был сверх их понимания. То есть, адмирал-то понял, когда они ушли ни с чем, он предположил, что Храм уже составил план, где они являлись каким-то оружием Армагеддона… Но отсутствие результата удручало. — «Искатель миров» не выходил на связь? — как ни в чем не бывало поинтересовался Демион. — Нет, но я уверена, что они и без нашего сообщения делают все возможное. — Я не сомневаюсь в моих парнях, — Ричард размашисто зашагал по серому бетону в сторону шаттла, — но все равно хотелось бы иметь возможность на них гаркнуть. Для собственного спокойствия. Хороший окрик всегда поднимает боевой дух, не хуже клича. — Какой у нас план? — спросила Феанора. — Выжить как можно дольше, — ответил Арон Демион. — Боюсь, без «Искателя миров» это наша единственная опция, кроме «умереть наиболее выгодно». — Первое звучит приятнее, — заметила Аргус. — Поэтому мы и называем ее так. На самом деле, это одно и тоже. — Зря вы тогда мне сказали. — Не только храмовники, но и командиры лишены привилегии незнания. Мы с вами уже не можем ее себе позволить. Ей было странно причислять себя к сонму этих ветеранов, заслуженных бойцов и командующих офицеров, которые уже слишком много видели. Но такой уж наступил день. Серый бетон, серое небо, трое их — и трое там, в открытом космосе. На самом деле он наступил давно, только узнали они об этом, когда «Царевну» поглотила космическая скверна. Она нащупала в кармане и крепко сжала в кулаке мятую бумажку, когда-то бывшую нежного оранжевого цвета — этикетку от бутылки персикового пива, которую она когда-то распила на борту «Искателя». Где-то на том корабле должна оставаться другая, ярко-фиолетовая, от бутылки черносмородинового.

***

— Вот и доверяй космосу после этого, — проворчал Матиуш. — Большой клок дурацких газов ровнехонько между нами и нашей целью! Они даже не цветные! Команда пропустила разочарование инженера мимо ушей: Билл гасил двигатели, Кристиан рассчитывал оптимальный маршрут до цели, Неока смотрела в карту, хмуря лоб и что-то шепотом подсчитывая. Или молясь по-эллинийски. — Это едва ли новости, — все же заметил храмовник, не поднимая головы. — Космические путешествия всегда сопряжены с риском аномалий и непредвиденных обстоятельств. — Крис, ты психолог? — сладко поинтересовался Тейн. — Ксенопсихолог, — невозмутимо поправил Тайлер. — Значит, должен понимать, что не только люди, но и евгеники ругаются для повышения собственного боевого духа, — не смутился Матиуш. — У меня все еще не сходится, — пожаловалась Неока. — «За туманностью» слишком расплывчато. В какой стороне «за ней»? Я не думаю, что она знала, где мы были сами в тот момент, и это указание очень выбивается из остальных инструкций. — Мы еще не закончили ее сканировать, — сказал Кристиан. — Возможно, она очень вытянута вдоль одной оси, как граница. Тогда Зельберра могла заключить, что мы ее еще не пересекли. — Может, — с сомнением согласилась принцесса. — Все равно- — Держись! Только превосходная реакция спасла экипаж, когда Билл резко крутанул штурвал, повернув «Искатель» вдоль оси — и команда успела увидеть, как над ними, едва не задев обшивку, проскользнуло что-то массивное, темное и монструозное и исчезло в туманности. Они для верности посидели в полном молчании несколько минут, но корабль не вернулся. Зато Лина закончила отчет о сканировании туманности, и от триумфального писка все, кроме храмовника, невольно подскочили. Как оказалось, капитан все это время задерживал дыхание и, кажется, поставил новый рекорд. — Я думаю, Зельберра все-таки имела в виду не «за туманностью», а «в туманности», — тихо сказала Неока, указывая на неопознанные, но однозначно огромные структуры в сердце облака. — Или это очень, очень большие космические доки. — По крайней мере, наша стелс-система обеспечивает нам элемент безопасности, — внес неожиданную нотку оптимизма Кристиан. — А еще мы узнали, что в кораблях общего разума нет окон. Интересный факт с тактической и ксенопсихологической точки зрения. — Принцесса, — подал голос Тейн, — а Зельберра ничего про Карадора не говорила? — Только что она сама не до конца понимает, что он такое. Во всяком случае, отсеченная ее часть не в силах его постичь, — поправилась Неока. — Он уже… далек от того, чем был изначально. И она тоже. Они сильнее отличаются от живых, чем обычные проклятые, которых мы встречали. — Как насчет не совсем органических? — Ты что-то видел в несуществующем пространстве, когда уходил на поиски Книг Зла? — насторожился Кристиан. — Не уверен, — Матиуш с несчастным видом мотнул головой. — Просто… кажется. Что Карадор уже даже не… не… не нежить, а что-то еще. Кристаллическое. Но только с Зельберрой оно разрослось до таких размеров. — Заразные космические кристаллы, растущие на органике? — скептически уточнил капитан. — А космозомби тебя не смущали? — окрысился евгеник, остервенело перебирая настройки сенсоров. — Мне никто туристический справочник не выдавал! — Что ж, — сказала Неока, — мы нашли нашу цель. Зельберра там. Осталось понять, как выполнить наше обещание и уничтожить угрозу.

