Клуб анонимных вокалистов

Шульц проснулся посреди ночи весь в поту. Деро рядом не оказалось. Шу сел, потёр виски. Это был ужасный кошмар, самый ужасный из всех, что когда-либо снились вокалисту Unzucht. И он чувствовал, что всё это было правдой — жестокой и беспощадной. Даниэль медленно сполз с кровати и пошлёпал в ванную. В гостиной горел свет. На балконе виднелся силуэт, метавшийся из стороны в сторону. Конечно, это был Деро. Шу подошёл ближе. Дверь на балкон была неплотно прикрыта, сильно сквозило, и Дэни зябко поёжился. - Это по-настоящему! - рычал Деро в трубку. - Ты не смеешь... Что это Крэп, Шульц догадался сразу. Но о чём тот говорил, понять из коротких реплик Деро не смог. Ясно было одно — Деро ужасно зол. А он злился очень редко. Но вот разговор был прерван окриком одного из соседей, и Деро вернулся в комнату. - Что он говорил? - спросил Шульц после нескольких минут молчания. Деро дёрнул головой, будто Шу его ударил, а не просто поинтересовался внезапным ночным звонком гитариста-«убийцы». С тех пор, как Флюкс выгнал их, Деро был сам не свой. Ушёл в себя и не возвращался, если можно так выразиться. Шульц всячески пытался его отвлечь, но безрезультатно. И то, что творилось в ненормальной — в этом сомнений быть не могло — голове Гои, пугало Даниэля до чёртиков. Он знал, как для Деро важна группа – и даже не столько сама группа, сколько её участники. Крэп и Флюкс долгое время были частью его семьи, но после... - Ничего, - наконец произнёс Деро и направился в спальню. На миг его лицо мелькнуло в свете торшера, когда он сворачивал за угол. И только тогда Даниэль заметил, что лицо у него мокрое... от слёз. И это поразило его до глубины души. В спальню он той ночью не вернулся, решив оставить Деро наедине с его мыслями. Человеку порой нужно одиночество, иногда просто необходимо. А диван в гостиной – довольно мягкий. *** - Это жестоко. - Да. - Разве нельзя было мягче? - Нет, только так. - Я не хотела, чтобы так всё закончилось. - Увы. *** Шульц проснулся, как и положено, ближе к обеду. В гостиной царил полумрак – Деро заботливо задёрнул шторы. Шу смутно помнил, что рано утром Деро целовал его в небритую щёку, как всегда, улыбаясь, и от него пахло лосьоном после бритья. И Дэни, кажется, даже ответно поцеловал его вскользь в подборок, а потом снова уснул. «Всё хорошо», - думал он, понимая вдруг, что это вовсе не так. Даниэль уселся на диване, повернулся пару раз, потянулся. Спина ныла. Каким бы ни был мягким диван, в кровати всё равно удобнее и привычнее. Шульц зевнул и встал, взгляд его скользнул по гостиной и вдруг наткнулся на что-то лишнее, чего ещё ночью здесь не было — на полке для дисков, придавленный вазой с засохшей розой лежал конверт. Внезапно Даниэль понял, что всё нехорошо. Всё совсем плохо. Мурашки пробежали по спине, и он поёжился, хотя дверь на балкон была плотно закрыта. Даниэль знал, что было в этом конверте. *** Небо заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами. Ветер стих. Всё замерло в ожидании дождя. Затяжного, как обещали синоптики. Неделя почти беспрерывных осадков – и Берлин точно потонет. Деро на это надеялся. Гои никогда не верил в календарь майя. Не верил в апокалипсис и Судный день. Он верил в семью, в любовь, в дружбу — верил во всё то, что его поддерживало, помогало ему жить, ни о чём особенно не беспокоясь. Но сидя на этой скамейке, глядя в это серое грозное небо, он не верил ни во что, кроме собственной никчёмности. Когда-то в детстве, будучи ещё совсем мальчишкой, он поклялся никого и никогда не предавать. Сегодня Деро нарушил своё обещание, раздавил его своей нерешительностью. Деро предал первый раз в своей жизни, но это было самым страшным предательством из всех — он бросил любимого человека, ничего не сказав и не объяснив. Поэтому Деро и хотел, чтобы на Берлин обрушилась какая-нибудь катастрофа: землетрясение, цунами, дождь из лягушек — без разницы. Пусть бы даже город взорвали террористы. Но ничего из этого, конечно, не произойдёт. Ничто и никто не спасёт Деро от его стыда, от чувства вины, которое жжёт ему грудь неразбавленным виски. Он оставил Шульцу письмо. Как в чёртовой сопливой мелодраме… Он просто козёл. Деро сделал глоток и встал со скамейки, пошатываясь. Бутылка была пуста, а стрелка часов едва перевалила за полдень. День был убит, как и его убийца. *** Алекс открыл дверь только через десять минут, после серии настойчивых звонков. Но Шульц терпеливо ждал. - О, - удивился он, - глиста в семейниках. Блашке стоял в одних семейных трусах. Сразу было заметно, что человек с похмелья. - В них удобнее, - проворчал он, пропуская Даниэля в квартиру. - Верю, - откликнулся тот. Алекс очень удивился, увидев на пороге своей квартиры Даниэля. Они давно не виделись, как раз с тех самых пор, как Гои — будь он неладен! — переехал к Шульцу. Именно тогда война между группами перешла в стадию холодной. Но, кажется, теперь её можно было размораживать. - Так чего это тебя ко мне занесло? - Обедом накормишь? - в ответ спросил Дэни. - Всё, что найдёшь, твоё. Шульц ухмыльнулся и прошёл прямиком на кухню. Алекс же, прихватив телефон, отправился в