Песчаная буря носит твоё имя

      Сайно задаётся вопросом, что за очередной цирк происходит в его школе.              Ушные перепонки, казалось, готовы были разорваться от режущего звука, который зародился из-за криворукого директора, неправильно поставившего микрофон на стол. Несколько учеников с передних рядов закрыли уши. Больше всего Сайно стало жаль парня, который сидел прямо перед большими колонками. Учитель музыки, находящийся рядом с ним, издал тихий писк. Со стороны других учеников послышался смешок.              Сайно ненавидит Кавеха за то, что тот притащил его в актовый зал просто для того, чтобы их компания держалась вместе в такой особенный день. Не то, чтобы Кавех злоупотребляет своими связями с завучем, из-за чего Сайно пропускает мимо ушей мелкие правила, как присутствие на таких всеобщих собраниях для учеников, просто ему неинтересны все те вещи, которые они слушают тут каждый год. Он предпочёл бы сейчас поспать дома или сходить на утреннюю тренировку, желательно один, а не с гогочущим над директором златовласым предвестником апокалипсиса в лице воодушевлённого Кавеха.              В отличие от Сайно Кавех страшно коммуникабельный и громкий — в этом учебном заведении нет ни одной живой души, которая не знает этого парня. Да даже мёртвые в курсе о нём. Мало того, что Сайно и так выглядит как самый недружелюбный человек на свете, так рядом с ним его тучи над головой становятся ещё темнее, заметнее, ярко выражают заметный контраст между ними. Радкани и сам не понимает, как же так получилось, что Кавех всё ещё держится рядом с ним. Просто пару лет назад Кандакия пришла к нему домой в сопровождении этого парнишки и сказала, что он — ключ к её счастливому будущему. Кавех тогда так растерялся, а когда узнал в чём дело, то воодушевился и заразил Кандакию своим энтузиазмом. Маленькая Дешрет практически не отлипала от этого харизматичного уверенного в себе мальчишки, восхищаясь его смелостью так свободно говорить о своей ориентации.              Ещё с первого взгляда можно было понять, что этот маленький комок тактильности и фейерверка выплёскивающих эмоции — не тот, кто подходит Сайно в друзья. Такие, как он не имеют ничего общего с кем-то вроде Кавеха. Однако, парень игнорирует это. Ему кажется, что Кавех идиот и чёртов мазохист. Потому что к таким, как Радкани, тянутся только храбрецы, не имеющие мозгов. Добровольно.              Кандакия не в счёт, она ему практически сестрёнка и уже не могла отделаться от него. Вот только от Сайно, у которого отношение с социумом на плохом уровне, не дождёшься хороших советов по поводу признания девушке. Дешрет была слишком сильно взволнована, а потому, когда узнала, что Кавех, такой весь обворожительный и смелый, спокойно говорит о том, что он би, имеет большой опыт в признаниях — удачных или не очень — он автоматически становится их лучшим другом, потому что Кандакии нужны были помощники в любви.              Кавех, впервые увидев Сайно, был сильно удивлён тем, что такой парень — выросший в мире боевых искусств и в районе хулиганов — не захотел избить его, когда Дешрет спокойно выдала «он би, поэтому мне нужна его помощь». Что-то в их мире перевернулось с ног на голову, потому что про местного гения школы боевых искусств семьи Радкани знали все, но про его толерантность по отношению к представителям нетрадиционной ориентации никто и представить не мог. Как и то, что всему этому способствовала маленькая Кандакия.              Она просто трещала Сайно ещё будучи ребёнком, что ей понравилась красивая девочка, которую та встретила в соревнованиях школ.              Воспоминания о первом знакомстве с Кавехом, а затем и о первом открытий Кандакии о своей ориентации прервал голос самого друга, который всё ещё сидел с ним в школьном актовом зале:              — Когда уже его снимут с должности, серьёзно, мне неловко на него смотреть, — вздыхает он.              — Если его снимут, то госпожа Бабель будет исполняющей обязанности директора, пока не найдут другого кандидата.              — Пиши пропало, пусть лучше сидит спокойно на своём кресле, — буркнул Кавех, переводя взгляд с одноклассника на завуча, — Я слышал, что ей предлагали место в другой школе. Это правда?              — Не в курсе, — отвечает Радкани, отрываясь от экрана сотового. — Я похож на того, кто в курсе о здешних сплетнях?              