***

Хотя пиратам не была близка пословица «В своем доме и стены помогают», принять бой Мирабелла решила возле Башмака Титана. Ниже вероятность, что часть флота по пути разбежится, логистика проще… Ну и сбежать отсюда никогда не будет поздно, ее навигаторы знали сектор как свои собственные ладони. Сидя на мостике «Кракена», она вспоминала старую притчу про семь тучных лет. Семь тучных лет… Неужели и правда так долго? И тучными эти года были, хотя она не позволила себе утонуть в роскоши и утратить бдительность, как это в итоге произошло со Счастливчиком. Она умела учиться на чужих ошибках. Семь тучных лет, и в ее распоряжении теперь дредноут класса «Монстр» и целый пиратский флот — все готовы к бою за Острова Свободы, которые успели стать если не райским местом, то уж точно не такой дырой, как раньше. Она притопнула ногой, и ее каблук высек настоящие искры из покрытия. Семь худых лет, ха? Она не будет собой, если не сделает из этих годов дни. — Впереди корабль. Один, — с надеждой доложил один из навигаторов — «Кракен» нуждался в большой команде, и на одном мостике было десятка три человек. — Он не будет один, — Мирабелла качнула головой, глядя на медленно ползущую по экрану точку, еще слишком далекую, чтобы определить тип корабля или его размеры. Никто не рискнул спросить, откуда она знает. Но пиратской королеве грозило очень короткое правление, если она не могла предсказать силы своего противника хотя бы примерно. Вот и сейчас — Мирабелла не могла точно знать, с какого размера армадой имеет дело. Но точно знала, что с армадой. Корабль приближался все ближе и ближе — не на таранной скорости, а давая привыкнуть к своему присутствию, рассмотреть, как только появится такая возможность. Ближе. Ближе. Чуть более расстояния выстрела. Достаточно, чтобы хорошо «рассмотреть» его сенсорами. Даже под уродливыми нагромождениями линий, балок и прочей инфраструктуры еще угадывался легкий, изящный катер, созданный для скорости и маневренности. Превосходный, крайне удачный дизайн, пиратская королева успела в этом убедиться. Она слепо смотрела в обзорный экран, и ей все чудилось, что она могла рассмотреть среди звезд не только искалеченный звездолет, но и маленькую фигурку на его мостике, скорченную и обезображенную, но все еще карикатурно знакомую. У Рины на корабле была стелс-система… Катер ей выдал Храм, для перелетов по их делам, и с Мирабеллой у них было удобное соглашение: Рина пользовалась им и для ее заданий, а королева взамен не пыталась завладеть технологией. Мирабеллу это полностью устраивало: таким образом стелс-система оставалась ее личным оружием и не попадала в руки других пиратов, ведь храмовники очень тщательно защищают свое добро. Куда тщательнее, как она сама признавала, чем это было принято в пиратской среде. Нет, нет, оставить его Рине было куда надежнее и выгоднее… Но даже невидимость для чужих систем обнаружения не смогла защитить ее старую соратницу. Какую ошибку она допустила? Как именно ее засекли? Пришлось ли ей сбросить маскировку, чтобы воспользоваться оружием, или система оказалась неисправна из-за случайной, но роковой космической аномалии? Мирабелла скрипнула зубами. Они вряд ли уже узнают. — Приказы, мэм? — почтительно прошептал временный старпом. Ей придется найти замену Рине. Если Дарион переживет этот день, они наверняка захотят прислать нового храмовника ей в помощь. И для наблюдения. Но не Рину. — Огонь, — приказала королева. Ее голос остался ровным. Семь тучных лет, чтобы подготовиться к этому моменту. — Но мэм! — дежурный наводчик повернулся к ней. Чертов идиот. — Это же «Колечко», корабль Ри- — Это уже не «Колечко», и Рина не его капитан! Это психологическое оружие твоего врага! — гавкнула Мирабелла. Каблук снова высек искру. — Выполняй немедленно!

