Песчаная буря носит твоё имя

             — Отойдите с дороги, молодой человек.              Тигнари отрывается от экрана своего мобильника и шагает в сторону, тем самым чуть не врезавшись во входную дверь. Папка с несколькими листами соскальзывает из его руки, когда он пытается удержаться за стену, чтобы окончательно не врезаться очками в твёрдую поверхность. Наверное, не будь он так рассеян и взволнован с этой обязательной медицинской практикой, то услышал бы смешок со стороны других медработников.              Гандхарва не горел желанием стать лучшим в их потоке — он просто делал то, что и всегда: уходил в учёбу с головой, потому что это помогало справиться с бесконечным хаосом в его душе — и всё же, ему хотелось, чтобы его приняли в какое-нибудь другое медучреждение, нежели…              Он скользит внимательным взглядом по синей табличке, на которой белым шрифтом было написано:              «Бюро судебно-медицинской экспертизы Сумеру №1»              Медицинское бюро выглядело как самое обычное шестиэтажное здание. Оно состояло из основного пятиэтажного лабораторно-административного корпуса, по форме квадратного с небольшим двором, а также одноэтажного морга. Все фасады покрыты плиткой песочного и белого цветов, создав полосатый облик. Никакого особенного архитектурного оформления нет, что на сегодняшний день является традиционным на медицинских объектах. Между двумя корпусами находится арка, открывающая вход в сторону двора и курилки.              А он умудряется затеряться у бокового входа.              Ничего. Это нормально. Я же будущий микробиолог, а не картограф или географ.              Но документы собрать надо, пока ветер не решит снова подняться, издеваясь над ним. А погода в последнее время была как раз такой — ветряной, пасмурной, грозящей вот-вот ударить громом и молниями.              — Чёрт.              Брюнет прикрывает глаза, медленно выдыхает, пытаясь пропустить через себя эту неловкость, и, преодолевая чувство безысходности, опускается вниз, чтобы собрать упавшие документы. В голове возникает навязчивая мысль уйти отсюда, но парень быстро отмахивается от неё, вспомнив хмурое выражение лица тёти Хайпасии. Всё же, она очень сильно хотела, чтобы её любимый племянник был рядом во время университетской практики, и узнай, что он ушёл сразу же, не успев даже попробовать себя в этом хвалёном бюро, точно прокапала бы ему мозги. Физраствором в качестве дезинтоксикационного средства от глупостей. Мало ли, вдруг промоет там все пробелы, которые у него выскакивают во время нервов.              Неделю назад он был уверен, что его моральная — как и физическая — выдержка легко справится, не зря же он столько горбится над книгами, впитывая новые знания, и проводит домашние практики под её пристальным вниманием. Сейчас же, ощущая на себе случайные взгляды спешащих куда-то посетителей, он думает о том, как же ему не повезло вот так сразу попасть сюда. Вот что делают нормальные ученики на втором курсе? Верно, они идут практиковаться в скучные медицинские центры, у них всё проходит в большой работе с больными, у которых там кровь взять нужно, дать конфетку, если начнут плакать, потом побегать с этими флаконами по всему центру, отдать перевозчику на экспертизу и ждать готовых результатов. Так нет же, тётя Хайпасия предлагает попробовать пройти практику в более интересном месте, чтобы им было что обсуждать и анализировать, они могли вырваться вместе на обед, а когда у неё будет получаться пораньше уйти — вечером уставшими вместе приезжать домой.              Когда ты работаешь в бюро судмедэкспертизы, ты в курсе самых интересных событий города и получаешь большой адреналин от исследований, потому что знаешь — от результата зависит правда, которая может решить судьбу нескольких людей.              Вот чем она убедила его повозиться с документами и получить разрешение на прохождение практики в подобном месте.              