Кавех многозначительно блестит глазами. Нет, только не это.              — А как дела у Кандакии с…              — Не спрашивай, — Сайно переводит взгляд на столпотворение первокурсников. — Ты и сам видел, что в статусе Кандакии. Она не хочет уезжать с этих соревнований.              Раньше другие ученики часто жаловались Кавеху на то, что Сайно смотрит на них, как на насекомых. В ответ он всегда лишь пожимал плечами и тихонько смеялся, а затем напоминал о том, что у Сайно слишком большие проблемы с проявлением эмоции. Он, возможно, единственный в этом мире человек, который может относиться к этому с пониманием. Многие находили такую дружбу неуместной, а самого Сайно до жути грубым и эгоистичным, поэтому идею о дальнейших попытках завести нормальный диалог с нелюдимым одноклассником оставляли. Сам Радкани не видел в своём характере ничего странного. Он знал, что пугает окружающих своим мрачным и непреклонным видом, но внимание на этом не заострял. Учитывая то, как несколько людей — Кандакия и Кавех — остаются с ним рядом и могут спокойно разговаривать, вызываемый трепет вокруг был ему скорее на руку — не нужно стараться всем угождать.              — Как хочешь, — спокойно пожимает плечами Кавех, решив больше не тревожить друга.              На некоторое время, по меньшей мере.              Сайно поворачивает голову и встречается с двумя блестящими небесно-голубыми нефритами. Её яркие огненно-рыжие, как перо феникса, волосы сильно выделялись в толпе. Девушка, заметив, что её наблюдение спалили, изумлённо моргает, будто не веря, что Сайно смотрит на неё в ответ, но убедившись в этом, отворачивается.              Радкани хмыкает. Эта девчонка из класса младше всегда была со странностями.              Эта девчонка, кажется, совсем не в порядке, потому что на следующий день Сайно снова ловит её на том, что она заглядывается на него и зависает посреди столовой. Воздух вокруг тяжелеет, когда она появляется в поле зрения. Он, хоть и знает её всего лишь со стороны, но сразу разбирает наизнанку: нездоровая бледность, вечно растерянный взгляд, медленный шаг, несколько стопок книг в руках и проводные наушники — простой рыжий мышонок из литературного клуба. Такие, как она, кажется, двигаются по жизни размеренными шагами, неспеша, не привлекая внимания.              Тогда почему она так странно смотрит? И почему Сайно каждый раз смотрит в ответ?              Он не может разобраться в этом.              — Нравится?              Голос Кавеха, кажется, последняя вещь, которая была бы уместной сейчас в библиотеке. Однако, когда это его останавливало? Он ведь готов пролезть в любое противоположное для его существования пространство и всё подстроить под себя, а на крайний случай просто легко адаптироваться к новым изменениям, найти то, что может быть выгодным для него. К слову, было бы странно, если сейчас Кавех не ляпнул что-то настолько глупое.              — Чего? — Сайно поднимает на него невозмутимое лицо.              — Ты смотришь в сторону литературного клуба, может хочешь с ними почитать что-нибудь? — Кавех наклонился, чтобы разглядеть тех, кто там присутствует, — Или разглядываешь кого-то определённого?              — Не неси бред, — фыркает светловолосый.              — Я просто шучу, — чужие руки ложатся на чужое плечо, — Ну, да. Не может же у такого грозного парня быть время на сопливую романтику всяких Шекспиров.              — У меня нет времени на всякую сопливую романтику, — соглашается Сайно, — но веришь или нет, я читал работы Шекспира. Защищал работу по литературе, пока ты прогуливал занятия.              — Вот оно как, — задумчиво хмыкает он, продолжая разглядывать сидящих в конце библиотеки. — Значит, тебе правда кто-то приглянулся? Милашка Нилу?              Сайно вопросительно смотрит на друга.              — Что?              — Тебе Нилу Зубаира интересна? — блестит янтарными глазами парень, кивая в сторону литературного клуба.              До него доходит только сейчас. Та самая мышка с рыжими волосами была единственной девочкой, которая сидела за столом литературного кружка на данный момент. Нет, бесспорно, она была очень даже симпатичной, вот только это большое недоразумение.              — О, Архонты, — страдальчески протянул Сайно, — Кавех, не смей морозить такой бред перед другими. Знаешь, однажды Кандакия сказала какой-то девчонке, что по звёздным знакам у нас хорошая совместимость, а она так испугалась, что заплакала.              