Holy Mary

Два года спустя  Рим — это город, который словно застыл во времени, пропитанный своей древней магией. Его узкие улочки и старинные здания, с их фасадами и колоннами, создают атмосферу вечности. Самый современный район столицы Италии — это EUR (Esposizione Universale Roma). Он был построен в 1930-х годах и с тех пор стал деловым и жилым центром. Здесь можно найти современные здания, такие как небоскребы и бизнес-центры, где и находится офис Дамиано. А также множество новых жилых комплексов, обустроенных всеми удобствами - где он и живет.  Расположенный на окраине района «Notte di Satana» стал окончательным подтверждением, что выезжать за пределы EUR не имеет смысла. Это место стало его погибелью. В «Сатане» он познакомился с Викторией, здесь он проводил с ней время, переживал, ругался, расставался, напивался, забывался, знакомился снова и снова напивался. VIP-зону второго этажа Давид знает лучше своей собственной квартиры. Ничего не меняется сквозь годы, даже лица все те же — лишь немного взрослее.  Теперь в «Сатане» он куда чаще, чем каждые выходные. И возвращение сюда вновь и вновь — единственная стабильность в его жизни.  — Марио! — звонкий мужской голос прорезался сквозь громкую музыку.  — Дамиано, я родную мать реже вижу чем тебя. Ты что отсюда не уезжаешь? — менеджер осмотрел парня с ног до головы, отмечая что тот уже изрядно пьян. — В твоем возрасте нормально видеть маму нечасто — брюнет прислонился к стене, скрестив руки. — Не паясничай. Чего хотел?  — Где Клара? — Карла, Давид, её зовут Карла. За столько лет можно уже и запомнить свою фаворитку — администратор закатил глаза. — Еще я проституток не запоминал — теперь уже Дамиано закатил глаза, сопровождая это громким цоканьем. — У неё выходной — Марио раздраженно выдохнул.  — У шлюх бывают выходные? — недоверчивый смешок вырвался наружу.   — Тише ты! Сколько раз говорить. Будешь так громко кричать, все шлюхи здесь закончатся, как и моя свобода.  Дамиано отчетливо начал ощущать то самое  состояние: тело расслаблялось, эйфория забирала все проблемы, концентрация пропадала, память отшибало и время словно замедлилось.  ***  Что-то жутко холодное растеклось по телу и картинка резко стала четкой. Он дома. Мокрый, одетый, лежит в своей постели.  — Доброе утро, сынок.  Громкий, строгий голос раздался сверху. Давид поднял голову на отца - и это явно было большой ошибкой, потому как такой боли он давно не испытывал. Парень тут же схватился за неё, сильно скривившись.  — Ну и сколько еще это будет продолжаться? Не хочешь спросить как ты оказался здесь? Не хочешь спросить где я тебя нашел? Не хочешь объяснить какого черта, мой ответственный, серьезный сын, который в столь юном возрасте уже успешно управлял компанией и тянул на себе крупнейшие заказы, стал подзаборным наркоманом, наплевавшим на работу и даже родную мать? — сейчас ему казалось что нравоучения отца галдят в рупор над ухом и не окончатся никогда.  — Я просто перебрал в клубе. Че ты начинаешь опять? — брюнет накрыл себя подушкой, тяжело поворачиваясь набок.  — В который раз ты так перебрал? Пятый? Десятый? Документы на поставку материалов не подписаны. Прораб устроил забастовку из-за отсутствия монтировщиков. Уже две недели застой на стройке. Ты что издеваешься? А мать? Сколько мне еще ей врать? — злость Алессандро все больше набирала обороты.  — Как будто тебе в новинку ей постоянно врать — еле слышно раздалось из-под одеяла.  — Хватит! — кажется, громкость его голоса достигла предела, а в стену полетел стакан с водой, пару минут назад подготовленный для сына — Что, черт возьми, с тобой произошло? Посмотри на себя! — мужчина подошел ближе — Значит так. Это была последняя капля. Еще раз проигнорируешь работу, напьешься, или выкинешь что-то подобное - можешь забыть о своей должности и моем всепрощении. Я все расскажу твоей матери и отправлю тебя лечиться. И поверь, это лечение тебе не понравится.  Мама была для него единственным рабочим аргументом из всего вышесказанного. На отца, работу и тем более самого себя было уже давно плевать.  Парень нехотя поднялся, попутно снимая мокрую рубашку. — Папочка, иди к своей семье - детки заждались. Я сам разберусь.  — Ты меня услышал, Дамиано — абсолютно спокойно ответил отец, потирая рукой переносицу.  Дверь за ним беззвучно закрылась, оставляя Давида в гордом одиночестве. Осмотревшись вокруг, на мгновение появилось ощущение, что он где-то на мусорном острове.  Постельное белье было безобразно скомкано у края кровати.  Из холодильника несло гнилью.  На единственном в квартире стуле свисали брюки и пропитанный алкоголем пиджак.  Стоявшее у стола мусорное ведро было забито пустыми пачками от сигарет, бутылками от воды и не только, а рядом валялись картонные коробки с засохшими остатками пицц.  Благодаря отцу, открывшему все окна на проветривание, здесь можно было хотя бы находиться физически. *** Она не виновата. Она здесь совсем не причем. Эта расчетливая сука, которая его предала. Растоптала чувства и кинула при первой же возможности. И вообще, она никогда его не любила. Просто пользовалась, мстила и играла. Делала вид, что имеет какие-то принципы. Она не виновата. Её имя не под запретом.    — Как твоя девушка? У вас все хорошо? — медленно листая папку с планировками поинтересовался отец.  — Если ты про ту, которая была в ресторане - её давно нет — ответил с фальшивым спокойствием, делая вид что ему совершенно нет дела.  — Мне показалось у вас все серьезно  — Алессандро поднял непонимающий взгляд на сына.  — Тебе показалось.  Не твое дело. Не твое, блять, дело.  Отец это уяснил и больше не спрашивал. Поначалу были мысли, что резкие изменения в поведении сына были связаны с расставанием, но уж больно масштабы не сходились как для «той с ресторана» и Алессандро вот уже два года гадал о причине, по которой его любимый старший наследник так активно пускал свою жизнь под откос.    — Почему ты снова один? Вы поссорились с Викторией? Ты же обещал приехать вместе — пропуская Дамиано в квартиру Роза разочарованно вздохнула.  Господи, только не это.  Но это было неизбежно.  Он их познакомил и надо объяснить пропажу. Мама предпринимала попытки выпытать подробности, но быстро поняла что тщетно.  Кажется, впервые за два года он сидит за столиком в «La casa di Beatrice». За это время почти не бывал здесь, ведь чертова забегаловка насквозь пропитана воспоминаниями и ассоциациями.  Сегодня ночью объект воспоминаний и ассоциаций снилась ему. Утром казалось, что до потери рассудка совсем мало осталось, ведь у всех женских персонажей было её лицо.  Как бы хотелось забыть это лицо, но оно не выходило из головы. И сейчас, сидя за их столиком, Дамиано наконец признался себе, он так и не смог этого сделать — забыть, разлюбить и отпустить.  Сны, воспоминания и нескончаемое одиночество сводят его с ума. Заставляют тонуть в алкоголе. Заставляют убивать время любыми способами. Было бы неплохо взять себя в руки - уйти в работу, появляться где-то кроме ночного клуба, завести новых знакомых и девушку. Но это легко лишь на словах.  Она обиделась и сбежала.  На что? На его серьезные намерения? На заботу? На то, что он переживал за неё?  Матео.  Теперь он ненавидел это имя. Зачем она его упомянула тогда? Чтобы сделать больнее?  