Тьма поглотит твою улыбку.

      — Может ли эта связь спасти то немногое, что от меня еще осталось? — горько произнес Вегас, всматриваясь в пустоту моих глаз.       Я смотрел на него, чувствуя то, как буря из противоречивых эмоций накрывает меня волнами, полностью заглушая все остальные мысли, не касающиеся его отстраненного взгляда и подрагивающих губ прямо сейчас.       Мне так сильно хотелось рассказать ему все, вывернуть душу наизнанку, показав то, что томилось в ней долгое время. Я сжал руку Вегаса, мягко проходясь пальцами по ребру его холодной ладони, и Вегас опустил взгляд на наши невинно сцепленные руки.       Прикосновение ощущалось как возвращение домой. Где всегда тепло, хорошо и спокойно. Но это иллюзия — на данный момент уж точно.       Вегас продолжал смотреть на меня, изучая смятение на моем лице своими темными глазами, в которых я снова тонул против своей воли.       — Если ты что-то знаешь — не скрывай это от меня. — попросил Вегас, нарушив повисшую в воздухе тишину, и его просящий голос откликнулся в моей груди чем-то ноющим, приносящим боль.       — Я… — голосом, с трудом покинувшим сжатое горло, тихо произнес я, даже не зная, как продолжить. — Я просто телохранитель главной семьи. Я могу рассказать тебе о том, как умер твой отец или…       — Это я уже слышал от Кинна и Порша, думаешь, хочу услышать еще раз? Отец уже мертв, нет смысла мусолить эту тему сто раз.       Я немного нахмурил брови, чувствуя разливающееся вниз по телу плохое предчувствие.       — Тогда, что именно ты хочешь узнать?       В глазах Вегаса блеснуло что-то, опустившее его взор к моим губам, и я замер, чувствуя себя загнанным в ловушку, уже зная, что именно он спросит, и Вегас, как и всегда, был прямолинеен:       — О нас с тобой. Что было между нами?       Я замер, кожей чувствуя его пристальный взгляд, ожидающий ответ. Вегас сидел рядом со мной, и ощущение его руки, легко сцепленной с моими пальцами, было более, чем дурманящим, его витающее в палате тепло, будто бы намеренно окутывающее меня сейчас, словно было способно подтолкнуть меня к тому, чтобы сказать правду.       Я закусил губу, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, но это было достаточно трудно провернуть, учитывая глаза Вегаса, из которых ни на секунду не исчезала искра, ожидающая ответ.       Тяжело… Волнительно.       Страшно.       Собрав побольше силы на то, чтобы разомкнуть сухие губы, я осмелился осторожно ответить.       Зная, что это не то, что я хотел бы сказать. Зная, что это точно не то, что Вегас ожидал услышать:       — Я просто следил за тобой по приказу Кхун-Кинна. — первая ложь с удивительной легкостью соскочила с губ. — Мы иногда пересекались, когда ты понял, что я слежу за тобой. И тогда, когда твой отец умер и ты побежал к машине, чтобы уехать, я пытался остановить тебя.       Темные глаза Вегаса налились чистым недоверием, которое точно почувствовало огромных размеров недосказанность с моей стороны. Но я не мог сказать ему правды.       Видеть его так близко, таким реальным и почти восстановившимся после комы, при этом зная, что он не помнит меня — зная, что ничего уже не будет как прежде, даже если я признаюсь — все может стать даже хуже.       Я не могу разрушить все так просто. Одно неосторожное слово, кусочек правды, что-то, что выдаст меня — все это может разрушить то, что сейчас выстраивается вокруг нас чем-то хрупким и явно неспособным вынести такие потрясения.       Вегас толкнул язык за щеку, сделав лицо мрачно-сосредоточенным.       — Это все?       Я был готов к тому, что он решит уточнить, поэтому сразу же кивнул в ответ:       — Все. Мы совсем немного общались в те времена. — из-за лжи мои щеки покрылись краснотой, но я старался пересилить себя. — Я был с тобой и Макао в храме, в тот день ты моментально раскрыл меня.       — Зачем ты следил за мной?       Я моргнул, замешкавшись, чтобы, собственно, вспомнить об этом. Все эти события казались мне такими далекими, словно прошло много лет с тех пор, хотя, на самом деле, не прошло и трех месяцев. Но тот день, когда я попал к Вегасу в плен, изменил все раз и навсегда, расчертив до и после широкой красной линией.       Чтобы не сболтнуть чего-то, что могло бы обидеть Вегаса, так как он, все же, не помнил всех своих сумасшедших интрижек за спиной у главной семьи, я выдал без особой конкретики:       — Кхун-Кинн не доверял тебе. Поэтому попросил меня следить за тобой, но, честно сказать, шпион из меня никакой. Ты быстро меня раскрыл.       Вегас облизнул свои губы следом за моими последними словами, и я проследил за этим действием, задержав дыхание.       — Я раскрыл тебя — и что сделал? — спросил он, и, в ответ на мой вопросительный взгляд, поспешил добавить: — Обычно меня раздражают люди, которые лезут в мои дела. Если ты следил за мной так, что умудрился попасться, я бы точно сделал с тобой что-нибудь. Думаю, ты прекрасно знаешь мои методы.       Я шумно сглотнул, зная, что я знаю его методы. Лучше, чем кто-либо другой. Методы, которые и привели меня к плену, которые и стали началом всего между нами. Вегас снова внимательно смотрел на меня, видимо, очень желая услышать ответ, и мне пришлось в очередной раз взять под контроль свои эмоции, чтобы не выдать очевидное волнение.       — Кхм… Ну, ничего такого. Все произошло слишком быстро, когда случилась война семей, поэтому, наверное, мне повезло, что ты не затащил меня в свою комнату и не посадил на цепь.       Я хихикнул, после чего поспешно укусил себя за язык. Глаза Вегаса налились тьмой, и взгляд его изменился, совершенно точно из-за моих последних слов, вырвавшихся с моего бескостного языка случайно.       Черт, я идиот.       — Цепь? Думаешь, я посадил бы тебя на цепь?       — Я не… Точнее… Может быть?       Вегас смотрел внимательно и изучающе, и было неудивительно, что под таким его взглядом мой язык быстро начал заплетаться.       Мгновение без его ответа показалось вечностью, и я напрягся каждой клеточкой своего тела, думая о том, как именно мог воспринять Вегас мои слова о цепи. Он мог понять их Но он, расправив плечи, пожал ими:       — Звучит глупо. Я точно не стал бы сажать тебя на цепь. Ты не выглядишь как тот, кто продержался бы в кандалах хотя бы день.       Мне пришлось снова сдержать себя, чтобы не хмыкнуть в ответ и не сказать лишнего о том, что именно это Вегас и сделал. Посадил меня на цепь.       В горле зачесалось от воспоминаний. Цепь, его руки на моем теле, мое полное подчинение ему…       — Значит, мы все же были близки. — снова подал голос Вегас, вырывая меня из опасных мыслей. — Я бы точно не отпустил тебя просто так.       — Это…нет. Все так и было.       В очередной раз глаза Вегаса вспыхнули недоверием, но он решил больше не развивать тему о цепи и слежке. Вместо этого, внезапно наклонившись ко мне, он прошелся тембром своего будоражащего голоса в опасной близости к моему лицу:       — Ты не врешь мне? Я чувствую, что ты явно что-то недоговариваешь.       — Я…       — В каких отношениях мы были?       Вопрос, как гром среди ясного неба, снова настиг меня, не позволяя мне убежать и скрыться от него. Я рассеянно моргнул, и Вегас продолжил:       — Я думал, что могу положиться на тебя. Мне казалось, что ты единственный, кому я могу довериться, даже несмотря на то, что ты работаешь на Кинна. Я думал, что ты поможешь мне разобраться в себе. Я ошибся?       — Я… Мне больше нечего сказать. — лживые слова в очередной раз соскочили с губ. — Я правда не могу помочь.       Казалось, словно внутри меня что-то разрушилось, когда Вегас посмотрел на меня с тоской, затаившейся на дне зрачков.       Я не знал, существовали ли слова, которыми я смог бы стереть мазок боли и отчаянья с его лица. Ответить ему на его вопрос, такой простой, но одновременно с этим сложный и легко способный привести нас обоих к точке невозврата. Возможно, нужные слова существуют, но я так сильно запутался, что растерял всякую способность говорить. Мне хотелось сказать так много, но все слова начинались и заканчивались на его имени.       Вегас.       Хотелось позвать его так же, как прежде, ничего не объясняя, просто надеясь, что он сам все поймет. Что он сам вспомнит прямо сейчас — ибо его глаза с оттенком печали сейчас смотрели на меня почти так же, как и раньше. Словно я перешагнул черту простого раздражающего его телохранителя Кинна, словно я действительно стал для него надеждой, зацепкой, словно он сам постепенно приближался к разгадке, и каждые наши столкнувшиеся взгляды меняли все раз и навсегда.       Возможно, если я сделаю шаг к нему прямо сейчас — если я признаюсь, если я наконец отброшу все свои предрассудки и переживания, что затрудняют мне дыхание с каждым днем все сильнее, все действительно изменится.       Если я смогу…       Я голоден, Вегас.       Я чертовски голоден, пожалуйста, покорми меня.       Я твой, пожалуйста, поверь мне — я навсегда твой, и я знаю, что в глубине души ты по прежнему любишь меня.       Но я сам по прежнему не мог вымолвить и слова, вязкий ком в горле смешался со слюной, из-за чего все внутри сжалось, не позволяя мне даже вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы вытолкнуть изо рта то, что можно было бы назвать признанием. Вегас продолжал смотреть на меня, ожидая, с таким взглядом, словно он был готов ждать моего ответа вечность. Ждать хоть одной подсказки, способной помочь ему разобраться в самом себе.       Я чувствовал себя таким ничтожным рядом с ним, большим лжецом, неспособным помочь ему даже сейчас, когда он нуждался в моих словах, кажется, даже больше, чем в кислороде.       