Кавех смеётся достаточно слышно, а для библиотеки и вовсе слишком громко, тем самым привлекая внимания окружающих. Одноклассник пихает его в бок.              — Дописывай скорее, — цокнул Сайно, указывая на книгу, затем встал с места. — Посмотрю что-нибудь из дальней секций.              Тихий вздох в просторном помещении библиотеки сопровождается умиротворённой тишиной, но в ушах Сайно беспощадно звенит из-за громких мыслей. Он засматривался? Нет, он просто невольно отмечал, что профиль у мышонка на приличном расстоянии смотрится очень даже хорошо, когда та неподвижно сидит, уткнувшись в книгу. Все люди ведь выглядят как с картинки, когда с головой уходят в чтение? В этом нет ничего странного.              Сайно ненавидит школьную библиотеку, потому что она создана для таких высоких людей, как Кавех. Какая несправедливость. Локоть задевает книгу, когда он подпрыгивает, чтобы достать другую из верхней полки. Видел бы Кавех это жалкое зрелище, точно засмеял его. Блондин отгоняет от себя приливы раздражения, думая, что даже ублюдок Скарамучча, который не избежал участи маленького роста, не стал бы швырять книги от злости. А он, к слову, в той единице людей, которая угрюмее самого Сайно.              — Сайно.              Он не думал, что его имя может звучать так мягко. Нет, дело было даже не в имени, это был голос. Мягкий как лепестки раскрывшегося весной после дождливой ночи лотоса. Его проклятое имя звучит с этим голосом как звонкий ручей, да только Сайно не нуждается в воде. Он поворачивает голову, взгляд цепляется за аккуратные черты лица, на котором сияет дежурная улыбка и лёгкий румянец. Что-то совсем непривычное, новое, что-то, что ему раньше не дарили.              А потом Сайно замечает в её руках деревянную лестницу, которую обычно используют для того, чтобы дотянуться до верхних полок, и лицо блондина приобретает розовый оттенок. Какой позор. Нет, Сайно не такой высокий, как тот же Кавех или Ильяс — ладно, последний просто модель, а этот Кавех просто гад везучий — но он всё же выше этой девушки на пару сантиметров. Нилу действительно была хрупкой и миниатюрной. Правда мышонок.              Зубаира ставит лестницу рядом, после чего опускается за упавшей книгой. Блондин отмирает тогда, когда снова встречается взглядом с чужими небесно-голубыми нефритами.              — На верхних полках старые издания наших учебников, — снова заговаривает она, завораживая своим голосом. — Могу подсказать, если ищешь что-то определённое. Я часто провожу время в библиотеке.              — Нет необходимости, — наконец-то возвращается способность говорить.              Нилу кивает, убирая упавшую книгу обратно на место. Это, вроде бы как, впервые, когда они разговаривают. Нет, пару раз Сайно виделся с этой тихоней на школьных мероприятиях, но познакомиться официально они не успели. Да и вряд ли бы познакомились, учитывая то, что он всё ещё остаётся тем самым Сайно, с которым мало кто хотел бы связываться. Этот короткий разговор был бы последним, если взгляд блондина не зацепился за название книг, которые эта девчонка держала на другой руке.              — Здесь есть британская классика?              Нилу переводит удивлённый взгляд с рубинов на свои книги.              — А, — осознанно произносит она. — Нет, в библиотеке такого нет, к сожалению. Это моя книга.              — Ясно, — кивает парень. — Я читал Джорджа Оруэлла.              Он смотрит пристально, следит за изменениями на лице напротив, ему кажется, что чужие небесные нефриты блестят как-то странно, от этого в груди чувство такое, вроде бы хорошее, а вроде бы паскудное.              — И как тебе? — спрашивает так, будто не из вежливости, а правда интересно.              — Читать эту книгу в одиннадцать лет было очень самонадеянно.              Нилу ахает. Сайно кажется, будто весь её прописанный спектр эмоции меняется огромным взрывом.              — И тебе разрешали читать такое? Не слишком ли… для ребёнка?              — А кто мог запретить?              Сайно усмехается. В этой школе все знали о том, что у него нет родителей, а воспитывает его дедушка, который является тренером боевых искусств.              — Ну да, — Нилу опускает взгляд и приподнимает уголки губ в неловкой улыбке.              — А ты что думаешь? — он прислоняется боком к стеллажу и скрещивает руки на груди.              Зубаира задумчиво рассматривает обложку книги, думает над ответом, пока рубины скользят по её длинным шелковистым волосам, напоминающие яркие красные бутоны роз.              — Рвение главных героев побороть систему, их любовь столь трепетно, нежно. Автор даёт надежду на сложный, долгий и тернистый путь противостояния, — начала она, поднимая глаза, — но сокрушённость системой оставляет весьма печальный осадок после прочтения.              Сайно перевёл взгляд на вторую книгу.              — А это?              — Сага о Форсайтах? — Нилу пожала плечами, — Я её ещё не дочитала. А ты знаешь её? — парень отрицательно качает головой, на что девушка воодушевлённо отвечает, — Это история о том, как богатая династия Форсайтов на протяжении полувека увеличивает состояние, но одновременно с этим терпит катастрофу в вопросах чувств и эмоций. Могу дать почитать после того, как закончу.              Сайно замечает движущуюся фигуру в конце библиотеки. Кавех, закончивший переписывать материалы с книги, начал бродить по помещению, но заметив с кем Сайно разговаривает, поднимает пальцы вверх с глупой улыбкой на лице, раздражая парня ещё сильнее.              — Эм… ладно, — блондин переводит взгляд с грядущей катастрофы в лице его одноклассника на девушку напротив, — Мне пора идти. Всего хорошего.              Когда он делает шаг в сторону, девушка отходит, пропуская.              — Эм… Нилу, — говорит она, после чего блондин недоуменно повернулся к ней, — Это моё имя. Нилу Зубаира.              Он медленно моргает, наблюдая за краснеющим с каждой секундой лицом девушки, после чего кивает с усмешкой.              — Знаю. Рад знакомству, Нилу.               ***       — Её зовут Нилу, — отвечает Кавех Кандакии, игнорируя убийственный взгляд Сайно.              — Погодите, это не та девочка из класса помладше? Рыженькая такая, — брюнетка руками проводит по волосам, гладит в две стороны от шеи, тем самым имитируя хвостики, — О Архонты, она же такая миленькая и маленькая!              — Со стороны они выглядели очень даже гармонично, — кивает Кавех. — Знаешь, как в сказке про Красавицу и Чудовище. Она такая вся книжный червь, а он…              — Может вы перестанете уже? — не выдерживает Радкани, — Всё было не так, как он говорит. Кандакия, почему ты вообще слушаешь его?              — Сани, можно я сразу на будущее тебе скажу, просто так, ладно? Не злись так и не смотри на меня, я не издеваюсь! Если тебе кто-нибудь понравится — Нилу или не Нилу, кто-угодно, просто знай, что я всегда готова сохранить твой секрет от дедушки, но пожалуйста, я прошу тебя, обязательно поделись со мной этим! Я же умру от любопытсва…              Сайно вздыхает. Он старался доказать им, что не чувствует ничего по отношению к этой Нилу Зубаире.              Видят Архонты, он пытался.              

***

      Архонты не видят.              Порой Сайно казалось, что он живёт в дёшево снятом боевике, где нужно нелогичным образом одолеть огромную толпу хулиганов в одиночку. Он бы и справился, если бы не «эффект неожиданности» — или по-другому, поступать как крыса — спонтанный удар по затылку. Парень в очередной раз задаётся вопросом, а откуда в фильмах люди замечали врага за спиной?              Ему бы тоже не помешал глаз на затылке.              Желательно глаз всевидящего ока.              — И что это такое? — послышался противный голос парня напротив, — Говорили, что нас будет мало для таких серьёзных встреч, а этот какой-то слабый.              С двух сторон его удерживали два отморозка. Напротив ещё четыре. Отвратно, если за его спиной ещё столько же народа. Хотя, если присмотреться, то ребята действительно слабые — брать хоть главаря, что держался за своих. Но у Сайно голова всё ещё кружится, он собирает свой разум по частичкам.              — Тебе не говорили, что у тебя отвратительный взгляд? — парень схватил блондина за лицо, сжав щёки пальцами, после чего фыркнул, — Разбить лицо так и хочется.              — А с этой что делать?              Сайно метнул взгляд в сторону и расширил глаза. На земле сидела Нилу, прижимая руки к голове, тем самым пряча своё лицо, но по ярким волосам не узнать её было бы невозможно — вот кого-кого, а её он увидеть сейчас совсем не ожидал — и сначала блондину показалось, что девушка не двигается, однако стоило одному из отморозков схватить её за кисть, как та издала испуганный писк.              — Полезла куда не надо, так что разберитесь с ней. Отберите её телефон и разбейте его, непонятно кому она там успела позвонить…              Парень не успевает понять, что происходит и как именно Сайно вырывается от тех двоих, но в следующую секунду сильный кулак проезжается по его лицу. По хрусту меж пальцев Радкани ощущает, как нос противника разбивается от его удара. Сдерживать силы он больше не мог — эти крысы не имели границ, а значит стараться не ломать чужие кости нет необходимости.              Прости, старик, ты говорил, чтобы я никому ничего не ломал, но это исключение.              Парни — кто в панике застыл, кто сорвался с места — ошарашенно посмотрели на своего главаря. Сильнейший человек в их толпе лежал, хватаясь за нос. Смельчаки находились и среди них. Кто-то крикнул, нападая на Сайно с размаху, после чего остальные двинулись следом. Уклоняясь от очередного удара, блондин схватил одного за локоть и потянул на себя. Колено больно ударилось о рёбра, кажется, он попал по дыхалке. Последовали несколько ударов. Самый хиленький из них — Радкани уверен, что этот дохляк с битой и пытался его отключить первым ударом — рванул с привычным криком, а в глазах у самого плещут страх и отчаяние.              Некоторое время спустя от толпы самоуверенных подростков не осталось и следа — уже побитые, а некоторые и поломанные, они разбежались в разные стороны.              — Какого чёрта ты тут делаешь? — яростно спросил Сайно, повернувшись в сторону девушки. Казалось, что с каждой секундой он становился всё злее и злее, но увидев сжавшуюся в комочек Нилу, в небесно-голубых глазах которой плескался страх, он замер.              — Я… я просто…              Казалось, что зависшая в таком положении девушка не дышала, но мелко дрожащие плечи показывали — она в сознании. В шоковом сознании. Парень опустился рядом на колени, но та не оборачивалась, словно не видя приближения.              — Эй, — осторожно сказал блондин, вглядываясь в её лицо, — всё уже хорошо… Всё закончилось, слышишь? Тебя никто не тронет.              Нилу нахмурила брови.              — Пойдём, я провожу тебя, — его слова прозвучали как удар, возвратив её в реальность.              — Не… нельзя, — она повернула голову и крепче обняла себя за плечи.              Теперь Сайно увидел скопившиеся в уголках глаз слёзы. В следующую секунду они хлынули, скатываясь по щекам, а Нилу зажмурилась.              — Мне… в таком виде нельзя домой.              Одежда Нилу потрепалась и испачкалась, будто та катилась по земле. Сайно всегда возвращался домой в подобном виде, для него это не было чем-то странным, но если у Зубаиры строгие родители, то наверняка начнутся проблемы. Он не знал, что делать, поэтому несмело приобнял её за плечи, ожидая, что девушка дёрнется и испугается, но Нилу, к его удивлению, со всхлипом падает к его груди и тонкими пальцами цепляется за его рубашку. Растрёпанная, напуганная, совсем беззащитная.              Она была нежной и хрупкой, совсем не готовой к жизни в таком опасном районе, нежели та же боевая Кандакия.              Сайно нежно провёл рукой по волосам, отмечая, какие они мягкие, как шёлк, хоть и запутанные. За спиной раздались звуки тихих удаляющихся шагов, Сайно метнул безумный взгляд в сторону сбегающих парней. Они свалили почти бесшумно, воспользовавшись отвлечением Радкани, но оставлять эту девушку в таком состоянии нельзя.              — Идём, — прошептал он, когда всхлипы прекратились. — Тут мой дом недалеко. Зайдёшь, приведёшь себя в порядок и успокоишься.              Девушка подняла на него покрасневшие от слёз глаза. Пусть свет от телефона и был недостаточно ярким, Нилу впервые разглядела его лицо так близко. Запах крови на руках и ярко выраженные черты лица делали его тем типом людей, от которых учили держаться подальше. И вёл он себя всегда отстранённо, только хмурясь или игнорируя всех вокруг. В его взгляде мелькнула нехарактерная для него, такого серьёзного и непреклонного, теплота. Сайно, тот самый жуткий Сайно, с которым она стеснялась заговорить, обнимал её и был очень осторожен.              