Его заставляют делать круги по бюро, просто потому что никто не хочет возиться с «зелёненьким» — так они называют тех, кто ещё не окончил университет. Всё же, спустя несколько таких махинаций, ему попадается отзывчивая женщина средних лет. Указывая пальцем куда-то в сторону, низенькая работница бюро направляет его в нужный кабинет, где он мог найти свою занятую тётю, что уже больше пяти минут не отвечала на его сообщения и звонки. Бросив дежурную благодарность, Тигнари, минуя различные кабинеты, направляется туда.              Гандхарва впервые видит свою тётю во время работы и забавляется от той картины, что предстаёт перед ним: Хайпасия Гандхарва, являясь мамой века, тётей тысячелетия и самой безбашенной смелой женщиной, в свободное время которая выглядит как среднестатистический специфический подросток, сидит за лабораторным столом и с серьёзным взглядом рассматривает рентгеновские снимки, пока другой человек размахивает перед ней руками, докладывая что-то. Это было похоже на сцену из фильма про следователей, когда кто-то из государственных органов не может смириться с результатами экспертизы и всячески пытается найти дополнительную зацепку. Какая бы тема у них там не обсуждалась, вмешиваться в неё брюнет не спешит, а потому остаётся ждать в коридоре.              Взгляд скользит по висящим на стене стендам с различными документами, правилами поведения при землетрясениях и пожарах, и останавливается на окне. Точнее на того, кто по ту сторону бросается ему в глаза — знакомую массивную фигуру с широкими плечами, неприветливой позой и скрещёнными на груди руками.              За эти два с половиной года он стал выше, крепче, симпатичнее, и единственное, что позволило Гандхарве его узнать — выражение лица, которое нисколько не изменилось с последней их встречи. Оно было таким же нечитаемым, лишь немного сведённые в переносице хмурые брови из-за яркого света солнца показывали его недовольство. Тигнари бы не подошёл, если бы их взгляды случайно не встретились просто потому, что они никогда не общались и не дружили. По понятным причинам. Однако, перспектива выйти и поговорить с ним кажется лучшим вариантом, чтобы перестать чувствовать себя лишним в незнакомой обстановке.              — Аль-Хайтам, — обращается он к парню, выйдя из здания, — Не ожидал встретить тебя здесь.              Каковы шансы встретить кого-то из знакомых в бюро судебно-медицинской экспертизы? Один к тысяче — и скорее только потому, что вы окажетесь в плачевной ситуации. Например, чтобы посетить морг на опознание тела вашего общего знакомого, либо…              — Здравствуй, — голос его тоже ничуть не изменился. — Могу сказать то же самое.              Внимательно изучающий взгляд светловолосого нарекли на мысль, что тот его не помнит. Это было вполне ожидаемо, учитывая то, что виделись они всего два раза, а разговаривали на этих встречах меньше минуты — когда здоровались и прощались.              — Я Тигнари, мы виделись как-то на вечеринке.              И не только на вечеринке.              — Помню, одноклассник Сайно.              Знакомое имя ударяет прямо в виски, отчего в ушах начинает гудеть. Давно он не слышал это имя, почти забыл, как оно воспринимается на слух — мягко и легко, как рассыпающийся пустынный песок. Два с половиной года.              Прошло два с половиной года, Тигнари, так чего ты сжимаешь губы? Реагируешь на его имя, как на название катастрофы.              Он берёт себя в руки и поправляет очки.              — А что ты здесь делаешь? — спрашивает из любопытства.              — Пришёл по делу, — отвечает парень, не вдаваясь в подробности, и вроде бы на этом становится понятно, что он не намерен продолжать с ним диалог, но прищуренный внимательный взгляд скользит по форме Гандхарвы, заставляя того всё же задать вопрос, который засел у него в голове:              — Работаешь? — светловолосый кивает в сторону бюро.              