Теплота

      За столько лет Дима наизусть выучил планировку квартиры Звёздочкиных-Душновых, поэтому ни разу не ударяется о косяки по пути на кухню. Мда, свет отключили не вовремя. Он только зашёл в тёплое помещение после тридцати минут быстрой ходьбы, сопровождаемой колющим ветром, больно кусающим щеки, и тут такой радушный приём.       Антон с Олежей как раз ужинали в это время. Ещё в коридоре можно было почувствовать приятный аромат жареных овощей. Они встречают Диму сочувствующим вздохом, Олежа приглашающе хлопает по соседнему стулу.       — Сначала чайник поставлю, промёрз до костей. — Дима набирает воды в чайник и только потом включает конфорку, десятки Олиных попыток приучить своего мужа к разумной экономии ресурсов не прошли даром. — Кстати, вам тут Оля передала сбор трав новый, я в названиях этих не разбираюсь, ну вы знаете, но в этот раз, говорит, должно понравиться.       Олежа на этих словах роняет вилку и практически кричит, стоит Диме опустить руку в сумку:       — Не смей. Вытаскивать. Это.       Глаза успели привыкнуть к темноте, поэтому Дима легко распознаёт требовательный взгляд в свою сторону. У Олегсея напряжённые отношения с травяными чаями после позапрошлого лета, когда Оля только начала увлекаться этой темой. Сначала все были только за, ведь эти чаи так полезны для здоровья, но спустя две недели беспрерывного ознакомления с отваром мелисы Олежины нервы вместе успокоения накалились до предела. Поначалу причиной недовольства была концентрация полезных веществ. Фразы «Оля, столько листьев на один чайник — это ненормально» и «передоз любым витамином грозит только негативными последствиями, это ещё в школе на биологии объясняли» сопровождали каждое чаепитие. В ответ Олежа получал неизменное «наступит зима и не из чего будет чаи заваривать, потерпи». Конечно, Олежа мог отказаться пить чай в любой из вечеров, но приготовления напитка чисто для себя заняло бы дополнительное время, которое тратить не хотелось. Оставалось лишь с грустным вздохом и кислой миной маленькими глотками отхлёбывать отвар из мелиссы и ждать зиму, дабы это безобразие прекратилось. Увы, ещё до нашей эры люди научились делать заготовки на зиму, и обещанное прекращение деятельности кружка любителей чайной церемонии (как прозвал Олежа Олю и спокойно принимающих свою судьбу Диму и Антона) не произошло. Олежа в открытую конфронтацию больше не вступал, все его заготовленные аргументы главная виновница слушать не хотела, поэтому он лишь дулся изредка и настоятельно рекомендовал в их с Антоном квартиру «свои травки-муравки» не приносить, ведь первоначальная неприязнь перешла в принципиальный отказ. Оля же на это даже не обижалась, разрешая брату повредничать хоть где-то. Правда попытку подобрать набор трав, которые понравятся даже Олеже, не останавливала. Именно поэтому временами через Диму она передавала небольшие мешочки с заветным содержимым, от которых как от дуриана отворачивался Олежа.       Антон давно привык к протестам Душнова, но многолетняя борьба давно перестала развлекать, да и порой травяной чай был очень необходим в такие холодные вечера, как сегодня, поэтому он рискует предложить:       — Может хоть сегодня попробуешь? Вдруг правда хорошее сочетание.       Олежа резко разворачивается и недовольно смотрит на Антона. Хоть он и сам понимает, что довёл своё отношение к травяным отварам до абсурда, отступать от собственного мнения он не намерен. Правда можно в этот раз отнестись менее критично к попытке сестры.       — Ладно, заваривайте свою отраву, — через силу выдавливает Олежа.       Дима усмехается, вытаскивая шуршащий мешочек полностью, достаёт кружки и отсыпает необходимое количество содержимого мешочка по памяти. Пока он возится с чаем, Антон с Олежей заканчивают ужинать и подготавливают стол к чаепитию. Олежа относит грязную посуду в раковину и протирает стол, Антон же вытаскивает с верхнего шкафчика розетки с малиновым вареньем и мёдом. Через несколько минут Дима опускает три кружки на стол, демонстрируя невероятный баланс, и присаживается на предложенный ранее стул.       Пар клубится над кружками, цвет чая особо не различить из-за отсутствия освещения, а света от фонарика, водруженного минутой ранее, не достаточно. Олежа не хочет признаваться даже самому себе, что аромат чая ему нравится.       — Попробуй сначала без ничего, а потом с мёдом, — советует Антон, ближе пододвигая ёмкость с цветочной сладостью.       Олежа мерно размешивает чай ложечкой, чтобы немного остыл, и делает глоток. Антон и Дима в ожидании обращают свой взор на него.       — У меня что-то на лице? — Олеже не нравится это излишнее внимание. Он делает ещё один глоток, и теперь очевидное удивление читается на лицах двух наблюдающих за ним мужчин. — Ну правда, что вы делаете из этого такое событие? Чай… правда не плох.       — Драму из-за чая, вообще-то, устроил ты, — шепчет Дима.       Олежа делает вид, что ничего не услышал, и продолжает невозмутимо цедить не такой уж и противный чай. Антон прячет довольную улыбку за чашкой. Дима же спешит отправить Оле сообщение «птичка поймана» и блокирует телефон.