Не говорила, что поддерживает с ним связь. Получается, врала все время. Все время ему врала.  Второй день трезвости дает о себе знать - стало еще хуже. Пьянствовать было куда удобнее - ни одной внятной мысли в голове, а теперь снова изжога мозга.  Интересно, она о нем вспоминает? Или встречается с этим Матео? Или с кем-то другим? Где она? Переехала в другой город? Страну? Может в США? Она любила Калифорнию. Нет, это слишком далеко. К родственникам в Данию? В рандомную точку в Европе? Может в Милан?  — Давно тебя здесь не видела — меню беззвучно легло на столик, а Беатрис без лишних эмоций кивнула в знак приветствия — Выглядишь нездорово. Заболел? — Бухаю — Давид мимолетно взглянул на женщину.  — Голоден? Или просто кофе? — словно и не было этих двух лет и перед ней сидит обычный клиент.  — Как она? — прозвучало неожиданно и слишком оторвано от контекста, но четко и ясно.  — Жива, здорова — после паузы Беата выдохнула, тут же пожалев что ответила.  — Где она? — все так же отстраненно, словно это ему совсем и неинтересно.  — Это не имеет значения. Забудь — женщина старалась говорить категорично.  — Дай мне её адрес — он наконец поднял взгляд — Я все равно найду, сэкономь время.  — Зачем? У неё давно своя жизнь — примерно тысячу раз за пять секунд Беатрис возненавидела себя, за то что повелась на этот разговор.  — Хочу просто её увидеть. Увидеть, убедиться, что зря приехал, закрыть этот гештальт навсегда и жить дальше — брюнет серьезно посмотрел на собеседницу.  — Боюсь после этой встречи твой гештальт не закроется уже никогда — тихо пробубнила обращаясь к себе самой — А, знаешь. Ты прав! — женщина резко поменяла тон, заговорив уверенно — Я думаю все неслучайно и пора вам встретиться. Даже если она мне этого не простит.  ***  Риети — небольшой уютный город в семидесяти километрах от Рима. Особенно спокойный и монотонный на контрасте со столицей.  Отсутствие туристов идет на пользу любому месту — отметил для себя Дамиано.  Доехал достаточно быстро, что неудивительно, учитывая его рвение.  Не видел её два года. Нет, они не тянулись вечность. Наоборот пролетели слишком быстро. Но тем не менее, это достаточно продолжительный отрезок времени и Давид был в предвкушении встречи с Викторией.  Как она сейчас выглядит? Не изменилась?  Свободна? Или в отношениях?  Все ли у неё в порядке? Как она провела эти два года?  Зачем он приехал?  Что это изменит?  Какой реакции он ждёт?  Для себя.  Ничего.  Никакой.  Сам не понимал зачем, для чего. Просто знал, что ему нужно её увидеть. Возможно для того, чтобы наконец отпустить навсегда.  Спальный район, небольшой четырехэтажный дом светло желтого цвета, ничего особенного.  3 этаж 8 квартира  Почему так сложно нажать на этот звонок.  Нажал.  Раздалось эхо.  Буквально пару секунд и послышались шаги.  — Ох! — дверь отворилась и на пороге появилась бабушка Вик, с ожидаемым удивлением на лице — Здравствуй Дамиано. — Добрый день, Валентина. Викт… - он не успел окончить предложение.  — Как ты это сделал? — женщина не многозначительно повела бровью.  — Сделал что?  — Воскрес — несколько секунд они молча смотрели друг на друга — Котик сказала ты трагически погиб под колесами грузовика — уголок губ Валентины слегка дрогнул в улыбке.  — Надеюсь она долго меня оплакивала — истеричный смешок вырвался из уст парня. Не на такой диалог он рассчитывал сегодня.  — Ох, уверена, она не забывала о тебе ни на день.  — Она дома? Я могу с ней поговорить? — Дамиано не совсем понимал реакцию бабушки Виктории и что вообще происходит.   — Я… — она замешкалась, обернувшись вглубь квартиры — Подожди здесь, пожалуйста.  Валентина скрылась за коридором и достаточно скоро из-за поворота появилась она.  