Нет, пришёл в морг на подтверждение смерти своей нервной системы. Скоро похороны, знаешь, приходи, там атмосфера будет такая же, как сейчас у нашего разговора, ты отлично впишешься в эту среду.              — Вроде того. Учебная практика.              Что-то в лице Хайтама меняется на долю секунды, прежде чем к нему возвращается привычная флегматичность.              — Я приехал забрать результаты экспертизы, — невзначай говорит он, исправляя первоначальный настрой разговора, — впредь мы будем чаще сталкиваться.              Гандхарва не знает, радоваться тут надо или плакать.              — Учишься на криминалиста? — догадывается брюнет.              В бюро судебно-медицинской экспертизы часто светились следователи и другие их доверенные лица, которые приезжали за результатами каких-либо анализов или готовых информации по поводу расследуемых дел. Лишь единицы профессий имели доступ и разрешение к данным о здешних делах. Нетрудно было догадаться, что этот парень тоже проходит практику и является кем-то вроде мальчика на побегушках у профессиональных криминалистов. Тигнари и сам будет первое время таким. Через это должен пройти каждый, пока не покажет свою компетентность.              Парень кивает.              — И каково видеть трупы на месте преступления?              У Хайтама радужки глаз темнеют, нечитаемая тень странной эмоции накрывает лицо, когда он слышит этот вопрос. Он переводит взгляд куда-то в сторону, серьёзно задумываясь над ответом.              Для криминалистов видеть расчленённые трупы, неполные части тела, жестокие изуродованные лица и реки крови — дело привычное, но что скрывалось за этим выбором профессии, остаётся под слоями профессиональной выдержки и семью замками спрятанных секретов. Чьими-то секретами могли быть страхи и травмы.              — Если не твои действия привели их к смерти, — парень переводит взгляд с пустоты на парня, — то вполне терпимо.              Тигнари только сейчас вспомнил одну деталь, на которую два года назад внимания не обратил. При своём рассказе об этом парне, Сайно упомянул важный факт: тот самый, который, возможно, и стал причиной выбора профессии.              — Он давал показания как свидетель, — голос Радкани стал тише, — Аль-Хайтам нашёл её в Сарае, Нилу умерла до того, как успела приехать скорая помощь.              Чёрт.              Парень, что стоит сейчас перед ним — тот, кто пережил смерть друга. Раз он знал о домашнем насилии в семье погибшей девочки, то значит достаточно близко с ней дружил? Настолько, что…              Нет.              — Я очень разозлился на то, что Хайтам, зная о её проблемах, не рассказал мне. Он ничего не предпринял, просто не вмешался, не поговорил, решил оставить всё на произвол судьбы.              Разве близкие друзья допускают такое? Или у них была не такая уж и сильная дружба, что светловолосый не стал вмешиваться в её проблемы? Несостыковка какая-то.              В голове крутятся миллионы вопросов, но тактичность и сочувствие к чужой трагедии не дают брюнету задать их. Дело давних лет уже не стоит ворошить.              — Тигнари, — обращение парня возвращает его с далёких раздумий. — Лицо, ответственное за хранение, осуществляет выдачу объектов судебной экспертизы из камеры хранения — доктора Гандхарву знаешь?              Доктор Гандхарва. Какая важная позиция, уважаемая госпожа Хайпасия, по утрам которая яичнице рисует улыбку кетчупом.              — Хах, с самого рождения, — вырывается смешок.              Аль-Хайтам на это глаза щурит, пытаясь отличить сарказм от правды.              — Это моя родная тётя, которая уверяла, что практика в бюро принесёт мне больше пользы, чем исследования в обычном медицинском центре.              — Можешь сделать одолжение? — внезапно говорит он. — Не хотелось бы тебя втягивать в это дело, но мне нужна твоя помощь.              