В этот самый момент, пока я кружил в сомнениях, сохраняя тишину, Вегас склонился ко мне, почти сталкивая наши лица, и я успел лишь рвано вдохнуть прямо перед тем, как его губы оказались на уровне моих, мягко смешивая наши дыхания.       Так много значащее для меня ощущение, из-за которого легко задохнуться, не справившись с эмоциями и болезненным трепетом, ощутимым даже в гортани. Задрожать в его руках, сломаться, позволить правде соскользнуть с губ прямо в его губы: я был так близок к этому, что почти потерял все остальные мысли, твердящие мне остановиться.       Вспомни меня, Вегас.       Я жду уже целую вечность.       Я готов ждать еще. Столько, сколько тебе потребуется.       Вегас прикрыл трепещущие ресницы, и я сделал тоже самое, почти дрожа, чувствуя прикосновение его руки к моей шее, такое, словно оно было способно спасти нас обоих.       Казалось, каждое его касание и вздох, дотронувшийся теплом до моих губ, останутся следами на моем теле, навсегда став напоминанием моей слабости.       Я не могу ничего рассказать ему.       Я запутался так сильно, что начал понимать, что я не смогу позволить нашему секрету раскрыться вообще никогда, если он не вспомнит меня сам. Наши сложные отношения высечены кривым шрамом на моей груди, и эти переживания только мои: если я навалю их на Вегаса, все станет только хуже.       Ощущение губ Вегаса в миллиметре от моих позволило остаткам сознания догореть, поэтому я не сразу заметил то, как Вегас резко отстранился, уводя голову вбок, так и не соединив наши губы. Я приоткрыл глаза, тут же всматриваясь в его лицо, замечая на нем полное отсутствие эмоций.       — И что я творю вообще?.. — произнес Вегас холодным, удивленным тоном.       Я ошарашенно замер, когда Вегас резко откинул мою шею от себя, убирая руку и отодвигаясь.       В ответ на немой вопрос в моих глаза он, поднявшись, произнес:       — Почему ты не можешь мне сказать? — его голос сорвался из-за множества разных эмоций. — Что было между нами, Пит?       Я отвел взгляд, пытаясь сохранить непроницательное выражение лица.       — Ничего такого. В любом случае, это… Это было в прошлом. — ответил я, зная, что то, что было между нами — было слишком сложным для понимания и объяснения.       Слишком сложным, чтобы выдернуть эти воспоминания из своего сердца и поделиться ими, поэтому я правда не имел возможности признаться, и Вегаса мои слова раздражали все сильнее, так как в них не было никакой конкретики и ответов на его вопросы.       — В прошлом? — уточнил Вегас, и его голос задрожал от нарастающего гнева. — Я имею право знать, если это касается меня!       — Некоторые вещи могут причинить больше вреда, чем пользы. Я не могу…       — Не можешь или не хочешь? — грубо перебил меня Вегас. — Я думал, что, раз уж ты не хочешь говорить, я смогу вспомнить сам. Но, кажется, у меня не получается, как бы я не старался. А раз уж я не вспомнил тебя, я не думаю, что нам стоит продолжать находиться рядом.       — Что ты имеешь ввиду? — пораженно выдохнул я вопрос, подняв голову на Вегаса, пытаясь поймать его спрятавшийся взгляд. — Вегас?       Но он больше не смотрел на меня.       Мне показалось, что я получил воображаемую пощечину прямо сейчас, пока Вегас, не пересекаясь со мной взглядами специально, не склонился над своими вещами, невозмутимо раскладывая их по кровати и собирая в кучу.       Я наблюдал за его движениями, не зная, куда себя деть, все еще чувствуя ощущение его губ совсем рядом с моими, но теперь остатки его тепла ощущались моим наказанием. И его холодный острый взгляд, вскользь брошенный на меня, такой, словно он увидел во мне врага, его резко изменившееся поведение и колючее, режущее по коже равнодушие чувствовались как мое собственное поражение, и теперь мне казалось, что я буду умирать в муках из-за того, что все резко изменилось прямо сейчас.       Словно я все же оступился, даже несмотря на то, что я пытался сделать все правильно. Словно Вегасу теперь плевать на меня, как и должно было быть, наверное, с самого начала, словно все сдвинулось к начальной точке, резко обрубив все то, что имело право на жизнь между нами.       Я вынудил свое ослабевшее тело подняться, делая неуверенный шаг к нему навстречу.       — Вегас? — сиплым, дрожащим в клетке легких голосом позвал я, наблюдая за движениями его ловких рук, складывающих одежду. — Ты собираешься в дом главной семьи? — спросил я, ощущая в один момент повисшее в стенах палаты напряжение, чувствуя то, как оно липнет к коже.       Вегас двигал бледными руками, украшенными узорами голубоватых выпирающих вен на запястьях, сминая одежду и всем своим видом показывая, что дом главной семьи — последнее место, куда он отправился бы, и я быстро понял, что мой вопрос об этом был лишним, так как все было очевидно.       Он не собирался ехать туда. И пугающее волнение от этих мыслей и вида его сборов, все это вкупе с его резко изменившимся поведением — постепенно делало ситуацию опасной.       — Куда ты собираешься?       — Не твое дело. — рыкнул в ответ Вегас, раздраженно вцепившись пальцами в бока раскрытого чемодана.       — Если я сделал что-то не так, то прошу у вас прощения. — я перешел на официальный тон из-за отчаянья, но Вегаса, кажется, это разозлило еще сильнее. — Я не хотел…       — Прекрати. — озлобленно выплюнул он, по прежнему не смотря в мою сторону, вонзая длинные пальцы в замок чемодана и дергая его так сильно, словно желая выдернуть. — Оставь свою тупую официальность и щенячьи глазки для Кинна. Больше не лезь ко мне с этим, если тебе нечего мне сказать.       Беспомощно поджав губы, я следил за действиями его рук, грубо закидывающих вещи на дно чемодана, нервно бегая зрачками то по его движениям, то по его лицу, полному противоречивых эмоций, среди которых затерялась злость и прежняя боль, по прежнему хорошо читаемая, но с его невероятным усилием ее скрыть.       Но я знал его слишком хорошо, поэтому, наверное, мне нужно было сделать что-то прямо сейчас, несмотря на то, что страх сковал мою гортань, вынуждая меня осторожничать со словами, чтобы не сказать лишнего.       — Куда вы собираетесь? — вновь осмелился подать голос я, в ответ на что веки Вегаса опустились, а сам он медленно выдохнул, словно я выводил его из себя так сильно, из-за чего его одолела невероятных размеров усталость.       Словно все и правда вернулось на прежние места, на те места, где я — простой подчиненный Кинна.       Где я снова значу чуть меньше, чем ничего.       — Куда-нибудь, где я не буду видеть ваши раздражающие рожи. — режущим, словно по холодной стали голосом произнес он, заставив меня нахмуриться в представлении, что же делать дальше.       — Послушайте, разве наш разговор не заставил вас задуматься? — медленно проговорил я, пытаясь взять себя в руки. — Вы знаете, что вам опасно сейчас быть одному, вам нельзя вот так опрометчиво принимать решения. Враги главной семьи могут узнать о вас и…       — Да что ты, блять, говоришь. — грубо выплюнул Вегас, резко распрямившись и громко ударив по металлическому боку чемодана, что заставило меня вздрогнуть и замолчать. — Ты не меняешься. Хотя, о чем это я — ты же просто пес главной семьи, да? Даже в такой ситуации ты думаешь только о том, принесу ли я проблемы твоим прекрасным хозяевам. — Вегас сделал рывок и в одно мгновение оказался напротив меня, из-за чего я непроизвольно шагнул назад, но расстояние между нами по прежнему было минимальным, и это позволило мне увидеть чистую злость в его темных зрачках. — Мне блять, все равно на то, что будет с этой семейкой — и что мне делать дальше принимаю решения я — и только я, тебе ясно?       — Я не… — вытолкнул я слова из своего горла, которые выходили из него с непосильным трудом. — Это правда опасно. Итальянская мафия не оставит вас в покое. — я сглотнул комок сомнений, все же добавляя осторожно: — Я беспокоюсь о вас.       Глаза Вегаса блеснули чистым недоверием, я шумно сглотнул, когда он опустил взгляд на мои губы, и мы оба замешкались всего на мгновение. Он стоял так близко ко мне, на расстоянии, которое позволяло нам почти сталкиваться телами, и я немного отступил на шаг.       Воздух вокруг нас напитался его раздражением и моим волнением, и Вегас, задержавший взгляд на моих губах, все же оторвал его и сглотнул, проведя ладонью по лицу, словно одернув себя изогнув рот в кривой ухмылке. Он отошел от меня, вновь склоняясь к своим вещам. Звук его нервного смешка донесся до меня, когда он уложил остатки вещей и прикрыл чемодан.       — Да что ты говоришь? Пугаешь меня опасностью? Итальянцами? — ответил Вегас, по-прежнему нервно усмехаясь. — Беспокоишься обо мне? Одно звучит бредовее другого.       Всякие угольки надежды на то, чтобы образумить его, догорели в тот момент, когда он застегнул чемодан и свесил его с кровати, с громким стуком поставив его на пол под противный грохот колесиков.       Я не понимал, что мне делать дальше.       Видя то, как его глаза темнели с каждым мгновением, как они избегали всякой встречи наших взглядов, как он пододвинул чемодан ближе ко входу, бросая на меня спрятавшуюся под ресницами тьму и кивая в ту же сторону — в сторону выхода.       Растерянность, смешанная со страхом, одолевала меня все сильнее, и казалось, что каждое мое неосторожное слово разжигало между нами пламя, которые обещало перерасти в пожар и сжечь все вокруг, начиная с меня.       Я думал, что мой защитный барьер, который я успел выстроить вокруг себя, чтобы стойко переживать любые события и потрясения, сможет выдержать все.       Но прямо сейчас Вегас нанес по нему сокрушительный удар:       — Выметайся.       — Вегас. — выразив слабый протест, произнес я, но был быстро осажден:       — Не заставляй меня повторять дважды. Уходи.       Казалось, мой барьер начал ослабевать и разрушаться, больше не служа надёжной защитой. Я нерешительно шагнул к двери, понимая, что сопротивление и попытки что-либо изменить были бы подобны прыжку в огонь.       Чувства в груди погибали от каждого шага, но я смог преодолеть себя и вышел из палаты, тут же оборачиваясь.       Вегас смотрел на меня пронзительным взглядом своих черных глаз. В его взгляде затаилось что-то знакомое и родное, но это чувство быстро сменилось безразличием.       Перед тем как закрыть дверь, он бросил на меня взгляд и произнёс с фальшивой улыбкой:       — Можешь сказать Кинну, что ты отлично выполнил свою работу. Ты самый преданный пес из всех, которых я встречал среди его людей. На этом все, можешь возвращаться к главной семье.       — Но я не могу…       — Достаточно. — вскинув руку, он заставил меня замолчать. — Лучше скажи, в вещах, которые ты мне привез, есть мои документы и деньги?       Я запнулся, мельком думая о том, чтобы соврать, но просто не смог, зная, что это бессмысленно.       — Да. Там ваши банковские карты и счет, на котором Корн оставил все деньги вашего отца.       — Great. — повеселевшим голосом ответил Вегас.       В моей голове по прежнему крутился один единственный вопрос:       — Куда вы пойдете?       — Тебя это не касается. — прохладно хмыкнул Вегас. — Будь добр, не сообщай никому, что я уезжаю сейчас. Сделай хоть что-то полезное, okay? Если ты правда беспокоишься за меня — попроси главную семью оставить меня в покое.       Я мазнул отрешенным взглядом по его приоткрытым губам, тут же сжавшимся в напряженную линию, когда он тоже замешкался, повторив за мной и посмотрев на мои губы. Секунда, уделенная искре, проскочившей между нами, прошла слишком быстро, то, что я увидел на дне зрачков Вегаса, похожее на слепое желание все же не закрывать дверь, показалось мне следствием собственного помутнения, так как в следующее мгновение он посмотрел на меня глазами, заволоченными прежним холодом.       — Вегас. — в очередной раз беспомощно позвал его я, по прежнему надеясь достучаться до него. — Не надо. Тебе не нужно уходить, это не то, чего ты хочешь на самом деле.       Я знал, что был прав. Я знал Вегаса, знал, что он выбрал бы бороться — он выбрал бы пробивать себе место в семье, так как теперь на свете не было его отца, способного контролировать каждый его шаг. Если бы он хотел бы получить свое место, он пошел бы к этому, не пытаясь сбежать от трудностей и проблем. От прошлого, которое он не помнил.       Вегас, которого я знаю, не смог бы вот так просто поставить на себе крест и уйти из семьи, места под солнцем в которой он так долго добивался. Он мог бы сделать это ради брата и его благополучия, может, ради меня, если бы он помнил меня — но просто так, отрекаясь от всего, ради чего он так долго трудился — нет, он не поступил бы так.       Поэтому я был уверен в своих словах, но не был уверен в том, как отреагирует на них Вегас.       А Вегас ответил на них очередной порцией раздражения, видимо, из-за того, что обычный телохранитель Кинна снова лез в его дела:       — Ты думаешь, что знаешь, чего я хочу? Ты сам сказал, что между нами ничего не было — поэтому ты ничего не решаешь, Пит. Просто уходи, пока я не пожалел о том, что так мягко обходился с тобой ранее.       Я столкнулся с твердостью в его глазах, которая показывала, что это конец разговора, всматриваясь в них, даже не представляя, что же я могу сделать теперь — кажется, уже ничего.       Он тоже посмотрел на меня в ответ, поджав губы.       Я до последнего думал, что дверь, которую Вегас и без всего удерживал открытой достаточно долго, все же не захлопнется и не оборвет хрупкую связь между нами, но мои надежды быстро разбились, когда Вегас резко закрыл ее прямо перед моим лицом, оставив меня одного в пустом коридоре.       В коридоре, где я медленно осел на пол, прикрывая побледневшее лицо дрожащими руками.       Даже не представляя, что будет дальше.       Я до последнего лелеял в груди надежду не усугубить ситуацию, даже если исправить что-то в ней для меня было не под силу.              Но, кажется, я все же где-то оступился.

***

      Через четыре дня головная боль стала слишком уж раздражающей. Бесили все: и Танкхун, такой радостный из-за того, что я, наконец то, вернулся в его полноправное пользование, и Кинн, который сухо поблагодарил меня за работу и, на мой вопрос о том, что же будет с Вегасом — ответил такое ужасное: «это уже не твоя забота, Пит.»       Возможно, это действительно была уже не моя забота. Вегас уехал — неизвестно куда, и постепенно весь кипиш, наведенный им в моем сердце, начал угасать. Вернувшись в дом главной семьи я почувствовал себя пустым, так как его не было рядом.       Все, казалось бы, вернулось на своим места. Но в этих местах я был лишним, и только благодаря Поршу я мог не киснуть в одиночестве, вечерами, когда он отвязывался от Кинна, разговаривая с ним по душам.       А на душе было паршиво.       Порш раздраженно стучал стаканчиком о стол, болтая ногой и иногда ударяя носком ботинка по полу, и ритм повторяющихся стуков нещадно раздирал мои барабанные перепонки. В своей привычной манере обмусоливать одно и тоже он уже минут тридцать обругивал Вегаса, видимо, не собираясь останавливаться:       — Какой же он кретин. Кажется, при аварии ему вытрясло часть мозгов.       Я устало прикрыл лоб рукой, встряхивая налипшие на лоб взъерошенные волосы и устало потирая виски.       — Прекрати. Мы все просто довели его.       — Довели? — всплеснул рукой Порш, так, что его кофе немного выплеснулся из стакана, упав пятнами на его штаны. — Да с ним все обращались, как с принцем. Все могло бы быть в сто раз хуже, если бы он чуть больше налажал в тот день, когда они напали на нас. Если бы убил, например, Корна, его бы точно не оставили в покое. Но он не успел сделать ничего, и теперь все волнуются за него, а он ведет себя, как мудак. Черт.       Порш обозленно тыкнул палочками в кусок жареного угря, запихивая его себе в рот и наконец затыкаясь. Я вздохнул, хотя бы сейчас получив возможность посидеть в тишине, пока Порш набивал щеки рыбой, ворча себе под нос почти неслышимо.       Но мысли мои, к сожалению, делали мне только хуже — оставаться наедине с ними было опасно, поэтому я и расположился с Поршем на кухне, чтобы не позволять себе загоняться в одиночестве.       Я размышлял о том, куда бы мог отправиться Вегас.       Вариантов было одновременно и много, и нет. Если думать об этом, откинув в сторону его личность, он бы мог пойти к одному из своих друзей, например. К дальним родственникам семьи, к тетушке, живущей на Пхукете, которая являлась его няней, много лет назад работавшей на побочную семью.       Но я знал его слишком хорошо, и это приносило достаточно трудностей при размышлении, так как я понимал, что он точно решил погубить себя одиночеством. Скорее всего он снял себе номер в отеле — самый возможный из всех вариантов, и именно его вопрос про банковский счет натолкнул меня на эту мысль. Выехав из больницы, он мог поехать куда угодно — и именно из-за того, что я вовремя не сообщил о его уходе, будучи единственным, кто знал об этом, теперь о том, где же он — не знал никто.       И я тоже, хотя не так давно я обещал себе не спускать с него глаз, и основной моей задачей была банальная осторожность. Я должен был не позволить случиться двум вещам: тому, что его настигли бы итальянцы прямо в больнице и тому, чтобы он решил бы скрыться самостоятельно, что, собственно, и произошло.       Я снова упустил его. В этот раз осознанно — я позволил ему уйти, зная, что Вегас не тот, кого можно удержать на одном месте, принудив к чему-то, только если ты не его отец. Я уже позволил себе упустить его в тот день, когда случилась авария — тогда же я пообещал себе, что не позволю ему снова совершить глупость в дальнейшем.       Но я снова облажался, и, чувствуя себя беспомощным прямо сейчас, я действительно не знал, как мне стоило бы поступить в дальнейшем. Сердце привычно тосковало к нему, и я, успевший привыкнуть к Вегасу — к Вегасу, который был жив, который вышел из комы, который радовался или злился — теперь не имел возможности видеть его вообще.       Да, очевидно, я очень крупно облажался, разрушив все из-за того, что во мне не было достаточно смелости разобраться в ситуации, помочь Вегасу и хоть как-то приблизить возвращение его памяти.       Я испугался, я упустил драгоценный момент, подаренный мне как идеальный шанс, чтобы все рассказать ему, и теперь, наверное, Вегас ненавидел меня так же сильно, как и раньше. Так же сильно, как и остальных работников главной семьи, совершенно ничего для него не значащих.       Из-за этих мыслей жжение в груди лишь усилилось, а перекатывающееся в висках напряжение стало похожим на раскаленные куски лавы, затаившиеся под кожей.       Я сидел в прострации, покачивая трубочку в своем стакане, не сразу заметив то, как Порш щелкнул у меня перед лицом, привлекая мое внимание.       — Эй? О чем задумался?       — Не очевидно? — хмыкнул я, отодвигая от себя пустой стакан, в котором я зачем-то продолжал размешивать пустоту трубочкой все это время.       — Очевидно. — пожал плечами Порш. — Но я хочу услышать конкретику. Хочешь найти его?       Я несмело распахнул глаза, думая об этом, но понимая, что эта идея так же глупа, как и мои попытки остановить его ранее. Найти его — чтобы что?       Вернись, Вегас, ну пожалуйста?       На самом деле я люблю тебя, Вегас, поэтому вернись — пожалуйста?       Полный бред.       