Пока Виктория подходила к двери, на её лице играл спектр эмоций — от удивления до странного и очень подозрительного страха.  На ватных ногах вышла за предел квартиры, легонько прикрывая дверь за собой.  — Что… что ты здесь делаешь? — Вик хриплым шепотом задала вопрос. Дамиано же не спешил отвечать, просто вцепившись взглядом в её стан.  Не сказать, что она сильно изменилась. Волосы длиннее, какая-то другая стрижка. Немного худее, ключицы выпирали слишком заметно. Видна усталость, но… что-то поменялось. Что-то поменялось, но не мог понять что именно.  — Хотел увидеть тебя —  откликнулся, выходя из ступора — Связи с тобой никакой нет, поэтому я… приехал — брюнет сложил руки в карманы, не зная куда их деть.  — Увидеть меня? Просто увидеть? Меня? Меня и все? — её страх медленно перерос в недоверие.  — Тебя, кого же еще. Я… если честно, этот разговор совсем не продумал. Просто…ты как вообще? — Давид чувствовал себя полнейшим дураком, все вели себя слишком странно.  — Я нормально. У меня всё хорошо. Ты зря приехал. Прости, мне пора — она уже развернулась, но была остановлена.  — Слушай, я ничего от тебя не хочу. Мы можем просто прогуляться и поговорить? — ощущение, что они все над ним издеваются. Боятся чего-то, не договаривают, шарахаются от каждого слова.  — Дамиано, твой приезд - это лишнее. Возвращайся домой — Вик вырвала руку, быстро скрываясь за дверью.  *** Конечно, на это и был расчет, но её резкая и однозначная реакция бесила и капала солью на рану. Она спокойно живет свою жизнь, вычеркнув и забыв его, пока он все это время забивал гвозди в свой же гроб. Как она могла вообще вызывать у него такие эмоции. Господи, ну почему именно она не могла выйти из его головы. Именно эти глаза, волосы, нос, губы, руки, ноги и даже этот чертов дракон на руке так впечатался в память.  Впрочем, он получил что хотел от этой встречи - убедился что она была ошибкой. У Вик все хорошо и Дамиано ей не нужен. Можно сказать гештальт закрыт. Теперь нужно как-то возрождать себя.  Во-первых наложить пожизненную аскезу на запрет алкоголя, хотя пока это кажется не легче чем забыть эту бесчувственную суку, которая его кинула Вик.  Во-вторых, заняться своей личной жизнью. Нормально заняться. Правда это звучит тоже слишком сложно, ведь знакомства в Сатане пора заканчивать, а других мест, где знакомиться с девушками он не знает. Ну и немаловажным был третий пункт — разгрести завал на работе и вернуть доверие отца к нему, как к ответственному сотруднику.  — Дамиано — Беатрис быстро и неожиданно появилась сзади — Ну что? — брюнетка с надеждой смотрела в ожидании.  — Да, я просто за кофе — словно не замечая вопроса — Никола опять купила какую-то кенийскую бурду, невозможно пить.  — Какой к черту кофе! Ты был у Вик? Вы виделись? Как все прошло? — она буквально накинулась на него.  — Был.  — И? Ну не томи. Как вы поговорили? Что решили дальше? — Давид не совсем понимал причину такого напора.  — Поговорили согласно канону. Разошлись как в море корабли. У нее своя жизнь, у меня своя и бла бла бла. У нас ничего общего нет и не будет. И будь так добра, не напоминай мне о ней больше никогда — Дамиано обошел женщину, двигаясь к бару, но она словно вихрь налетела на него.  — Что? Да как…как…как ты можешь? Обижайся на неё сколько хочешь, ненавидь! Но это же твой родной ребенок! И она всегда будет его матерью. Как можно, Дамиано? — Беата, громче чем следовало возмущалась, со злостью смотря ему прямо в глаза, абсолютно игнорируя все вокруг.  Он словно прирос к полу, а сердце бешено стучало. Способность говорить исчезла, перед глазами все плыло.  — Ч…что?