Девушка тихо угукнула, принимая его помощь. Нилу схватила свой школьный пиджак и накинула поверх грязной рубашки. Сумка с вещами оказалась у него в руках, он перевёл свет фонаря в сторону тропинки и потянул девушку за собой.              Небольшой дом Сайно встречает их непривычной для Нилу тишиной. Свет от телефона не давал возможности нормально оглядеть обстановку, да и парень не спешил показывать свои скромные владения, сразу указал на дверь ванной комнаты и скрылся в комнате. Спустя несколько секунд он вернулся, как раз вовремя поймав её перед ванной.              — Держи, — сказал он, протягивая какую-то белую одежду, — Наденешь рубашку под пиджак, и никто не заметит, что она не твоя. Успеешь дойти в свою комнату без расспросов.              — Спасибо.              — Ты сама-то как?              — Нормально. А, это… — она понизила голос, — Твой дедушка не дома?              — У него в это время занятия с учениками, — он отмахнулся, — Что-то ещё?              — Спасибо большое, — внезапно заговорила она. — Если… если я смогу чем-нибудь тебе помочь или отблагодарить…              — Не думай об этом, — парень отмахнулся.              Хоть он так и сказал, всё получилось так, что теперь Сайно сидел на бортике ванной комнаты и смотрел на маленькую коробку, где собраны вещи первой необходимости — пластыри, бинты, перекись, обезболивающие бальзамы для наружного применения, мази для лечения синяков и ссадин. В ловких женских руках забота о разбитой губе выглядит настолько важной, будто Нилу проводит целую операцию. На сердце.              Благодарность Нилу была похожа на неловкие прикосновения ватой по разбитым губам, взволнованное «если больно, не терпи, говори», попытки облегчить боль, когда она дует в его уголок губ, а потом смущённо краснеет. Потому что невольно они думают о том, что ещё немного и у них мог бы случится первый поцелуй.              Благодарность Нилу была похожа на приготовленные обеды в маленькой милой коробке, которую она оставляла на его парте во время перемен, пока никто не видит. Чтобы он, привыкший питаться чем попало, мог есть её домашнюю горячую еду.              Благодарность Нилу становилась частым оказанием первой помощи, когда Сайно после драки приходил в ссадинах и с разбитой губой. Это стало происходить так часто, что в какой-то момент дедушка Радкани называет Нилу личным ангелом-хранителем Сайно. От этого они краснеют и делают вид, будто ничего не услышали.              В очередной раз, когда перекись в вате касается его губ, а после Нилу начинает дуть на рану, Сайно выдаёт тихое:              — Прекращай это делать.              У Нилу глаза небесно-голубые нефриты блестят при свете солнечных лучей, завораживают, колдуют, утягивают за собой, давая лёгкость облаков. Она смотрит внимательно, улыбается нежно, игриво, будто понимает, но не хочет показывать этого.              Это против правил.              И так по-девчачьи очаровательно.              — Что именно?              Вопросы ещё задаёт. Возмутительно.              — Проявлять заботу.              — Почему нет?              Ему хочется озвучить множество причин на её почему нет, потому что с самого начала это было неправильно, поворот не туда, ошибка четыреста четыре, необходима кнопка бэкспэйса, потому что он не просил. Потому что она не обязана. Потому что благодарность Нилу больше уже не благодарность. Они знают это.              — Потому что мне нечего предложить тебе взамен, кроме самого себя. Ты и сама должна понимать, что это будет не подарок Архонтов.              Лучше уйди сейчас, чем страдать потом. Он уже не в силах делать вид, будто ничего не замечает, не в силах отказываться от этого тепла, которым она одаривает его. Если привыкнет, то потом будет слишком поздно, ибо он не сможет отпустить. Он не даст уйти. Слишком привыкнет.              — Всё в порядке. Этого более чем достаточно.              Нилу касается его лица нежно, накрывает ладонью горячую щеку, скользит пальцами по коже, трогает — не покрасневшее лицо, а его сердце, уже охватывает, оставляет ростки лотосов на нём, — своей заботой и добротой.              Он целует её впервые, и этот поцелуй ассоциируется с металлическим привкусом крови, потому что Сайно всё ещё её раненый пациент.              — Больно? — она проводит пальцами по разбитой губе, на что он улыбается.              — Это больно, — кивает Сайно, — Но эта боль, знаешь… даже приятна. С тобой — да.              С ней всё на свете будет да.