Holy Mary

Допустимая скорость на столичном шоссе была 90км/час, но сегодня нарушались все правила. После слов Беатрис, за секунду перевернувших мир Дамиано, он не смотрел ни на знаки, ни на светофоры. Авто мчалось в сторону Риети с таким напором, словно там решалась судьба человечества.  Какой к черту ребенок? Это не могло быть правдой. Она бы сказала. Это же не шутки, это живой человек.  Как это получилось? Они же следили.  Виктория принимала противозачаточные. Регулярно. Это было важно.  И она бы сказала.  Она бы обязательно сказала.  Машина остановилась у её дома и Давид тут же сорвался прямиком к квартире.  Лихорадочно начал третировать звонок, следом добавляя стук в дверь. Громкий, настойчивый стук.  Изнутри послышалось копошение и шаги.  — Дамиано? — сегодня Валентина была удивлена еще больше, нежели увидев его здесь впервые.  — Викторию. Срочно. — его голос сел и охрип. Казалось, что женщина уже все поняла, сначала подняв на него глаза, затем грустно их отпустив.  — Вик, котик, к тебе пришли — обернувшись в сторону одной из комнат, спокойно сказала Валентина — Дамиано — добавила через пару секунд паузы, впрочем это было и так ясно. Давид перешагнул порог, тут же остановившись.  Тишина — все что было в ответ.  — Выходи, Де Анжелис, уже не убежишь — его голос был насколько четким и ровным, что все трое не предвкушали ничего хорошего — Даже не надейся — добавил, выразительно произнеся. Снова тишина.  — Если хочешь, чтобы эта квартира и её жители пережили мой визит - выходи сейчас же — он хлопнул ладонью о стоявший рядом комод, отчего по комнате пронесся глухой, но достаточно громкий звук.  Девушка медленно выходила из комнаты, а на руках её сидел маленький мальчик, на вид - чуть больше года. И в столь юном возрасте малыш уже имел выдающуюся прическу - шоколадные волосы, крупными волнами спадающие на лоб. Она придерживала его голову, прижимая к себе, видимо инстинктивно защищая от громкого звука.   Большие тёмно-синие глаза растерянно осматривали по очереди всех троих - маму, бабушку и…гостя.  Время замедлилось.  Дамиано уставился на ребенка, Виктория - на Дамиано.  — Мы как раз хотели погулять — Валентина нарушила паузу, забирая мальчика на руки — А вам нужно поговорить.  Двери закрылись тихо, но в этой тишине было больше напряжения, чем в любом крике.  Виктория стояла скрестив руки, не для защиты, а чтобы не дать им дрожать.  В комнате стало тесно. Мужчина смотрел в проем, где только что был силуэт…его ребенка.  — Как его зовут?  Она не сразу ответила.  — Даниэль.  Он кивнул еле заметно, мысленно повторив. Даниэль. Его плечи напряглись.  — Когда родился?  Пауза.  — Восьмого апреля.  Он медленно провел языком по внутренней стороне щеки, словно сдерживая что-то резкое.  — Ты знала? — голос стал ниже. — В нашу последнюю встречу. Ты знала что беременна?  — Нет.  — Нет? — он повернулся. — Я узнала через пару дней.  Его взгляд став еще холоднее, но что-то в нем дрогнуло, на мгновение, едва заметно.  — И…— он сделал шаг в ее сторону — Решила исчезнуть.  Перед глазами Виктории на секунду пронеслась их последняя встреча: его руки что не отпускали и голос что становился все громче.  — Я решила уйти — тиха сказала она — Потому что между нами было что-то ненормальное. Он улыбнулся. Без тепла.  — Ты не давал мне дышать. Контролировал и держал на крючке каждый аспект моей жизни — она резко замолчала.  Это ударило. Он резко поднял голову и провел рукой по лицу.  — Я любил тебя — сказал тише чем раньше, но быстро добавил, перечеркивая — Но это уже не имеет значения.  Хотя имело и это было видно. Он смотрел на неё дольше чем надо.  — Ты лишила меня больше чем года его жизни — теперь его голос снова стал твердым — Первого года.  — Я боялась.  — Меня? — резко.  Она не ответила и этого было достаточно.  Он засмеялся без капли радости.  — Прекрасно. Просто прекрасно.  Тишина тянулась как струна.  — Теперь слушай меня внимательно — Дамиано резко сменил тон на холодный, а Виктория подняла голову — Я буду приезжать когда захочу — сказал он — И видеть его когда сам решу, не считаясь с твоими планами. И ты не будешь мне перечить. — Дамиано… — Не будешь.  Она застыла. — Если что-то выкинешь - больше его не увидишь.  Ее руки сжались в кулаки.  — Ты не можешь… — Могу и ты это знаешь.  Она молчала. Это молчание не было согласием, но он воспринял так.  Дамиано сделал шаг назад, осмотревшись — машинки сложены в углу, фотографии у зеркала… Он взял один снимок, сделанный по всей видимости в первый день рождения Даниэля, где мальчик улыбается глядя на торт, а сзади виднеется держащая его Виктория.  — Я рос без отца и ненавидел его за это. Ты хотела ему такой жизни? — сказал не оборачиваясь — Такой? — очертил пальцем её квартиру.  Когда дом девушки был уже за спиной, мужчина огляделся, желая увидеть Валентину с ребенком, но их рядом не оказалось.  *** Дорога назад тянулось дольше чем планировалось. Машина скользила узкими улицами, потом медленно выехала на трассу. Огни города медленно оставались позади.  Дамиано ехал молча. Руки на руле были напряжены. Пальцы время от времени сжимались сильнее чем нужно.  Даниэль.  Восьмое апреля.  Он на секунду закрыл глаза, вспоминая как выглядел ребенок. Его ребенок.  Его.  Челюсть хрустнула.  Два года. Они не виделись два года.  В голове смешивалось все: злость, обида и что-то другое — то, что он упрямо не называл.  Она боялась его. И почему-то это зацепило сильнее всего.  Впереди мигали фары встречных машин. Мысли перескочили на другое.  Родители. Отец. Мама.  Как сказать им, что у него есть сын?  Он представил лицо матери — шок, вопросы.  Отец…скорее всего примет информацию молча, кивнув. Скажет что-то короткое и будет смотреть уже по-другому.  И самое ужасное — вопрос, на который у него нет ответа: Почему ты не знал?  Он сжал руль сильнее.  — Потому что она решила за меня — зло крикнул в никуда.  Машина мчала вперед, разрезая воздух.  ***  Эмоции Виктории были смешаны. Страх. Страх сидел глубоко в теле.  Она боялась его влияния.  Она боялась снова потерять контроль над своей жизнью.  Она боялась за Даниэля.  Боялась, что он заберет его физически, юридически, психологически.  Чувство вини.  Постоянное. Пронесенное в первозданном виде сквозь годы.  Она знает, что лишила его первого года сына. И часть её понимает, что это нечестно. И когда он об этом говорит — она не спорит, потому что не может.  Эмоция, которую она не может описать. Назвать вслух.  Напряжение, когда он близко.  Реакция её тела.  Её внутренний конфликт. Защитить себя и своего ребенка. Она не просто так ушла.  Она не имеет права лишать его родительства.  Она знала, как сейчас он её ненавидит.  Она знала, что начинается период её личного ада.