Даже несмотря на то, что мне хотелось найти его, я понимал, что пора прекратить делать глупости, так как, кажется, я уже натворил достаточно.       Но Порш, видимо, имел другие представления об этой ситуации:       — Думаю, ему нужно время. Он никого не слушает, и было понятно изначально, что он решит скрыться и будет отсиживаться где-нибудь, лишь бы не сталкиваться с реальностью. Но почему он так резко уехал? Вы говорили о чем-то?       Я опустил глаза, думая об этом. Порш быстро заметил мой потускневший взгляд и переложил мне немного рыбы из своей тарелки, размахивая палочками.       — Видимо, да. — сам себе ответил он. — Не переживай. Как я уже сказал, ему нужно время. Вообще, я удивлен, что он не сбежал раньше. Видимо, ты все же как-то повлиял на него, раз уж он послушно просидел в больнице до самой выписки.       — Нет. Я, наверное, сделал только хуже. — вяло отмахнулся я, тыкая палочками в остывшее мясо.       — В смысле?       Голова гудела от мыслей, которые я пытался сложить в кучу, чтобы объяснить все Поршу.       — Мне кажется, что я все испортил. Он спрашивал, было ли что-то между нами — прямо допытывал меня. Не хватало только комнаты для допросов. — я усмехнулся, несмотря на усталость.       — И что ты ему сказал? — с надутыми щеками, прожевывая еду, спросил Порш, взволнованно поерзав на стуле.       Воспоминания о моем ответе неприятно кольнули по груди, так как теперь, думая об этом, я понимал, что, наверное — я поступил глупо и грубо. Вегас спрашивал меня, он искренне хотел узнать, а я косил под дурачка и делал вид, что ничего и никогда между нами не было.       Страх двигал мной в тот момент, и все еще ощущался остатками нерешительности в моем сознании, которая меня и погубила.       Я вздохнул, схватившись за голову:       — Что между нами ничего не было.       Порш ударил палочкой по тарелке, возмущенно вскинувшись.       — Чего? Зачем?       — Не знаю я, не знаю! — в ответ обессиленно вскрикнул я. — Что я еще мог ему сказать? Выложить все, как есть? Да у него же голова взорвется от такой информации.       — Лучше бы уж взорвалась. Знал бы правду — это лучше, чем ложь, Пит.       Порш посмотрел на меня проницательно, и я задумался об этом, соскочив взглядом на столешницу, словно пытаясь спрятаться от осознания правильности вещей, которые он говорил.       — Это труднее, чем кажется.       — Теперь тебе труднее, думаю, сидеть вот так вот, не зная, куда твой ненаглядный Вегас направился. Прямо в руки итальянцам? Или еще куда-нибудь? Фиг знает, что ему в голову взбредет. Думаю, если бы он узнал, что вы были вместе, что вы любили друг-друга, он бы подумал дважды перед тем, как свалить. Может быть, даже и не пошел бы никуда.       — Черт. — тихо выругался я, постепенно складывая пазл в голове. Обдумывая ситуацию и теперь понимая, что все детали в этом пазле не состыковывались, что мои поступки сделали общую картину еще более ужасной.       Портить все, кажется, моя личная фишка.       Порш протянул руку через стол и ободряюще погладил меня по плечу:       — Ну — сделанного не воротишь — или как там говорят?       — Ага. — ответил я, вымещая злость на самого себя на кусок рыбы, беспощадно раздирая ее палочками.       — Эй-эй-эй, рыбку то не трогай. Если не будешь — я доем?..       Порш посмотрел на меня умоляюще, из-за чего я вздохнул, отодвигая от себя тарелку.       — Ты настоящий друг. — с причмокиванием ответил Порш, доедая мою порцию.       Мне даже кусок в горло не лез.       Мысли сковывали гортань, не позволяя мне нормально питаться, пить и, наверное, даже дышать.       Расхлебывать последствия своих поступков всегда тяжелее, чем совершать их.       Под самую ночь Порш ушел к Кинну, а я, медленно передвигаясь по коридору, вяло шагал в игровую комнату Танкхуна. Он, как обычно, не будет спать всю ночь — скорее всего, включит свои любимые дорамы и будет смотреть до самого утра, чтобы весь следующий день ходить, как зомби.       Думаю, лучшим для меня вариантом будет присоединиться к нему. Сбегать от мыслей — еще одна вещь, которой я научился благодаря Вегасу.       Я прошел вглубь большого зала, где мигал телевизор, и замер, замечая сидящего на диване Макао. Он был один и листал каналы, и первой мыслью, посетившей мою голову, было желание погнать подростка спать — время было уже позднее.       Я сделал шаг, но замер, когда Макао подал голос:       — Да, Хиа. Программы на всех каналах — скукота. Может, расскажешь уже, как подключить ютуб к телевизору?       — Кто из нас двоих подросток? Ты или я? — хмыкнул до дрожи знакомый голос прямо из динамика телефона Макао. — Я не разбираюсь во всех этих ваших молодежных гаджетах.       Я буквально застыл на месте, прильнув спиной к косяку и затерявшись в тени. Сердце колотилось, как бешенное, готовое в любой момент вырваться навстречу его голосу.       Я боялся одним своим утяжелившимся дыханием выдать свое присутствие, но Макао даже не обернулся в сторону двери, фыркнув Вегасу в ответ:       — Пфф, ты говоришь, как старик. Тебе всего двадцать пять, а разбираться в технике и гаджетах — очень полезное умение в любом возрасте.       — Мне все равно. — вздохнул Вегас, и его голос ощущался спокойствием, домашним очагом, теплом, накрывшим меня прямо сейчас, из-за чего я прикрыл глаза, желая услышать еще.       — Ммм, ладно, я попробую разобраться сам. Пользы от тебя никакой, старший братец. — буркнул Макао, снова щелкая что-то на телевизоре и выходя в меню.       Я продолжал стоять в тени, по сути, нагло подслушивая, но я просто не мог уйти, пока не услышу еще что-нибудь от Вегаса. Например то, что он в безопасности, что он хорошо питается и хорошо себя чувствует.       Хоть что-нибудь — меня устроит что угодно.       — Когда собираешься приехать? — словно в награду моему желанию бархатным голосом спросил Вегас, и Макао почесал затылок.       — Завтра выходной. Может, завтра?       — Можешь завтра. Если идиот Танкхун не соблазнит тебя играть с ним в приставку весь день.       — Ну, зато у него много игр. Наш отец запрещал мне играть, так как это мешало учебе.       Видимо, неожиданное упоминание их отца заставило тишину повиснуть между ними, и мне даже показалось, что я услышал горестный вздох, донесшийся из динамика телефона Макао.       — Приезжай завтра. — мягко отозвался Вегас, и его ласковый тон послал новую волну мурашек вдоль по позвоночнику.       — Ладно, значит завтра. Жди меня — и накупи побольше снеков. Я собираюсь наверстать упущенное и посмотреть с тобой какой-нибудь сериал.       — Тебе еще не надоела эта ерунда? — беззлобно хмыкнул Вегас. — Мы могли бы сходить в ресторан. Хочу поесть чего-нибудь из южной кухни.       Я навострил уши.       Макао, кажется, тоже удивился словам Вегаса:       — Южной? Той, которую нам привозил Пи’Пит?       Упоминание моего имени вызвало внутри непонятные чувства, и ответ Вегаса сумел сделать из этих чувств полную бурю самых разных эмоций:       — Да. Ту самую.       — Странно. Раньше ты подобное не любил.       — Считай, что во время аварии я ударился головой и у меня поменялся вкус.       — Ха-ха. Да уж, в этом я не сомневаюсь.       Я все еще глупо стоял прямо у двери, не силясь сделать хотя бы шаг — туда или обратно. Сердце совершало прыжки в груди, и в ней мягким эхом звучал голос Вегаса, делающий больно. Хотелось поговорить с ним.       Хотелось быть с ним.       Хотелось увидеть его.       До боли в каждой клеточке моего тела.       — Ладно, я, наверное, позову Арма, чтобы он помог мне включить ютуб. Не отключайся.       Макао неожиданно поднялся с дивана, а я дернулся, шарахаясь в коридор. Споткнувшись, я упал прямо на колени, и голос подростка, донесшийся сверху, заставил меня зажмуриться и резко подняться, нелепо улыбаясь из-за понимания, что я совсем немного влип — или много.       Макао отвел телефон от уха, наблюдая за мной с любопытством.        — Пи’Пит? Ты чего тут? Тоже хотел посмотреть телик?       Не убирая с лица глупой улыбки, я немного склонился перед подростком, делая шаг назад:       — Просто мимо проходил. Сегодня без телевизора — с ног валюсь, пойду спать.       — Что там, Макао?       Голос Вегаса, донесшийся из трубки, заставил меня мгновенно замолчать.       — Ой, тут Пи’Пит пришел.       Мне хотелось провалиться сквозь землю.       Телефон замолк, и Вегас не отвечал какое-то время, из-за чего я покрылся постыдным румянцем и отвел взгляд.       — Ммм, ясно. Перезвони мне, как включишь ютуб, окей?       — Э, погоди…       Звук гудков заставил Макао удивленно округлить глаза. Я выдохнул замерший в груди воздух, чувствуя свое сердце поперек глотки, все еще желая провалиться под землю.       Да, Вегас отключился.       Чтобы ничего не слышать обо мне.       Ты ожидал другого, Пит?       — Странно, чего это он…       Макао почесал затылок, после чего перевел на меня вмиг повеселевший взгляд, играя бровями:       — Ты случайно не знаешь, как включить ютуб на телеке?       Я попытался как можно дальше откинуть ворох мыслей о Вегасе, успокаивая себя, и, с глубоким вздохом, пошел с Макао обратно в комнату, чтобы помочь ему разобраться с телевизором.       Тело чувствовалось уставшим, бескостным и вялым. И скучающим. По Вегасу. Его голос, обосновавшийся в моей голове, проигрывался в ней же всю ночь, и я думал и о нем самом, и о том, что завтра Макао поедет к нему.       Куда?       Где он?       Ладно, с ним все хорошо — он в безопасности, видимо, и уже завтра будет отдыхать с братом. И есть южную кухню — мысль об этом колыхнула что-то странное в груди, но я постарался долго не зацикливаться на этом, пытаясь отвлечься на что-то другое, чтобы заснуть.