***

— Мы исходим из того, что у нас хватит торпед, чтобы взорвать этот комплекс, — уточнил Билл. — Нам нужно, чтобы боеприпасов хватило на уничтожение либо Зельберры, либо выхода из подпространства, — поправил Кристиан тоном, который в его системе координат был практически беспечным. — Для уничтожения второго мы можем воспользоваться самим кораблем. — Это исключает право на ошибку, — заметил капитан, никак не прокомментировав открытое предложение стать камикадзе. Чай не гражданские. Вот настрой, конечно, настораживал, но опять же, не просто храмовник — Тайлер. — Не имею привычки рассчитывать на него, — все так же жизнерадостно отмел аргумент храмовник. — Мы все еще не знаем, как нам уничтожить этот выход, — заметил Тейн, который уже примерял на себя карьеру камикадзе и, видимо, решил, что это что-то вроде оспы, которой болеют только один раз, но не выяснил уровень смертности при заражении. — Вспомнила что-нибудь, Лина? — Вообще-то, да, Пояс Чемпиона, — с вызовом отозвалась ИИ. — О, не пытайтесь сообразить, для вас это давно звездное эхо. Но похожую систему коридоров возле него, совсем маленькую, однажды сумели уничтожить. Там, знаете, был такой космический торговец-барахольщик, Лью Клисан его звали, и когда местные власти устали от его бесконечной контрабанды и странных планов, они… — Как? — нехарактерно перебил храмовник. — Изнутри, — оскорбленно закончила рассказ Лина. — Те коридоры существовали в определенном подпространственном кармане, взрыв в обычном пространстве был им не страшен, но вот огонь внутри — и система рухнула. — Что значит, запасной план у нас уже готов — использовать торпеды против станции — или что там — Зельберры, войти в систему коридоров и использовать систему самоуничтожения, — подытожил Билл. — Основной план, кто-нибудь? — Вы говорили, что во время действия стелс-системы не можете пользоваться оружием, — заметила Неока. — Хватит ли нам времени, чтобы отключить маскировку и выпустить торпеды до того, как нас заметят и примут меры? — Если успеем уничтожить Зельберру, общий разум будет пребывать в смятении — насколько я могу предсказать поведение такой сложной структуры, конечно же, — сказал Кристиан. — За это время мы должны успеть попасть в подпространство. — И как долго продлится смятение? — спросил капитан. — Мы работаем с секундами или минутами? И как мы вообще попадем в подпространство, вдруг на переход уходит, скажем, час? Пока они строили планы, корабли общего разума то и дело возвращались в туманность, к станции или хабу — они не знали, но, поскольку маскировка надежно защищала их от чужого внимания, экипаж оставил наблюдение за вражеской активностью Лине. Однако корабль, большой и почти правильной прямоугольной формы, вылетевший из туманности, привлек внимание Тейна. Его изначальные очертания давно расплавились в новой инфраструктуре, которая оплела его как геометрический плющ, признающий только прямые углы. Хотя он все равно заподозрил, что когда-то, очень давно, это была чья-то грузовая баржа. Теперь, изуродованная и превращенная в субстрат для космического паразита, она даже не могла рассказать о своих старых хозяевах. Кто знает, сколько вообще цивилизаций успел пожрать Карадор, даже до Зельберры? Он летел параллельным «Искателю» курсом, на невысокой скорости. Евгеник уставился на него как зачарованный. — Тейн! — окликнул его наиболее внимательный Кристиан. — Билл, возвращайся-ка за штурвал, — отсутствующе сказал инженер. — Этот нас видит. — Бред! — не поверила Лина. — Наша стелс-система исправна, большое спасибо! Они не могут нас видеть! — Специалист Тейн, вы слышите его экипаж? — осторожно спросил Тайлер, недоверчиво прищуриваясь. — Нет, это моя евгеническая интуиция, человеческая чуткая задница и гремлин в имплантах, — Тейн резко повернулся к нему. Корабль, казалось, уже почти можно было разглядеть невооруженным взглядом. — Почему он, по-твоему, вылетает из туманности, в отличие от всех остальных? — А что тебя в нем смущает? Летит и летит, — сказал Билл, но уже далеко не так уверенно. — Еслибыяхотелзастатьтебяврасплохябытожесделалвидчтоидумимо! — ответ инженера слился в одно длинное слово, настолько он торопился. — Билл, — в тоне Кристиана содержалось очень многое. И вежливое предложение к непосредственному начальнику, и тонкий намек на приказ от всевластных храмовников, и даже эхо мольбы поверить и поторопиться. — Но еще не время, — пробормотал капитан, кладя руки на штурвал. — Пусть думают, что мы ни о чем не догадались… Ничего не изменилось, но весь корпус корабля точно сжался пружиной, готовясь к рывку. — Зельберра знает, где мы, — нарушила благоговейную тишину Неока. — Откуда? Ведь мы прошли Книгу Смерти без малейших проблем! — Это значит, что