***

Тигнари не знает куда деть свой взор, когда они вдвоём заходят в кабинет Хайпасии. Казалось бы, что в этом такого? Двое молодых парней пришли к ней на работу каждый по своим делам — один на практику, другой забрать готовый результат экспертизы. Вот только под многозначительным взглядом доктора Гандхарвы парень ощущает себя чересчур неловко, потому что, о Архонты, эта женщина сверлила Аль-Хайтама таким взглядом, будто знаменитость встретила. Глаза её бегали с племянника на парня, а потом обратно, пока по лицу расползалась приветливая улыбка.              — Добрый день, молодые люди, чем могу помочь?              — Здравствуйте. Я за результатами экспертизы, — светловолосый кладёт на стол маленькую бумагу, и Хайпасия внимательно рассматривает номер документа.              В её глазах мелькает осознание.              — Так значит вы от следователя Шэрил? Да, минутку, — она походит к шкафу с папками и открывает прозрачную дверцу. — Она упоминала, что у неё теперь есть временный помощник с университета. Не думала, что студентов допускают на такие долгосрочные дела. Как-никак, уже год занимаемся расследованием этого паразита. Если не успеем закрыть дело до окончания твоей практики, у тебя не будет проблем?              — Нет, — отвечает он, наблюдая за ней. — Главное — процесс расследования. Некоторые дела раскрываются быстро, но в большинстве случаев нужны месяцы для того, чтобы завершить одно. Акцент идёт на характеристику от ответственного и все данные о расследованиях.              — Вот как, — синяя папка с хлопком падает на рабочий стол, Хайпасия перебирает несколько пронумерованных файлов, — Тигнари, подойди, это как раз по твоей части.              Парень, до этого наблюдавший за их диалогом со стороны, шагает к рабочему столу и произносит понимающее «о».              — Что? — женщина мельком глянула на племянника.              — Экспертиза по определению психоактивных веществ.              — Верно. Как ты это понял?              Брюнет изумился такому простому вопросу.              — По серийному номеру в углу шаблона. Они все начинаются с этих цифр.              — Ты что, все серийные номера исследуемых дел учил? Ты точно учишься в том направлении? — она отцепила один из файлов и протянула его светловолосому парню, — В крови последнего было обнаружено то же вещество, что и у прошлой найденной. Да, это значит, что и Закария, и Дуньярзада принимали одни и те же таблетки «от головной боли» и получили смертельный передоз.              — Разве можно получить такой передоз от лекарств? Как давно они в продаже? — Гандхарва младший расширяет глаза, увидев проценты токсикантов.              — Эти лекарства, которые они добывают, продаются нелегально, — ответил Хайтам, переглянувшись с парнем, — Расскажу за завтрашним обедом, мне нужно доставить это следователю.              — Хорошо.              — До свидания, — обратился к женщине парень, прежде чем покинуть кабинет.              Стоило двери закрыться за Аль-Хайтамом, Тигнари снова получает этот многозначительный взгляд со стороны тёти. Парень смотрит на неё в ответ, ожидая, что женщина всё-таки выскажет то, что у неё крутится в голове. Хайпасия и раньше открыто делилась мыслями по поводу каких-то случайных людей с улицы, а иногда и вовсе останавливалась посреди дороги и делала человеку комплимент. «Вау, вы выглядите как главная героиня из клипа группы Аранара» или «В какой зал вы ходите, что у вас такая прекрасная форма?».              Однако, вопреки всем ожиданиям, доктор Гандхарва упорно молчит, да взглядом пожирает.              — Что? — спрашивает парень, расставив руки по бокам.              И она выдаёт то, что он не ожидал вообще:              — Этот красавчик — тот самый твой друг, из-за которого ты ходил долгое время расстроенный?              — …              Что?              Подождите-ка.              О Архонты.              — Что?! — глаза выскакивают из орбит, — Нет, конечно! Это не… это не он.              — Вот как, — понимающе кивает женщина, — Как его зовут?              — Аль-Хайтам.              — Серьёзный такой молодой человек, даже имя ему подходит, хотя, ни разу не встречала весёлых и смешных криминалистов. Ладно, это неважно, давай займёмся делом, — махнула Хайпасия, обойдя рабочий стол, — Необходимо обнаружение и количественное определение ядовитых, сильнодействующих веществ в биологическом материале. Наша лаборатория проводит ряд исследований на наличие токсикантов как в трупном биоматериале, так и в объектах от живых лиц. Готов попробовать?              