Теплота

      Олежа мечтал быть актером ещё со школьной скамьи. Молодой человек искренне верил, что, примеряя маски других, сможет отгородиться от проблем собственной жизни, сменить орбиту, потеряться в глубинах бескрайнего ничего. Увы, мечте поступить в театральное, вдребезги разбитой об упрямство отца, сбыться не удалось. Олежа в тысячный раз проглотил обиду и пошел по намеченному отцом пути.       Нет-нет, вы не подумайте, что Олежа жалуется, всё сложилось лучше, чем он представлял. Наверное. Так, долой сомнения, всё ведь правда, как у нормальных людей, даже проще в некоторых местах: он с отличием окончил бакалавриат, без проблем поступил на магистратуру, встретил любимого человека и лучшего друга, сделал… А что, он, собственно, ещё сделал? С группой сблизиться так и не удалось, научится здраво оценивать свой труд тоже, в универе ассоциация с ним только при слове «заучка», и повезет, если больше десяти человек правильно напишут его имя. В бакалавриате всему оправданием был Дипломатор, в магистратуре же препятствий нет, казалось бы, что его останавливает? Да только неуверенность в себе порой может стать грузом потяжелее тонны. Олежа в себя не верил, стеснялся собственных чувств и эмоций, пугливо прятался за спиной Антона в особо щепетильных случаях. Благо Звёздочкин за столько лет общения умел читать неуверенность в глазах парня и порой догадывался о её причинах без каких-либо объяснений. Уговаривал он Олежу вступить в театральный кружок больше месяца. Какие аргументы только не были использованы: от перспективы новых знакомств до проработки внутренних блоков при общении и самовыражении. Антон даже на минуту подумал, что может начинать работать личностным тренером, столько причин начать новое дело он сам от себя не ожидал.       Театральная деятельность меняла Душнова в лучшую сторону. Поначалу он закрывался и передергивался при любой ошибке, считал свою игру статичной, безэмоциональный. Ребята из клуба были знакомы с таким поведением, часто новенькие не могли перешагнуть самовозведенные стены и разочаровывались, поэтому они постепенно и аккуратно вводили Олежу в курс дела. Пластичная Алина показывала, как язык тела может кричать громче любых слов. Ярослав, обладатель низкого голоса и потрясающей дикции, объяснял важность интонации и своевременных пауз. Светлана Вадимовна, руководитель клуба, давала полезные упражнения по разработке речевого аппарата и основных резонаторов.       С каждым днём Олежа понемногу разгинался, вставал на ноги, креп. Обретённая уверенность читалась в жестикуляции и походке. Молодой человек перестал бояться высказывать своё мнение и желания. Конечно же свойственная ему вежливость никуда не ушла, просто разговор теперь давался ему легче, без былого дискомфорта. Да и ценить себя и собственный труд Душнов стал больше. Звёздочкин нарадоваться не мог этим изменениям, ведь нет ничего лучше, когда дорогой сердцу человек справедливо и бережно относится к себе. Но Антону нравилось и кое-что ещё в актерской деятельности Душнова.

***

      Перед выступлением всегда царит напряжённая атмосфера, воздух будто наэлектризован. Конечно, репетиций было более чем достаточно, материал въелся в кости, сокращение мышц происходит автоматически, но каждый в своей мере переживает о предстоящем выходе на сцену. Антон знает, что Олеже в такие моменты как никогда необходима поддержка, поэтому выученным наизусть путём шагает за кулисы.       Олежа находится быстро: сидит на сундуке и смотрит перед собой, опустив подбородок на переплетённые пальцы. Брови сошлись к переносице, губы поджаты — всё показывает на взвинченность молодого человека, но это ожидаемо, сегодня впервые ставят пьесу собственного сочинения. Спустя несколько безукоризненных демонстраций классики Светлана Вадимовна дала согласие на «полную самодеятельность».       Антон специально сильнее шаркает по полу, чтобы его было слышно, ведь напугать Душнова в таком состоянии неожиданным появлением Антону совсем не хочется. Олежа поднимает голову и ловит протянутую ладонь. Тепло чужих пальцев разносит приятную дрожь по всему телу, спокойнее не сильно становится, но прерывать тактильный контакт совсем не хочется. Прятаться от ребят с клуба необходимости нет, им повезло с коллективом, осознавшим особенность их отношений ещё при первом появлении Звездочкина после их репетиции и ничего негативного не сказавшим на этот счёт. Антон подходит ближе и, присаживаясь, накрывает окрепшее за последний год плечо свободной ладонью. Олежа прикрывает глаза и блаженно улыбается. Пару минут проходят в приятном молчании.       — Знаешь, мне всё-таки немного страшно, — шёпотом делится Олежа. — Хоть у меня и второстепенная роль, но театр ведь единый организм. Откажи у человека часть артерий, добром это не кончится.       Антон понимает причины волнения Душнова, сам проходил это годами ранее.       — Не мне тебе лекции читать, актёр со стажем. В прошлые разы всё было хорошо, и в этот раз пройдёт без сучка без задоринки. — Антон успокаивающе массирует Олежину ладонь, пытаясь хоть как-то снять напряжение. — Да и сам ведь сказал, вы все едины, напортачит один, другие быстро среагируют и подстроятся, кроме вас сценарий никто не знает, в этом то и плюс.       — Как обычно везде найдёшь выгоду, хитрый лис, — беззлобно обвиняет Олежа, благодарно улыбаясь, разговоры правда расслабляют.       — Минутная готовность, — кричит Алиса, всполошив всех актеров за сценой.       — Пора, — Олежа встаёт, потянув Антона на себя.       — Даже не скажешь: «Смотри только на меня сегодня»? — Звёздочкину отчего-то захотелось отдать дань клишированным фразам из популярных романтических комедий.       Олежа моментально подхватывает идею и продолжает насмешливым тоном:       — Как же пошло Вы мыслите, сударь. Рекомендую обратить взор своих прекрасных очей на классику, отрезвите свой разум. — Затем Олежа резко наклоняется. — И вообще-то, смотреть на меня Вы обязаны в любое время, а не из-за какого-либо повода, — он заговорческим тоном шепчет на ухо застывшему Антону, быстро мажет губами по щеке и убегает к собравшейся у выхода с кулис группе.       Антону явно нравится появившаяся Олежина смелость.