битва за Дарион уже началась, — сказал Кристиан. — Стелс-система не дает абсолютной защиты, но ее легко перепутать со случайной космической радиацией, если не знать, куда смотреть. Стоило к общему разуму присоединиться кому-то, кто знает принцип ее работы, как о нем тут же узнала Зельберра. И теперь она может не только создавать такие системы на своих кораблях, но и видеть наш. — К какому количеству секретных проектов ты имеешь доступ, Крис? — как бы невзначай поинтересовался Матиуш. — А ты? — без тени иронии спросил Тайлер. — Лина, как только я начну движение, отключи стелс-систему и подними щиты, — распорядился Билл. — Тейн, отправляйся в инженерный и подготовь торпеды к бою. И оставайся там. — Талли-хо, — пробормотал инженер. — Что? — вздрогнув, переспросил капитан. — Джеронимо, говорю, — отозвался тот уже на выходе из рубки. — Джеронимо-о-о! Последний слог утонул в частой дроби удаляющихся шагов. «Послышалось», — подумал Гилберт и активировал систему фиксации. Отвлекаться на себя ему теперь будет некогда, а пилот необходим «Искателю» — и всему Дариону — как никогда. Черт, Ричард, просто удерживай бастион достаточно долго, чтобы его блудные подопечные успели хотя бы попытаться осуществить этот самоубийственный план. Впервые за долгое время, не считая случайных стычек по дороге, мир вошел в привычный и правильный режим боя. Сетка на большом экране стала не только зонами поисков или прогресса картографирования, но привычной стратегической раскладкой. Куда увлекательнее, непредсказуемее и опаснее обыкновенных шахмат. Наконец-то разум космодесантника заработал в полную силу, как раньше, на «Ласточке», наконец-то началась часть миссии, которая зависела только от него. Только он мог с этим справиться. За мгновение до того, как уродливый корабль общего разума дал по ним залп из скрытых вдоль борта орудий, он резко ушел вниз и в сторону, так что оставшуюся на мостике команду вжало глубоко в кресла. О болтанке, происходящей в других отсеках, он не думал — некогда было. Перед ним осталась только одна задача. И только один путь ее решения. Не тратя снарядов на незначительного противника, Билл на полной скорости направил «Искателя миров» в туманность. Сначала ничего не происходило. Потом из густого клуба газов вынырнул остроносый корабль в несколько раз больше «Искателя» и тут же дал залп. Билл чертыхнулся и вывернул штурвал, чтобы вывести из-под удара хотя бы самые важные системы, в первую очередь инженерный отсек с двигателем. Удалось: длинный луч только вскользь задел борт, но ни Лина не начала ругаться, ни Тейн из своей вотчины, что капитан посчитал успехом. — Повреждено четыре кубических сантиметров обшивки, — подтвердил «диагноз» Кристиан, у которого было время просмотреть отчет о повреждениях. — Локоть ушибли, — «перевел» Гилберт. — А что ты скажешь на это… Нелепую тонкую «шею» у некоторых эллинийских кораблей он приметил и не оценил еще во время визита на ту луну, так что сейчас сразу обратил внимание на неудачный элемент. Одной торпеды должно хватить… Он попытался припомнить, кто лидировал в корабельном турнире по дартсу, не вспомнил и сам поймал цель и вжал удобную, реальную кнопку (спасибо, Ричард!). Хотя они уже выяснили, что настоящая атмосфера «космозомби» не была нужна, какой-то технический воздух на борту все же имелся: когда «гусь», ожидаемо не выдержав удара, развалился на две неравные части, из обеих выпорхнуло маленькое белесое облачко, тут же смешавшееся с туманностью. — Эллинийский, класс «Феникс», — выдохнула за его спиной Неока. — Сто пятьдесят членов экипажа. — Малая боевая единица противника, — поправил ее Кристиан, избавив Билла от этой обязанности. То, что в боевой обстановке его старпом думал примерно в тех же категориях, не то чтобы удивляло — храмовник и до этого не выказывал внезапных поползновений к ошибочно приложенному милосердию, — но стало скорее приятным напоминанием, что капитан не ошибся в своем суждении о характере. Вместе с тем это напомнило ему о другом вопросе: вынужденно измененной стратегии и плане, который с потерей преимущества невидимости полетел ко всем импам. Он присягу давал! И Крис тоже, и, может, даже Тейн, хотя с ним не скажешь наверняка. И хотя государственной безопасностью они могут спокойно прикрыться и оправдаться, не оставив пятна на репутации (и заработав лишний орден), чисто по-человечески Билл чувствовал, что должен Неоке признаться, несмотря на то, что она-то не человек. — Принцесса, — выдохнув, окликнул он. «Искатель» огибал остов поверженного противника, прижимаясь поближе к облаку обломков, чтобы хоть ненадолго скрыться от чужих сенсоров. — В нынешних условиях выполнение обеих задач может оказаться невозможным. — Что? — растерялась