***

      На следующий день я бродил по дому, насвистывая себе под нос и разыскивая Макао. Чтобы чисто случайно пройти мимо, чисто случайно проследовать за ним, чисто случайно узнать, где сейчас Вегас.       В какой-то момент я одернул себя, останавливаясь. И что я творю вообще? Точнее, что я планирую вытворить? Вегас, очевидно, не хочет меня видеть и даже слышать, учитывая то, как быстро он отключился вчера, сразу после того, как услышал мой голос.       Это…задело меня сильнее, чем ожидалось.       Такая реакция ощущалась настолько обидной, что мне хотелось все же проследить за Макао и столкнуться с самим Вегасом, чтобы сказать ему что-то вроде:       Эй, ты теперь избегаешь меня?       Не хочешь даже голос мой слышать?       Ты, вообще-то, любишь меня!       Вспомни уже наконец, идиот!       Эмоции брали надо мной верх, из-за чего я беспричинно на него злился, несмотря на то, что в сложившейся ситуации не было его вины. Может, его некоторая импульсивность и умение рубить все на корню тоже сыграли свою роль, но в большей степени виноват был я.       Я перестал намеренно крутиться около комнаты Макао, решив спуститься к Арму. Только его серьезность и умение думать логически смогул оградить меня от глупых поступков. Арм что-то делал в своем ноутбуке, и Кинн, склонившийся над ним, стал для меня неожиданностью.       Я неуверенно сунул голову в комнату, понимая, что пришел не вовремя, но Кинн, подняв на меня глаза, жестом призвал меня к их небольшому собранию.       — Ты как раз вовремя. Подойди.       Я сделал пару неуверенных шагов к ним, скользя взглядом по их сосредоточенным лицам и бегающим буквам на экране ноутбука.       — Что-то случилось?       — Ммм, что-то может случиться. — поправил меня Арм, подтянув свои очки ближе к переносице.       — Что?       — Думаю, Вегаса не оставят в покое так просто. — пояснил Кхун-Кинн.       Внутри все вмиг похолодело, после чего я всмотрелся в экран ноутбука, который ко мне повернул Арм.       В ответ на мой немой вопрос при взгляде на фотографии, показанные на дисплее, Кхун-Кинн продолжил:       — Мы узнали, где Вегас находится на данный момент. Он снял номер в отеле старого друга его отца. Договорился, видимо, чтобы его имени не было в базе. Но два дня назад Макао ездил к нему на автобусе и мы послали за ним одного из наших.       — Вы следили за ним? — со смесью возмущения и удивления спросил я, хотя сам сегодня же думал о том, чтобы сделать тоже самое.       — Конечно. Это для его же безопасности.       — Значит, что-то серьезное?       Кинн снова кивнул, показывая на фотографии. У лестницы, ведущей ко входу в отель, стояла машина без номеров, и я осмотрел несколько фотографий, сделанных в разные дни. Машина стояла на одном и том же месте.       — Этот автомобиль. Водитель постоянно трется около отеля, очевидно, не просто так. Такая же машина была у больницы, но тогда мы усилили охрану и все обошлось. Сейчас Вегас один — их шансы резко выросли.       Сердце потяжелело, надавливая на грудь, пока я переваривал информацию о том, что Вегасу грозит опасность. Настоящая опасность. Снова.       Более реальная, чем на словах.       — Что мы можем сделать? — с трудом контролируя свой голос, я поднял глаза на Кинна, который вздохнул, отодвигаясь от монитора.       — То же самое, что и в прошлый раз. Думаю, ты можешь снова стать его охраной.       Поперек горла встал ком. Я опустил глаза на дисплей ноутбука, рассматривая подозрительный автомобиль. Вегас в любой момент может выйти прямо из дверей, пикселями выложенных на мониторе, и любой дурак с легкостью попадет в него из пистолета, высунув оружие из окна.       Волнение окутало разум, и я рвано вздохнул. Видимо, я все же не смогу отпустить его так просто. Видимо, мне все же суждено стать его охраной во второй раз.       Одно я знал точно — я не смогу стоять в стороне.       Я не смогу продолжать быть никем в его жизни — даже если он не хочет видеть меня, это не значит, что я не хочу видеть его. Еще как хочу.       Я знал, что защищу его. Я знал, что перенесу все, даже его презрение, злость или полное игнорирование — чтобы он смог жить дальше — спокойно, счастливо. Пусть и без меня рядом.

***

      Я постукивал пальцами по рулю. Видеть отель на фотографиях и видеть его в реальности — совершенно разные вещи. Зная, что Вегас в любой момент может выйти из него, если захочет сходить в магазин или еще куда-нибудь, я чувствовал себя взволнованным все время, пока наблюдал за окружением.       Подозрительного автомобиля не было видно, но мой пистолет уже был наготове, рядом со мной на соседнем сиденье.       Спустя время я увидел Макао, который легкой походкой прошагал внутрь, даже не догадываясь о том, чтобы посмотреть по сторонам и заметить меня. Из меня, все-таки, шпион никакой — Вегас уже доказал мне это, разоблачив меня в прошлый раз. Но сейчас я постараюсь чуть лучше — буду для Вегаса призрачным защитником, спрятавшись в тени.       Когда Вегас вышел вместе с Макао, я замер, наблюдая за ними. Они шли, и рука Вегаса шутливо обхватывала Макао за шею, пока он вырывался, улыбаясь и и пихая его в бок. Они выглядели так уютно и по-семейному, что у меня перехватило дыхание. Вегас был одет в повседневную одежду — со всей этой больничной робой я и забыл о том, как же он красив в его обычных вещах. Светлая рубашка, струящаяся по груди заставила меня облизнуть губы, но я постарался отбросить эти мысли, чтобы быть сосредоточенным.       Все прошло хорошо.       Они вдвоем съездили в ресторан на такси, и я, возможно, все же прокачал свои навыки слежки, так как сумел проследовать за ними до ресторана и обратно. Место, в которое они приехали, было знакомым: тот самый ресторан, в котором я покупал закуски для Нонга еще тогда, когда Вегас был в коме, там же я покупал им еду совсем недавно. Выбор места все еще казался мне странным, но вместе с этим наводил и на волнительные мысли: может, Вегас постепенно вспоминает обо мне?       Вегас знал мои предпочтения в еде — а значит, мог неосознанно тянуться в таким же блюдам, чувствуя отклики подсознания на них, так как эта еда напрямую была связана со мной. Из-за этих мыслей я становился рассеянным, из-за чего мне приходилось постоянно одергивать себя от лишнего и продолжать быть сосредоточенным и внимательным.       Под самый вечер темные облака покрыли небо, и закат спрятался за безжизненными высотками зданий, опуская на Бангкок мрачные тени. Я вздохнул, распаковывая завернутый в фольгу сэндвич, чтобы перекусить. Весь день сидеть на одном месте тяжелее, чем могло показаться изначально.       Та самая машина так и не появилась. Это было странно — не думаю, что итальянская мафия догадалась о том, что к Вегасу приставили защиту. Маловероятно.       Может, сегодня у них был выходной? Впрочем, неважно — я точно потратил этот день не впустую — так как смог увидеть Вегаса, его непринужденную улыбку так близко.       Этого было достаточно.