Брюнет улыбается.              — Сразу за дело? Отправите к трупам?              — Ещё рано для тебя, дорогой мой. И почему всю молодёжь сразу тянет посмотреть на морг? — хмыкает она, усмехнувшись, — Будем исследовать по полученной крови от живого человека. Борьба с незаконным оборотом наркотиков по-прежнему остаётся глобальной проблемой национальной безопасности, поэтому чаще всего ты будешь получать поручения по этой серии.              Вполне неплохо для учебной практики.              ***       — О чём ты хочешь попросить?              Спустя примерно пять минут, когда для задушевных философских бесед драгоценных секунд уже не осталось, в компании друг друга им становится слишком тесно, хоть на стены кафе лезь, и на этом их дуэт философов предпочитает постепенно двигаться в сторону делового разговора и поскорее вернуться к своим делам, чтобы проводить свои рассуждения вселенского масштаба где-то вне досягаемости. От внимательных утягивающих взглядов болота и взора острых соколиных глаз.              — Мне нужно найти одного человека, который связан с этим бюро, — у Хайтама руки скрещены на груди, поза ровная, будто он собеседование ему проводит, а не просит помочь.              — Как его зовут?              То ли дело было в том, что Аль-Хайтам сам по себе очень закрытый и высокомерный, то ли в том, что он является человеком, с которым у когда-то друга Тигнари были очень напряжённые отношения, то ли в том, что этот светловолосый сам по себе раскрывает в нём глубоко спрятанные в голове воспоминания о — не называй его имя даже в голове — прошлом, но одно не даёт покоя Гандхарве.              Настороженность.              Наверное, это то, что чувствовали другие, когда находились рядом с тем же Сайно Радкани. Вот только почему Тигнари такого не ощущал к нему, а на Аль-Хайтама смотрел с подозрением — будто тот мог в любой момент подставить его, хотя не давал никакого повода?              Вот оно как ощущается — нахождение рядом с кем-то, кто тебе кажется в разы могущественнее?              Этот парень слишком осторожен и слишком умён.              — Я не знаю его имени.              Ладно, возможно не настолько умён. Звучит обнадёживающе.              — Аль-Хайтам, я похож на экстрасенса или человека с даром телепатии? — теперь Тигнари скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула, — Какого человека ты ищешь?              — Того, кто занимался судмедэкспертизой в деле четырёхлетней давности. Мне нужно узнать, кем был тот доктор.              Вот оно что. Конечно, как он сразу не догадался? Этому парню нужна помощь такая, которая приведёт к каким-то большим последствиям. Без ведомых на то причин никто не станет копаться в старых делах, если только не для того, чтобы найти какую-то скрытую информацию.              Гандхарва хмурится. Не нравится ему этот парень, и даже астрологом не нужно быть, чтобы разгадать очевидную вещь — Аль-Хайтам ввязывается в какое-то дерьмо. Если уже не ввязался.              — Зачем тебе это? Я не могу ничем помочь, если это дело не поднимается в настоящее время.              — Скажу так, это может открыть новое дело.              А вот это напрягает.              — Извини, но я не собираюсь в это ввязываться, и тебе не советую заниматься самогеройством.              Вдруг это дело как-то касается Хайпасии и может навредить ей? Этот парень ведь не зря спрашивал вчера о ней? Нет, Тигнари более чем уверен в принципах работы своей тёти, но чёрт его знает, что может выкинуть этот парень. В его холодных глазах сплошная сталь, он весь состоит из нечитаемых алгоритмов и скрытых кодов. Нет никаких трёх попыток и временной заморозки. Одна неверная цифра — система полетит, код красный, ты окажешься в ловушке. С четырьмя углами. Даже не в квадратной комнате, а в каком-нибудь неудобном ромбике.              Он похож на того, с кем меньше всего хочется ввязываться в какую-нибудь авантюру.              Игры в настороженные гляделки прерывает сам Хайтам, пальцами касаясь переносицы и устало вздыхая. Светловолосый некоторое время молчит, перебирая в голове какие-то мысли, решая сложные уравнения, чтобы вычислить подходящие слова. Наверное, он решил поставить на кон всё, потому что когда их взгляды снова встретились, парень произносит честно:              — Тот, кто убил Нилу, на свободе.              Рука с чашкой чая замирает на половине пути. На и так бледном лице застывает нечитаемое выражение — за одну секунду в голове проносится слишком много мыслей, что эмоции не поспевают отразиться в потемневших глазах. Ещё одно имя, которое он не слышал уже больше двух лет.              