эллинийка. Гилберт мысленно чертыхнулся: он лелеял надежду, что она все сразу поймет с полуслова и героически примет жестокий удар судьбы. Его совести бы это понравилось куда больше. — Нам придется сосредоточить силы на уничтожении подпространственных коридоров, — объяснил Тайлер. — Зельберра останется жива, хотя лишится одного из главных преимуществ. — Но мы обещали ей! И что насчет Эллинии? Мы ведь так и будем вести тяжелую войну! Что насчет плененной души нашей королевы?! «Но Дарион будет в безопасности… А это наша первая задача». Биллу очень не хотелось произносить это вслух, но, к постыдной радости, и не пришлось: из туманности показалось сразу три корабля, и один из них — сразу за торпедой или ракетой, смазанной стрелой прорезавшей облако обломков и разбившей один из многострадальных закрылков. В космосе это не было критической поломкой, да и в атмосфере опытный пилот справился бы… Но к внезапной потере управления капитан готов не был. Освещение, и без того приглушенное по боевой тревоге, угасло почти полностью, оставив только напитавшийся светом контур, положивший глубокие тени на рубку и сидевшую в ней команду. Черты близкого Тайлера Билл еще угадывал, Неока же почти растворялась во мраке. Место голограммы Лины над приборной панелью заняло призрачное изображение существа, отдаленно напоминавшего Неоку чертами, но начисто лишенного присущей эллинийкам красоты и жизни. То, что смотрело на них с экрана, определенно было мертво и поддерживало свою псевдожизнь в равной степени ненавистью, искривившей рот вместе с разложением, и имплантами, здесь и там прорвавшими кожу. Почти исключением были глаза: несмотря на такое же плачевное состояние, блеклую радужку одного и массивную инфраструктуру на глазнице второго, они горели холодным, бледно-зеленым огнем. Билл вспомнил день, когда Тайлер выстрелил в Тейна, и понял, что их напарник никогда не был по-настоящему убедительным, стопроцентным евгеником. Это нельзя было перепутать, если раз увидел. Мертвая королева евгеников — самая опасная среди всего их рода. Кроме, может быть, одного, который никогда, ни за что не должен к ней присоединиться. — А если ты все-таки стал бы частью общего разума, — спросил Кристиан, — смог бы ты переписать влияние Зельберры? — Ты не хочешь знать, что бы я мог. Я сам не хочу- не знаю. — Но знаешь? — уцепился за оговорку Билл. — Это было бы что-то ужасающе чудовищное. И невероятно прекрасное. Но для кого что — не знаю. Сложно вообразить себе что-то более чудовищное, чем она. — Сестра моя, — голос у Зельберры остался чарующим, как у самой Неоки, хотя, наверное, и его синтезировали импланты. Под кожей шеи что-то бугрилось и ворочалось, когда она говорила. — Мы долго ждали нашу младшую сестру. Принцесса сжала кулаки, временно позабыв про начатый спор: — Хнея не стала частью твоего проклятия! Как не стану и я! Зельберра проигнорировала ее кличи как не стоящие никакого внимания. Билла прошиб холодный пот: «Искатель», похоже, был заражен, а значит — обречен! А чертова королева зомби играет с беспомощной игрушкой! Успеет ли он отдать Тейну приказ взорвать двигатели? Если уж пропадать… Немигающий взгляд неживой эллинийки скользнул по дарионцам: — А, маленькие люди. Кто-то из вас попытался ворваться в мое царство, не так ли? А где же третий? Где мой? — Вне твоей досягаемости, в жизни и смерти, — Кристиан склонился чуть ближе к голограмме, как никогда сам похожий на евгеника в своей ненависти. — Он предвидел это, и мы приняли меры. — Я узнаю тебя, — прошелестела Зельберра. — Напрасная гордость, слепой догматик, лишенный совершенства по праву рождения и вечно завидующий тем, кому его даровали. Ты веришь в свои меры не больше, чем он, — кивок в сторону Билла, — в то, что вы поступили правильно, взяв мою сестру на борт. — Я знаю, что завидовать нечему, — холодно отрезал Тайлер. — Я был рожден человеком, тогда как он выбивается из сил, чтобы им быть — именно потому, что был рожден твоей породы. — Поэтому он мой, — неживое растянуло губы в пародии на улыбку. — Он заслуживает этого куда больше, чем вашего презрения. — Презирать должно только тебя, а не того, кто поборол свою порочную природу и встал на истинный путь. — Ты поймешь- . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Сквозь корабль и кости Билла вибрацией прокатился кошмарный, синтетический вой, скрежет, хрип — многократно усиленные интеркомом неописуемые звуки, разрывавшие мозг на куски. Неока тщетно зажала уши руками в попытке защититься и свалилась на пол. Кристиан смертельно побледнел. Гилберту показалось, что он различил в звуках какой-то зов, точно поднявшийся из глубин веков, но ощущение тут же схлынуло вместе с первобытным ужасом. Что-то блестящее и острое, точно коса, перечеркнуло исказившееся лицо Зельберры — и непрестанно описывавшие круги вокруг «Искателя» корабли погасли, клюнули носами, отключились, как если бы кто-то выдернул их из розетки. — Пошла вон с моего корабля, падаль! — яростно провизжала уже вполне человеческими категориями Лина. Загорелся свет, капитан снова схватился за штурвал, рассудив, что сначала надо пользоваться, а уже потом выяснять, что это было. А, кстати, что это было?! — Дуот! — уже привычно «прочитал» его мысли храмовник. — Полумифический древний язык, на котором якобы говорила сама смерть вселенной! Обрывки его хранятся в базе данных Шкатулки, но их слишком мало, чтобы воссоздать язык хотя бы частично, он слишком сложен! — Лина, предупреждай в следующий раз, — буркнул Билл, наконец сообразивший, что к самому вою примешивался еще и инфразвук, который и был ответственным как минимум за часть эффекта на команду. И что на самом деле заразить корабль «космозомби» не успели, хвала богам. — Это не я! — отперлась ИИ. — Эта бледная сука меня, Зерока и Слиима почти полностью подавила! Оставался только… — «Извините, одолжил Жнецу свой голосовой синтезатор», — зачитал Тайлер сообщение, пришедшее по внутрикорабельной связи. — Хороший синтезатор, если я ничего не услышал. Это может стать проблемой. — Так это был Тейн?! — поразился капитан, ныряя в ближайшее густое облако. В несвоевременном интересе старпома он не упрекнул, поскольку в его мысли было очень много оптимизма и планов на будущее. — В качестве рупора. «У Зельберры уйдет пара минут на то, чтобы оклематься, не теряйте времени». Предлагаю последовать этому совету. Билл тоже счел его разумным и уже лавировал между двумя деактивированными кораблями — к счастью, поменьше размерами, чем памятный «Энемен», созданные то ли из эллинийских, то ли из кордарских, то ли каких-то вообще незнакомых. Если последнее, то проблема даже больше, чем думали они сами и эллинийцы… «Искатель миров» серебряной стрелой промчался сквозь облака газа… и оказался в глазе бури. Билл бы с удовольствием посмеялся над туманностью в форме бублика (и подыскал бы ей соответствующее название), но ситуация не располагала. То ли из-за странной прихоти местной астрофизики, то ли из-за деятельности местных обитателей, газы в центре рассеялись, оставив просторное поле, как если бы гиганты космического масштаба подготовили для себя футбольное поле. Очень давно: сейчас территорию занимали дрейфующие корабли общего разума и огромная, больше станции «Ориноко», структура в самом ее центре, хоть линейкой отмеряй. На Гринворте сохранились старые храмы со странной, для Гилберта, каменной архитектурой: всей в заломах, мелких деталях, чешуйках камня, ни единого квадратного метра простой, без прикрас, каменной стены. Кошмарная структура здорово напоминала ему эти храмы, только не из камня, а из какого-то черного, не бликующего металла, как будто вымазанного густым слоем сажи. Хотя, конечно, эта центральная часть и искривленные, ломаные, но все равно лучи… Черная, искаженная и искалеченная эллинийская мечта о звездах, про которую Билл мельком слышал из разговоров Неоки и Кристиана. И хотя инопланетная логика часто не совпадала с человеческой, не говоря уже о логике мертвого инопланетного евгеника, именно сердце «звезды» притягивало взгляд. Но Зельберра была не там. Там было то, что положило начало тому, чем она стала. Что-то более древнее и странное, не то неспособное к контакту, не то гнушающееся им. Нет, Зельберра была… — Там, — сказала Лина, выделив нужный квадрат. Делать это было необязательно: от звезды взгляд сам собой скользил к структуре поменьше, расположенной чуть поодаль. Поскромнее, но все равно та же искаженная звезда в основе, только над ней еще одна надстройка-рама, более правильной геометрической формы. И если Зельберра на этой станции, то ее назначение, пожалуй, вполне может быть… — Обнаружена точка входа в подпространственные туннели, — продолжила ИИ, беспощадно выделив в этот раз тот самый правильный восьмиугольник. — Подбираю частоту для активации. Момент истины. «Искатель миров» направился к «порталу», чутко облетая вражеские корабли. Хотя до сих пор они не подавали признаков жизни, капитана не оставляло ощущение, что их отсрочка вот-вот истечет. — Специалист Тейн, подготовьтесь к детонации подпространственных структур, — по корабельной связи приказал Тайлер. В ответ ему пришло короткое сообщение; видимо, голосовой синтезатор не успел восстановиться после одалживания Жнецом, если вообще пережил этот опыт. — Но ведь Зельберра и… и Кристалл Тьмы сейчас беззащитны! — воскликнула Неока. — Почему мы не можем напасть на них, положить этому конец раз и навсегда?! «Потому что кто знает, что