***

      Следить за Вегасом было одновременно сложно и легко. Сложно потому, что теперь все было по другому — я любил его, и просто наблюдать за ним со стороны, не имея возможности быть ближе — это несколько усложняло ситуацию. Вегас иногда покидал отель, уезжая в торговые центры и встречаясь там с Макао, иногда ездил с ним же в кафе и рестораны, но виделись они нечасто, очевидно, из-за школы Нонга.       Я боялся пропустить что-то важное из-за того, что слишком сильно отвлекался на собственные мысли, но странного автомобиля рядом я так и не заметил. Поэтому, все же немного расслабившись, я позволял себе внимательно наблюдать за Вегасом со стороны.       Ходить за ним по торговым центрам было труднее, и я пытался быть тенью, прячась за газетами и стендами, всеми силами пытаясь быть профессиональным шпионом. Вегас, видимо, покупал себе новые вещи, что-то из одежды и некоторых вещей для быта. Из-за последнего я понял, что, кажется, он решил обосноваться в этом же отеле на длительное время.       Большую часть времени он выглядел задумчивым, но чаще веселым рядом с Макао. Когда он был один, он ходил с серьезным лицом, иногда оглядываясь по сторонам, из-за чего мне приходилось чуть ли не кувырком нырять за стоящие рядом укрытия, так как я позволял себе подходить слишком близко.       Это выматывало.       Желание быть ближе становилось почти маниакальным.       Чувства в груди тянули меня к нему, несмотря на то, что я пытался быть очень скрытным через силу.       Я скучал по нему.       Мне так же было интересно — думал ли он обо мне? Хотя бы раз в день? В неделю?       Глупо было рассчитывать на это, но я все же представлял себе такие сценарии.       Через пару дней, когда Вегас вернулся в отель из кинотеатра после встречи с Макао, я, вымотанный, проследил за тем, как он вошел в двери и скрылся за ними.       Выбравшись из машины, я прислонился к колонне рядом и достал сигарету. Курить хотелось дико. Пальцы быстро зажгли огонек, о который я прикурил и крепко затянулся. Гуляющий ветер забирался под одежду, обвивая тело ночной прохладой.       Со стороны дороги шумели автомобили, возвышающиеся вокруг здания, с яркими вывесками и фонарями, бликовали в глазах. Я опустил веки, все же чувствуя себя измотанным.       Улыбка Вегаса возникла под сомкнутыми веками, посылая по телу волны дрожи. Тогда я открыл глаза, стряхивая сигареты пепел и тяжело вздыхая. Я поднял задумчивый взгляд на здание отеля, возвышающееся надо мной. Было интересно, какие в нем комнаты, какая еда в столовой — выглядел он дорогим и роскошным. За этими мыслями я и не заметил того, что проторчал на одном месте с догоревшей сигаретой, огонек которой добрался до фильтра, добрые полчаса, просто наблюдая со стороны и думая о своем.       — Looking for something?       Голос, оказавшийся совсем рядом, заставил меня вздрогнуть и выронить маленький бычок. Я удивленно раскрыл глаза, оборачиваясь к ступенькам лестницы, уходящим вверх чуть правее меня.       Лицо, которое я увидел, заставило меня подпрыгнуть от нереальности происходящего.       Вегас стоял чуть выше меня, на ступеньках, одетый в серый спортивный костюм, с капюшоном на голове и все теми же темными глазами, устремленными на меня.       Я раскрыл рот, как обезвоженная рыба, желая дать себе пощечину прямо сейчас.       Буквы в голове не складывались в слова, чтобы дать какой-то внятный ответ и объяснить то, почему я здесь, казалось, что единственным вариантом был побег, но это было бы еще более глупо и странно, поэтому я продолжил смотреть на Вегаса, чувствуя его внимательный взгляд даже под своей кожей.       — Я…А…Какая неожиданная встреча, здравствуйте!       От нелепости происходящего хотелось удариться головой о ступеньки. Вегас хмыкнул в ответ, затягиваясь сигаретой и выдыхая плотные клубы дыма в воздух.       — Очень неожиданная. Чистая случайность, да?       — А… А что вы тут делаете? — продолжил нести бред я, все еще желая броситься к своей машине прямо сейчас.       Вегас поднял руку с сигаретой вверх:       — Курю, как видишь. В моем номере нет балкона.       Взгляд Вегаса был острым и холодным, пронзающим меня насквозь. Собственная нелепость покрыла меня с ног до головы, но бежать было уже поздно. Я попытался собрать всю свою решимость в кулак, чтобы собраться.       — Понятно. А я тоже курю — проезжал мимо и…       Вегас перебил меня:       — Видимо, шпион из тебя действительно никакой. Как ты и говорил.       Я замолк, понимая, что теперь мне точно не оправдать себя. Вегас выпускал сизые клубы дыма, непринужденно выкуривая свою сигарету.       Сердце заполошно билось в груди, до краев переполненное всплеском чувств.       Тогда я понял, что, наверное, мне лучше сдаться:       — Я шпионю не по своей инициативе, если что.       Вегас пожал плечами, словно ему было все равно, решил ли шпионить за ним я по личным причинам, или же это прихоть главной семьи:       — Ммм, а я и не спрашивал, сам ты до этого додумался или Кинн подослал. Итог все равно один — вы все еще не можете оставить меня в покое.       Слова Вегаса кольнули по груди, когда я вспомнил наш последний разговор, переросший в конфликт. Сердце колотилось от этих мыслей, из-за того, что он снова был так близко спустя время.       Все, о чем я мог думать, напрямую касалось того, что я чувствовал к нему, оставляя слишком мало места для серьезных вещей, но я все же попытался продолжить говорить об этих самых серьезных вещах:       — Это ради вашей же безопасности. Мы заметили подозрительный автомобиль около отеля и…       — И что? — неожиданно рыкнул Вегас. — Решили подослать тебя защищать мою задницу? О, с такой-то защитой мне точно не грозит опасность. — с сарказмом дополнил он.       Я нахмурил брови, чувствуя в этой фразе скрытое оскорбление.       — Я хороший телохранитель. Я один из лучших…       — Да мне все равно. Просто оставь меня в покое.       Сигарета из рук Вегаса выпала и приземлилась на лестницу, и Вегас примял ее кроссовком, склоняясь ко мне, из-за чего я чуть не соскользнул по ступеньке вниз. Я отклонился назад, но Вегас вовремя схватил меня за руку, крепко сжимая ее чуть выше локтя и потянув на себя, так, что я почти впечатался в его грудь.       Его дыхание коснулось меня, и я рвано вдохнул, ощущая пролившуюся на кожу дрожь. Вегас внимательно посмотрел на меня, опуская взгляд к моей руке в своем захвате. Его словно что-то неожиданно заинтересовало, из-за чего он наклонился еще ближе к моему уху, чтобы прошептать:       — Тебя самого защищать надо. Ты, кажется, сильно похудел.       Я вздрогнул, чувствуя жар его дыхания, языками пламени прилипший к шее, не зная, что мне предпринять, чтобы прогнать желание прижаться к нему ближе. Вегас не торопился отступать, с интересом наблюдая за моей реакцией, и это нужно было срочно прекратить, пока я не совершил глупость.       Я попытался отстраниться, мягко убирая руку, но Вегас потянул меня за нее сильнее, сжимая до боли и вырывая вздох с моих губ.       Прямо как раньше.       Его прикосновения, его руки, знающие, как нужно держать меня, получающие полную власть надо мной. Я прикрыл веки, чувствуя слабость, проникшую в тело, приказывающую мне растаять в его руках.       Казалось, момент длился дольше, чем бесконечность, но Вегас отпустил мою руку так же резко, как и схватил изначально, отступая на ступеньку выше.       Он посмотрел на меня, склоняя голову вбок:       — Лучше питайся, иначе потеряешь форму и Кинн выкинет тебя из своего штаба. — прочеканил он, мазнув по мне острым взглядом и крутанувшись на месте, собираясь подняться выше.       — А…       — И не следи за мной больше. — холодно проговорил он, повернув голову. — Скажи Кинну, что я свернул тебе руку, чтобы он подослал кого-нибудь другого.       Я замялся, не нашедший слов, чтобы ответить. А Вегас ушел, поднявшись выше и скрывшись в дверях. В груди сердце стучало о ребра, а часть руки, которую сжал Вегас, ныла, обещая покрыться синяками в том самом месте.       Я ошарашенно вдохнул, пытаясь понять, что только что случилось.       Чувствуя прикосновение горячих губ Вегаса к своему уху.       Слишком реальное для фантазии.