Нилу.              Скончавшаяся от домашних избиений девочка, которую никто не мог забыть.              — Он не просто живёт припеваючи, но творит такие аморальные бесчинства, которые тебе не снились, Тигнари, поэтому я не хотел, чтобы ты знал подробности. Этот человек не оставляет долгов и рано или поздно доберётся до Сайно, — сердце пропускает удар, — если ты однажды наткнёшься на него, то поймёшь, насколько он опасен. Мне нужно найти того, кто занимался судмедэкспертизой при расследовании смерти Нилу Зубаиры. Поверь мне, тот, кого я ищу — не пострадает.              Тигнари сидит около минуты в молчании, переваривая сказанное парнем.              — Разве не пьяный отец её избивал? Он ведь сидит уже больше трёх лет, — сам не замечает, как его голос становится тише, — и что значит доберётся до Сайно? Аль-Хайтам, ты был свидетелем и давал показания в суде, что значит убийца на свободе?              — Как много ты знаешь? — щурится светловолосый, — только это?              — Нилу избивал отец, ты был в курсе о домашнем насилии, но… — Гандхарва хмурится, — не докладывал об этом никому, пока она не умерла от полученных травм. Вы с Сайно перессорились из-за этого.              Раздаётся смешок. Тигнари поднимает недовольный взгляд и замечает на чужом лице кривую ухмылку. Так смотрели те, кто были раздражены чем-то, но сдерживали себя от резких всплесков эмоции.              — Сразу видно друга Радкани. Не интересовался больше ничем у него?              Брюнет отводит взгляд в сторону. Как он мог расспрашивать о чём-то настолько личном, если Сайно сам не поднимал эту тему? Можно ли было вообще говорить о таких тяжёлых вещах, не зная готов ли человек обсуждать это? По Радкани вообще сложно понять, что он думает.              — Мы не общаемся с окончания школы. Это уже неважно.              Хайтам следит за сменяющимися эмоциями, открывает рот, намереваясь что-то сказать, но затем, передумав, замолкает.              — Не знал, — вместо этого говорит он, — значит, мне нужно рассказать тебе всё то, что произошло с нами четыре года назад. С самого начала. Выслушаешь, потом можешь решить — помогать мне или нет.              Брюнет переводит взор на Аль-Хайтама, который сидит с тем же важным видом. За весь обед в их сторону мелькали заинтересованные взгляды, любующиеся этой прямой осанкой и аккуратными неспешными движениями. Принц на дорогом чёрном мерседесе. На его фоне Тигнари ощущает себя таким простым и незначительным. Знали бы они, что на самом деле в их разговоре этот принц сейчас зависит от решения этого простака, а не наоборот.              — Есть те вещи, о которых Сайно не был в курсе тогда и не знает до сих пор, — добавляет он, — Ему нельзя было знать.              — Почему?              — Ты не видел его тогда, — в чужих глазах мелькает что-то непривычное, — Сайно с малых лет был выдающимся учеником лучшего тренера и чемпиона боевых искусств. Наши спарринги почти всегда выходили ничьёй, но спарринги — это тренировочные бои. Старик Тадж всегда запрещал ему жёстко драться, ломать кому-то кости и серьёзно травмировать противника. Можешь ли ты себе представить, что было бы с тем слабым виновником, до кого он мог тогда добраться?              Тигнари сжимает губы в тонкую полоску, вспоминая слова Радкани.              — Готов ли был я убить его за это? Да.              — Сайно озверел. Ему было бы плевать на то, что его посадят и он погубит свою жизнь, если бы это произошло, пострадали бы все. Мы с ним никогда не были хорошими друзьями, но он был моим лучшим партнёром для тренировок, — светловолосый отодвигает от себя чай, — И он был очень важен для старика.              По-хорошему, Гандхарву это дело никоим образом не касается. Он не связан с этим происшествием и не обязан влезать в такие серьёзные опасные вещи, не являясь даже официальным работником бюро судебно-медицинской экспертизы. Если кто-то прознаёт о том, что его интересуют какие-то дела, то мало не покажется.              Влезать в дела чужих судмедэкспертов, не имея законного права — опасно.              Но, чёрт, когда это Тигнари был тем, чьё желание исследовать что-то трудное останавливала неизвестность?              Он опускает задумчивый взгляд на свой чай. Кажется, к концу рассказа напиток остынет.              — Хорошо, — соглашается он, — расскажи мне о том, что произошло со всеми вами и как умерла Нилу Зубаира. Пришло время погоняться за призраками прошлого.