еще прилетит в Дарион по этим туннелям. Например, эллинийцы, если мы им разонравимся». Но вслух Билл сказал другую часть правды: — Наши боевые возможности ограничены, принцесса. Их может не хватить не то что на обе задачи — на одну. И если мы не сможем уничтожить станции, не сможем уже уничтожить и туннели. И погибнем зазря. — Корабли противника начинают возвращаться к работе, — предупредила Лина. — Все еще подбираю частоту. — И вы выбираете Дарион. Всегда выберете Дарион, — с горечью сказала она. В ее голосе звучали дрожь и звон разбитого стекла. — Да. Мне жаль, но здесь нет ничего личного. Мы должны выбрать Дарион, как и вы всегда выберете Эллинию, если перед вами встанет выбор, — подтвердил Кристиан. — Именно. Храмовник, в последнюю секунду предупрежденный ее тоном, успел рвануться на перехват, но эллинийка успела первой. Одно ее касание, и капитана на несколько секунд ослепило калейдоскопом чужих, незнакомых и неперевариваемых его нервной системой эмоций. Всего несколько секунд, но из-за шока он выпустил штурвал, чего она и добивалась. Он пришел в себя в мире, где эллинийка мертвой хваткой сжала его штурвал, так что даже Тайлер не мог разжать ее руки, и, закусив губу, отворачивала нос корабля от рамы-восьмиугольника в сторону «звезды» Зельберры, уже начавшей пульсировать бледным, призрачно-зеленоватым светом. — … знаете, что вашими законами запрещено телепатически влиять на чужую волю! — как раз договорил — докричал — старпом в необычном для него приступе эмоции, хотя считать ее Биллу не удалось. — Я всего лишь дезориентировала его, — Неока и не подумала извиняться, что тоже показалось капитану нехарактерным. — Я говорила с Древом, Кристиан Тайлер! Ła vołontà deła Vita ła xe primordiałe! Я должна выбрать Эллинию, как наследница ее престола! Две торпеды отделились от «Искателя» и огненными искрами метнулись к станции. «Вы-ы-ы-ы-ы-ы!», — вибрацией прошел сквозь переборки и кости яростный вой королевы. — Повреждения недостаточно серьезные, нашего боезапаса не хватит для уничтожения станции, — добавила от себя Лина. Билл бросил холодный взгляд на Неоку и плечом отпихнул ее от своего кресла, чтобы без помех снова завладеть штурвалом. — Тогда подрываем чертов туннель! — Корректировка расчетов. Наших габаритов недостаточно, чтобы справиться с задачей. Самоуничтожение не возымет необходимого эффекта, — искин, чтобы вывести себя из-под удара, перешла полностью на канцелярит, как будто это не ее вина. Она и не была ее, но все равно в первую секунду Гилберту очень захотелось стукнуть чем-нибудь очень тяжелым по Шкатулке Ярости. — Простите… — прошептала принцесса, закрывая лицо руками. Ее железная решимость защитить Эллинию, рожденная из отчаяния, испарилась, оставив только понимание, что все было зря. — Неважно, — бесцветно сказал Кристиан. — Мы поступили бы так же. Они не могут уничтожить гнездо заразы. Они не могут уничтожить путь Зельберры в самое сердце Дариона. Они не справились. — Огонь! «Ремни безопасности» даже в их современном варианте врезались в плечо Феаноре, когда «Гею» встряхивало от ударов. Постоянная смена гармоник щита, которую она предложила, пока помогала, но все равно не могла выиграть им бой. Она ненавидела то, что ее последними прижизненными воспоминаниями будет именно чертов ремень. — «Морской дьявол», на правый фланг, немедленно! — продолжал рычать команды Железный Ричард. — «Егерь», прикройте его, быстро! На его капитанское кресло давно свалилась перебитая переборка, и теперь он, не скованный ремнями, стоял между первым пилотом и навигатором, держась за их подголовники. — «Инквизитор», отзовитесь! — «Инквизитор» погиб, — это уже от Арона Демиона, который занял место погибшего связиста, несмотря на свой ранг. — Нет, он просто дрейфует, — а это сама Феанора. — «Энемен» будет его игнорировать, как не стоящий внимания, но они еще могут выстрелить в него… Один удачный выстрел! — Одного выстрела нам будет мало, — заметил Ричард. — Я не позволю, чтобы моим последним прижизненным воспоминанием было то, что мы не сделали все возможное! Даже хуже ремня. — Это правильно, — он широко ухмыльнулся. — Держись, девочка, доживем до завтра — еще адмиралом будешь! Но в его голосе не хватало обещания. Они уже не верили, что доживут хотя бы до следующего часа. Рой пиратской армады, неукротимо клюющий тяжелые, неповоротливые корабли противника… Залпы, разом уничтожающие дюжину «мальков», которые не смогли бы увернуться… «Кракен» еще держался позади, обстреливая вражеские корабли, подбиравшиеся слишком близко, но Мирабелла жаждала крови. Не только на счету ее наводчиков и канониров, а на ее собственных руках — и каблуках. Островами Свободы они звались давно, но ей пришлось самолично выгрызать