***

      Следить я, конечно же, не перестал.       Я пытался стать еще более осторожным и внимательным, но теперь я постоянно сталкивался взглядами с Вегасом, когда он выходил из своего отеля, словно специально чаще, чтобы провоцировать меня. Он смотрел на меня, пока я сидел за рулем, и мне хотелось затонировать стекла, чтобы не сталкиваться с ним взглядами.       Возможно, рано или поздно он вытащит меня из машины и все же свернет мне руку.       Но мне не было страшно.       Мне казалось, что он играл со мной, словно специально передвигаясь по огромному магазину техники очень быстро, чтобы я потерял его из виду.       — Черт, и где ты? — выругался я себе под нос, петляя между стиральными машинами. Вегас, кажется, запутал меня и сбежал — ну что за?..       Когда я выбежал из магазина, то увидел лицо Вегаса, успевшего сесть в такси. Он опустил свои солнечные очки и посмотрел прямо на меня, впервые улыбнувшись мне с победным и игривым выражением лица.       Вегас подмигнул мне.       Я открыл рот от возмущения, когда машина умчалась прочь, оставив меня наедине с пылью и смятением.       Он, кажется, действительно играл со мной. Наверное, он надеялся на то, что я сдамся и передам работу другому — но я не сдавался. Если кто-то и сможет следить за Вегасом двадцать четыре часа в сутки — то только я.       Из-за ночной слежки становилось все труднее. Я засыпал на ходу, в один момент вырубившись в полдень прямо за рулем. Я проснулся резко и неожиданно, вмазавшись лбом прямо в руль и издав сигнал, после чего открыл глаза, ощутив прикосновение холода к щеке.       Я подпрыгнул на сиденье, заметив Вегаса, склонившегося над открытым окном моей машины, после чего перевел взгляд на источник холода. Вегас прижал к моей щеке бутылку ледяной минералки, дружелюбно улыбаясь:       — Охладись, сегодня на улице солнцепек. Ты весь краснющий.       Я раскрыл рот, поймав бутылку, которую Вегас скинул мне в руки. Он поправил свои очки и отдалился, непринужденно шагая обратно к отелю. Моему удивлению, казалось, не было предела. Повертев воду в руках, я убрал ее и хлопнул себя по лбу.       И как я мог заснуть?       Защитник и шпион из меня точно никакой.       Вегас не обманул.       Было невероятно жарко — особенно в машине без кондиционера. Вегас больше не выходил, и я успел заскучать. До того момента, пока не обратил внимание на смутно знакомый мне автомобиль. Я сразу же высунул голову из окна, заметив пустые номера, и впился пальцами в руль, параллельно бросая взгляд на пистолет, лежащий на сиденье рядом.       — Спокойно… — тихо проговорил я.       Водитель машины зажег двигатель, медленно сдвигаясь с места. Я поспешил следом, но выехавший прямо с парковки другой автомобиль заблокировал мне дорогу, вынудив меня несколько раз бибикнуть и разозленно ударить по рулю.       — Ну же, ну! Отъедь, блин, ну что за херня?       Бегая глазами тут и там я понял, что потерял нужную мне машину из виду.       Черт, сегодня явно не мой день.       Я обессиленно упал головой на руль. Эта машина появилась впервые за неделю — а я потерял ее почти сразу же.       Настроение стремительно упало на дно.       Под самый вечер Вегас покинул отель, бросая на меня привычный непринужденный взгляд. Я проследил за его движением, заметив, что он направился прямо ко мне, и глубоко вдохнул, пытаясь морально подготовить себя.       Вегас постучал по стеклу, вынудив меня медленно опустить его.       Я приветливо улыбнулся ему, кивая:       — Здравствуйте. Хороший денек, да?       — Долго будешь продолжать этот цирк? — вопросом на вопрос ответил Вегас, опершись руками о стекло.       — Ээ… Думаю, вам придется потерпеть меня еще немного. — честно ответил я, пусть и сам не знал — немного или все-таки много. Автомобиль, который я видел сегодня, по прежнему не давал мне покоя.       — Потерпеть — отлично сказано. — хмыкнул Вегас. — Я уже, кажется, привык к тому, что ты везде за мной бегаешь. Самому не надоело?       Я покачал головой:       — Это моя работа.       Вегас посмотрел на меня странно, заглядывая глубже в салон автомобиля.       — Что ты ешь вообще? Сидишь тут целые сутки.       Я дернул плечами, оборачиваясь к заднему сиденью и тыкая рукой вслепую куда-то туда.       — Там есть готовая еда. Голодать не приходится.       Вегас заглянул и туда, видимо, чтобы найти подтверждение моим словам. Заметив разложенные там свертки, интересно соседствующие с оружием, он кивнул и вновь посмотрел на меня:       — Голодать и не придется. Прекращай.       Я моргнул, поднимая на него глаза, замечая то, как его взгляд вмиг помрачнел, отлично передавая серьезность его слов.       — Я не…       — Я серьезно. Мне надоело — хватит шпионить за мной. Никто не пытается меня убить, вы просто нашли тупой предлог, чтобы следить за каждым моим шагом.       Я нахмурил брови, так как в этом он был не прав.       — Нет, сегодня я видел машину…       — И где эта машина? — неожиданно повысил голос Вегас, обернувшись по сторонам. — Где? Ни разу не видел. Прекрати это, просто уезжай и не возвращайся. Оставьте меня в покое.       Я закусил губу, чувствуя дежавю и в очередной раз оставаясь безоружным, не зная, что можно было бы ответить на это.       Вегас отстранился от машины, сурово насупив брови:       — Я серьезно, Пит. Если ты не прекратишь, я уеду в другой отель, в котором вы меня уже не найдете. Избавь меня от проблем в перевозкой вещей, okay?       Ответа я снова не нашел.       Вегас счел мое молчание за этот самый ответ и, не прощаясь, пошел в сторону отеля.       Я наблюдал за ним, собираясь с мыслями. Вегас был серьезен и суров прямо сейчас, возможно, моя слежка действительно мешала ему жить. Может быть, она мешала ему жить потому, что следил за ним не кто-то другой, а я.       Наверное, он все еще не хотел меня видеть.       В груди неприятно встрепенулось сердце, когда я подумал об этом. Меньше всего на свете мне хотелось остаться для него прежним Питом, Питом — обычным телохранителем Кинна, раздражающим его своей собачьей преданностью к главной семье. Меньше всего на свете я желал его презрения.       Даже когда он спрашивал меня, хотел узнать правду — я был напуган и не позволил себе признаться, хотя, возможно, тогда был тот самый шанс, которые дается раз в жизни. Я схватился за голову руками, наблюдая за тем, как Вегас уходил прочь.       Хотелось пойти за ним.       Хотелось не дать ему пересечь черту отеля, чтобы не позволить всему остаться таким, какое оно сейчас.       Могу ли я продолжать рушить все между нами, повинуясь страху?       Нет.       Сердце заныло.       Порш сказал мне, что мне стоило быть честным с ним с самого начала. Я и сам думал об этом — слишком много, проклиная себя за то, что я оступился и сделал неправильный выбор, соврав Вегасу.       Руки сами потянулись к ручке открытия дверей.       Его широкая спина, обтянутая легкой светлой футболкой, манила меня так сильно, что я поддался искушению и покинул автомобиль, в считанные секунды догоняя его прямо у входа в отель.       Мои ладони вспотели, а шаг стал запутанным, так как ноги не держали меня из-за волнения, но я все же потянулся в нему, проговаривая дрожащим голосом:       — Подожди.       Мягко схватив Вегаса за запястье, я вынудил его остановиться. Он вопросительно посмотрел на меня, после опуская взгляд на мою руку поверх его. Лампы над стеклянными дверьми отеля светили на нас, покрывая Вегаса мягкими золотистыми тенями.       Он смотрел на меня, ожидая, и пути назад уже не было. Губы Вегаса приоткрылись, чтобы первыми задать вопрос, но я опередил его.       Подавшись вперед, я прижался к его губам своими, накрывая их и потянув его на себя. Из-за страха мои ноги подогнулись, тело застыло, а губы не смели двигаться дальше, пока Вегас сам не оттолкнет меня от себя, чего я одновременно и ждал, и боялся больше всего на свете.       Казалось, мимо нас пролетела целая вечность. Пока я не почувствовал то, как Вегас прижался к моим губам в ответ, впуская свое дыхание в мой приоткрывшийся рот. Из-за этого ощущения ответа на поцелуй я окончательно посыпался, позволяя ему протолкнуть язык мне в рот, после чего, почувствовав то, как он сместил мою руку, чтобы самому потянуть меня на себя, я прижался к нему ближе, углубляя поцелуй.       Он дышал своим жаром прямо мне в рот, и происходящее казалось последствием солнечного удара или сном, словно я снова уткнулся лбом в руль и заснул прямо в машине.       Но Вегас был реальным. Его мягкий рот исследовал мой, а руки сжимали мои плечи до боли, в которой я так нуждался все это время. С ним время тянулось так долго, словно не существовало ничего другого, кроме нас, и мне даже показалось, словно никаких травмирующих событий никогда не было.       Словно он никогда не забывал меня, словно я прошел его восстановление вместе с ним, заботился о нем все это время и мы вместе покинули больницу, оставшись в своем мире, понятном только нам.       Но это было не так.       Вегас слегка отстранился первым, судорожно дыша, словно он задыхался точно так же, как и я, и я медленно открыл глаза, тут же натыкаясь на его. Его глаза были темными, с клубящейся тьмой, следящей за мной внимательно, и он все еще сжимал меня за плечи, не позволяя мне отстраниться и отвести лицо в сторону.       Я начал приходить в себя.       Огни отеля приглашающе мигали над нашими головами, Вегас дышал, касаясь своим сорванным дыханием моего лица, мимо, кажется, даже проходили люди, по-странному глазевшие на нас, но мне было все равно.       — И что это было? — первым нарушил тишину Вегас, и его голос был загадочным, посылающим дрожь выше по позвоночнику.       Это был, наверное, мой самый безрассудный поступок.       — Это… — запнувшись, начал я, не зная, как продолжить. — Мне захотелось поцеловать тебя.       Слова с губ сорвались как самое честное, что я говорил ему за последнее время, и я задержал дыхание, наблюдая за его лицом. Оно слегка изменилось, казалось, словно я сбил его со всех его мыслей, и Вегас какое-то время просто смотрел на меня, плавно отпустив мои руки.       — Превосходно, Пит. — выдохнул он. — Мне кажется, я никогда не смогу предугадать твой следующий шаг.       Он слабо улыбнулся, с вырвавшимся с губ смешком, и я несмело улыбнулся в ответ, совсем осторожно, по-прежнему не зная, чего ожидать. Я поступил импульсивно и необдуманно, но, возможно, правильно?       Внутри все дрожало из-за происходящего, но я пытался пересилить это и взять себя в руки.       Вегас внимательно изучал мое лицо, с таким же взглядом, как и прежде — из-за этого ощущения в груди таяли льды, уступая место теплу. Я почувствовал его руку, перехватившую мою ладонь. Его пальцы поползли выше, грубовато сжимая кожу.       — И что дальше? — его низкий баритон, в котором звучали игривые нотки, всколыхнул мои воспоминания. Вегас улыбнулся и, сжимая моё запястье, словно приглашая к чему-то, замер в ожидании.       Я тоже застыл, перебирая в голове с сотню вариантов ответа, но так и не отыскав подходящих слов. Если ранее я пытался обозначить границы, оттолкнуть его, оставив Вегаса одного в обрывках его воспоминаний, то теперь мне хотелось послать все принципы к черту.       Хотелось напомнить ему о себе.       Боль, ощутимая под пальцами Вегаса на моем запястье, напомнила мне самому о том, как же сильно я люблю его.       Я улыбнулся немного хитро, склоняя лицо к Вегасу, застав его изменившееся выражение, похожее на удивление тому, что я снова прильнул ближе. Вздернув подбородок, я заглянул в его глаза, которые хмелили меня, сильнее разжигая во мне огонь.       — Я думаю. — выдохнул я довольно-таки уверенно. — Ты можешь просить меня уйти, но я не уйду. Даже если ты свернешь мне руку или посадишь меня на цепь, я не отступлю. Я здесь, чтобы ты был в безопасности. — глаза Вегаса блеснули ярко, и в ответ на на этот огонек я решил продолжил откровенность. — Но не только поэтому.       Смелость в словах ощущалась непривычной, но наградой мне был заинтересованный взгляд Вегаса и его рука, продолжающая сжимать мою крепко, призывая продолжить.       Словно он жаждал слов, которые я хотел произнести.       Словно он хотел прикосновений так же сильно, как и я.       Это дурманило.       Взгляд Вегаса изменился, в тьме его глаз застыло что-то, похожее на сомнение, бурю из противоречивых эмоций, волнение и все, что вообще был способен испытывать человек.       Я смотрел на него, просто ожидая, зная, что, возможно, самое худшее уже позади. Передо мной все тот же Вегас — ранимый, пытающийся скрывать это, даже не знающий, что я уже заглянул в каждое местечко в его душе, как и он в моей.       Вегас клацнул челюстью, волнительно выдыхая.       Его глаза выглядели ранеными, и мне хотелось зализать его шрамы, хотелось успокоить, помочь ему, навсегда откинув назад все свои страхи.       — Тогда почему? — подтолкнул он меня к ответу, и его глаза, полностью сосредоточенные на мне, раздирали сердце.       Еще один момент — и я смогу.       Горло дрожало от эмоций, но я чувствовал себя более уверенным, чем когда-либо.       Я лишился всего в один миг.       Мне хотелось вернуть это.       Хотелось вернуть Вегаса.       Нужно ли прекратить убегать от него и самого себя?       Да.       — Я… — смог выдохнуть я, поднимая взгляд на беспокойное мигание желтых ламп. — Ложись!       Треск стекла, ударивший по нашим ушам, возник всплеском града осколков прямо над головами, и я навалился на Вегаса, неуклюже толкая его в сторону. Пуля беспощадно разодрала лампу, погасив все освещение и создав повторяющиеся искры, летающие перед глазами.       Пуля.       Моя сноровка позволила мне в этот же момент спихнуть Вегаса в сторону, и он с грохотом завалился на спину, а я упал куда-то рядом, неуклюже ударившись о каменные плиты. Послышались крики, и времени думать не было. Мой пистолет остался в машине — мысль заполошно била по нервам, но я рывком поднялся, игнорируя опасность получить пулю прямо в лоб и острую боль, которая пролила огонь куда-то в район живота.       Успев поймать растерянный взгляд Вегаса, я быстро обернулся, вонзая взор вперед. В глазах бликовало, огни фонарей, лица людей, испуганно косившихся на происходящее, заставили сознание поплыть, но я заметил ту самую машину во всей этой суматохе.       Бежевый внедорожник ударил по газам, зарычав и двинувшись прочь. Водитель резко вырулил на дорогу, набирая скорость и теряясь за пятнами остальных машин, и я колюще выдохнул, чувствуя то, что воздух непривычно обжигал горло.       Руки задрожали, и голоса совсем рядом, обеспокоенные, атаковали разум. Я почувствовал то, что мои ноги начали раскачиваться, и плавно опустился на колени перед Вегасом. Зрачки бешено бегали по его телу и ошарашенному лицу, пока я пытался найти наличие любых повреждений на нем.       Только не это. Если хоть одна пуля задела его тело…       — Ты как? — выдохнул я, с трудом выталкивая слова из горла.       Мои легкие тряслись в груди, не справляясь с давлением в них, но я пытался взять себя в руки.       — Пит. — выдохнул Вегас, приподнимаясь и присаживаясь со мной ближе.       Все, о чем я мог думать теперь, билось в гневе из-за мыслей о том, что еще бы чуть-чуть — и все. Если бы я не стоял перед Вегасом, заслоняя его, пуля пробила бы его, и в этот раз, скорее всего, ему бы не повезло так, как в прошлый.       Из-за этого все перед глазами поплыло сильнее, и я приложил руку к виску, опуская голову. В следующий момент я почувствовал то, как Вегас дотронулся до моих плечей, и только в этот момент я понял, что он тянул меня на себя, так как я начал клевать носом.       — Пит.       Его голос как радио-эхо доносился до меня с опозданием, и я не мог понять, в чем именно причина. Пока не почувствовал сильное скопление слюны во рту, сплевывая ее и замечая ее красный оттенок.       Я распахнул глаза.       Вегас ошарашенно уставился на меня и на пятна крови, которые просачивались на боку моей рубашки, расплываясь все сильнее. Мои губы дернулись в нервной улыбке, когда я почувствовал боль в районе живота, которая, видимо, отступила из-за адреналина, и теперь стремительно захватывала мое сознание. Вегас потряс меня за плечи, я чувствовал его дыхание рядом, его глаза на себе и его руки, встревоженно блуждающие по моему телу.       Все это казалось слишком нереальным.       — Пит. Пит, посмотри на меня. Эй. Слышишь? Come on, baby, давай, посмотри на меня, ну же.       Я ощутил сразу две пули, затерявшиеся в теле, и это заставило меня изогнуться на месте, глубоко задышав. Бок, прожженный горячей кровью, стремительно пропитавшей рубашку, не поддавался мне, двинуться, чтобы расположиться по-нормальному не получилось.       Все, о чем я думал — я заслонил Вегаса собой.       Все, что осталось во мне — мысль о том, что две пули, предназначенные для Вегаса, сейчас затаились в глубинах моего тела.       — Пит…       Он продолжал звать меня, прикасаясь ладонями к лицу.       Это было единственным, что не позволяло мне отключиться прямо здесь.       Голос Вегаса словно тонул в воде, либо же я ощущал себя погруженным в нее с головой. Дрожащие руки Вегаса крепко сжимали мое тело поперек, я ощутил то, как они напряглись, наткнувшись на раны. Теперь стало слишком тяжело удерживать свои глаза открытыми, но я старался делать это из последних сил — чтобы не терять взволнованное лицо Вегаса из виду, которое прямо сейчас было рядом. Очень близко.       Звезды светили с неба так ярко, но это, кажется, были лишь внезапные вспышки перед глазами из-за горячки и боли, которая скрутила конечности. Я пытался бороться с ней, я хотел видеть не звезды, а Вегаса, но то, что в глазах все размывалось до белых разводов, было невозможно контролировать.       — Давай, darling — дыши, не отключайся.       — Телефон… — хрип, сорвавшийся с горла, смешался с кровью, получившись густым и сложным для понимания, но Вегас меня понял. — Позвони Чану.       Вегас вынул мой мобильник из кармана моих брюк, и я отдаленно слышал звук гудков, когда он набирал главного из нашего штаба.       Я знал, что Чан поможет.       Перед нами, кажется, присели люди, шокированные из-за произошедшего, и я почувствовал то, как Вегас взвалил меня на себя, дотаскивая до приехавшей за нами машины. Я ощущал его руки на каждом сантиметре моего тела, словно он пытался не отпускать меня ни на мгновение.       Ужас, застывший в его глазах, ломал меня сильнее, чем боль от пулевого ранения.       — Все будет хорошо, малыш. Теперь я рядом. Слышишь? Не спи. Не смей засыпать.       Слова Вегаса были вызваны горячкой — скорее всего, я не понимал половины из того, что он говорил мне, чувствуя пропитавший все тело жар и озноб.       Я не смог сделать так, как он просил, и мои веки все же потяжелели и закрылись окончательно.       Я отключился с нахлынувшим на меня облегчением, зная, что я прикрыл Вегаса от пуль.       Тысячи импульсов в теле, ощущающие вторжение стальных пуль в покров кожи, которые застряли в районе ребер, делали мне невероятно больно. Но мне было бы еще больнее, если бы все это пролетело мимо меня. Если бы быстрые снаряды поразили тело Вегаса, я, наверное, потерял бы свое сердце, которое точно сжалось бы из-за страха до невероятно маленьких и ничтожных размеров.       Я знал, что точно поступил правильно.       Я люблю тебя.       — Я люблю тебя. — необдуманно проронил я, вновь просыпаясь в моменте, надеясь донести эти слова до Вегаса.       Но я видел рядом с собой лишь лицо Чана и тетушки Чой — нашего врача.                          Сожаление укололо меня, так как повторить эти слова я уже точно не смогу.       Повторно открыть веки не получилось — и я провалился в пустой, лишенный жизни сон.