настоящую свободу из рук Счастливчика Джеймса, его приспешников, Ахея… Она сама создала эту свободу, как видела ее в мечтах. И, нейтрино их задери, она будет проклята, если они все не умрут как жили — свободными! «Что дальше, что дальше?». Один ответ на этот вопрос был, но хотелось найти более перспективный вариант. В рубку влетел Тейн, наверняка заметивший странные маневры корабля, расходившиеся с озвученными планами и приказами. Оценив ситуацию и удержавшись от нецензурного вопля только благодаря неисправному голосовому синтезатору, он тяжело привалился к ближайшей стене. Неока затравленно молчала, хотя в конечном счете ее бунт не имел никакого смысла и не мог ни спасти, ни обречь миссию. — Блаженны поглощенные монстрами морскими, ибо не ведают более зла человеческого, — пробормотал Кристиан. Из какой-то молитвы, хотя капитан хоть убей не помнил какой и отчего-то даже пожалел об этом. Наверное, здорово помогает. — Что-то не работает, — едко заметила Лина, — иначе после того кита вы бы видели сплошное сахарное счастье. — Кит, — отсутствующе согласился Билл. «Звезда» Зельберры разгорелась уже в полную силу, а окрестные корабли начали стягиваться поближе. Поливать снарядами, впрочем, не торопились: незачем портить что ценный подарок внутри, что полезную упаковку. Может, подпустить их поближе, чтобы самоуничтожением повредить как можно больше? Так ведь как слону дробина… Кит, кит, кит… Что там было с китом? Почему он ему не дает покоя? Ах да. Хотя специалистом был Кристиан, пользоваться системой связи умели все. Билл направил сигнал в сторону малой «звезды». — Эй, Зельберра, — отчетливо произнес он, — смотри, как мы подрываем и евгеника, которого ты так хотела, и твой Изумрудный лабиринт. Не дожидаясь ответа, он снова направил корабль к проему. Как по сигналу, пространство внутри восьмиугольника запульсировало — Лине наконец удалось подобрать нужную частоту, и отдельного приказа она ждать не стала. Лицо Тейна сначала стало очень задумчивым, а потом он просиял и умчался обратно в инженерный отсек. То ли догадался, то ли решил, что уж капитан-то точно знает, что делать — Билла устраивали обе версии. — Что вы делаете?! — Неока вцепилась в подлокотники. — Блаженны поглощенные монстрами морскими, ибо не ведают более зла человеческого, — пробормотал Билл. Очень хотелось воззвать к богам о помощи, но больше никаких слов он не знал. К тому же, за них он цеплялся, как за якорь, чтобы не упустить последний, рожденный из отчаяния план. — Блаженны поглощенные монстрами морскими, ибо не ведают более зла человеческого. Блаженны поглощенные монстрами морскими, ибо не ведают более зла человеческого… — Клюнет, — прошептал Кристиан. — Наше самоуничтожение может стоить ей поражения. И мы уже успели ее разозлить. — Блаженны поглощенные монстрами морскими, ибо не ведают более зла человеческого… Молиться ему еще не приходилось, он не умел, но ему показалось, что сейчас это очень важно. И импы одни знают, как молились остальные. Тейн, может, импам и молился. Зато Тайлер точно был в этом деле опытным, может, от него с гарантией до богов дойдет. «Звезда» плавно сдвинулась с места, развернулась и, постепенно ускоряясь, двинулась на «Искателя». В центре располагался ангар, чей зев сейчас был широко распахнут: Зельберра готовилась поймать свою цель. Ну и пусть, ну и пусть, главное немного выдержать момент… Блаженны поглощенные монстрами морскими, ибо не ведают более зла человеческого… Билл прибавил мощности, и звездолет козой скакнул сквозь раму и растянутый в ней мыльный пузырь, вздрогнул, проваливаясь в подпространство, и заскользил по вьющемуся туннелю, ведущему импы знают куда. Может, и прямиком в Дарион — но это уже не имеет значения. «Звезда», на мгновение пропав из виду, снова появилась на кормовых камерах. Все ближе и ближе… Черная дыра ангара станции из размера обычной двери выросла до ворот, потом до целого дома… Наконец полностью заполнила обзорный экран чернотой. Замигал диод — от ручной команды открылся шлюз грузового отсека. В темноту «звезды» помчались, сначала по ровной линии, а потом, потеряв опору, закувыркавшись, три гравискутера — на дистанционном управлении, как вовремя сообразил Гилберт. Центральный полыхал золотисто-зеленым пламенем. Три двигателя, разогнанных и модифицированных лучшим инженером и гонщиком Дариона. А изнутри в корабле нет щитов. Зато есть много чего взрывоопасного. — Залп, — почти беззвучно подсказал Кристиан. Капитан и так уже вжимал такую удобную, такую родную и важную кнопку на тумблере. Торпеды направились вглубь «звезды». Вселенная окуталась огнем. А Билл понял, что в этой жизни уже не успеет стать верующим, потому что в последние мгновения начал орать вовсе не молитвы.