душ — приходить в чувство и делать контрольный звонок, который они так долго и упорно ждали с ребятами. Когда он вернулся из ванной, на столе его уже ждали обед из пиццы и пива и Даниэль. Даниэль ждал его особенно сильно. - Говори, - вздохнул Алекс, беря кусок пиццы. - Мне нужен твой старина Игл. *** Деро протрезвел к двум часам ночи. Всё это время он лежал на диване в гостиной Крэпа. Лежал с закрытыми глазами и пытался думать о чем-нибудь постороннем. О грядущем альбоме, о грядущем туре. О том, что пора бы совсем перестать пить — печень не вечна. О том, чтобы осушить ещё бутылку и, наконец, заснуть. Или хотя бы просто провалиться в забытьё. Деро лежал с закрытыми глазами и старался не думать о Даниэле и группе Unzucht. О том, что Крэп и Флюкс примеряют кастеты, прячут за поясами травматические пистолеты. О том, что Шульцу должно достаться больше всех и, конечно, Фурманну тоже — и обязательно от Крэпа. «Зачем им это? Почему нельзя, как всегда, обойтись кулаками. Они же могут их убить или очень серьезно травмировать, - думал Деро. - Они могут убить его... Нет! Я должен думать о новом альбоме...» Деро боялся открыть глаза, потому что боялся увидеть своих друзей, настроенных не просто подраться, чтобы сбить спесь, а покалечить, раздавить, стереть в порошок — чтобы больше ни намёка на существование противника не осталось. «Почему? Мы ведь даже не конкурируем за музыкальную аудиторию. Почему?..» - Эй, ты там пришёл в себя? - окликнул его Крэп. И Деро дёрнулся, потом свернулся клубочком, уткнувшись носом в диванную подушку. - Дай ему поспать, он выдул целую бутылку виски в одну харю — башка, небось, раскалывается. - Ладно, - пожал плечами Крэп. - Я в порядке, - вдруг подал голос сам Деро. - Сейчас встану. Он знал, что его решено взять с собой — посидит в машине. «Посмотрит пусть, может, проникнется», - сказал Крэп, который возвращал или уже вернул блудного вокалиста в лоно родной группы. Но, видимо, он всё ещё сомневался в твёрдости решения Деро. - Я пойду умоюсь, - Гои медленно встал с дивана и поковылял в ванную. - Да, и сними Силю с толчка, - напутствовал его Флюкс. *** Сильвестри в группе стал выступать не так давно, хотя во всём, конечно, поддерживал ребят и чувствовал, что хочет остаться с ними подольше. Но кое с чем он был не согласен. Ему не нравилась вся эта ситуация с Unzucht. Странно, конечно, что Деро и Даниэль стали больше чем друзьями, это было неправильно, но и отношения Крэпа к этому тоже было неправильным — слишком уж эгоистичным. Поэтому Силя уже битый час сидел на унитазе с телефоном в руке и размышлял над ещё одной мыслью Шекспира — быть или не быть? - Эй, Сильвестри, прекрати мучить унитаз и помоги Крэпу, - голос у Гои был хриплым, уставшим и раздражённым. - Да, сейчас-сейчас… Пора было решаться. И он нажал на кнопку вызова. Несколько протяжных, давящих на нервы гудков. - Алло. Сильвестри? Чего звонишь? Давно не виделись, парень, - голос в трубке был наигранно весёлым, а кто-то рядом с ним завывал что-то грустное из репертуара Rammstein. - Отмечаете что-то? - спросил Силя из вежливости. - Поминки у нас, так сказать. Парочка одна знакомая рассталась, - и по ту сторону тяжело вздохнули. - Лучше скажи, с чего это ты вспомнил о нас, грешниках? - Да... Тут эта ваша парочка собирается на разборки. Крэп настроен серьёзно, и, боюсь, все может кончиться очень плохо. В трубке вдруг стало тихо. - Едем, - ответил ему странно изменившийся голос. И Сильвестри вышел из ванной, уступая место Гои. Теперь ему было немного стыдно перед группой, но он всё равно считал себя правым. Ведь всё и впрямь могло закончиться плохо, очень плохо... Бедный Сильвестри, он не знал, насколько всё будет плохо. *** Крэп погасил фары, и дорога растворилась во тьме. Они проехали ещё несколько сотен метров и остановились. Как Крэп ориентировался в такой тьме тьмущей, никто не понимал. Но прибыли они точно на место — одинокий фонарь, заброшенный двор, окружённый пустыми, разваливающимися домами. Синхронно хлопнули дверцы. Деро вдохнул поглубже, задержал на пару секунд дыхание и шумно выдохнул. Как ни странно, здесь ничем не воняло. Он снова открыл дверцу автомобиля. Это всё было так чертовски глупо... Он читал о подобном в каком-то криминальном детективе. Так, кажется, выяснили отношения бандитские группировки в России. Но тем хотя бы было за что драться… - Уверен, что хочешь отсидеться? - спросил его Крэп, разминая затёкшую шею. - Почему именно на рассвете? - вместо ответа спросил Деро. - Разве не романтично? - отозвался Флюкс со злой усмешкой. Деро молча сел в машину и хлопнул дверцей как можно громче. Сильвестри вздрогнул. Ему было как-то не по себе. От этих домов с их пустыми, чёрными окнами так и веяло... Он тряхнул головой, отгоняя дурные мысли, и уставился в проезд между домами, стоящими как раз напротив них — оттуда должны были появиться «развратники». Боже, и какое ведь название говорящее, учитывая произошедшее с Деро и Даниэлем. И вот два луча света появились вдали, потом исчезли. Тоби тоже, видимо, погасил фары. И через несколько минут в ста метрах от машины Крэпа остановился внедорожник Фурманна. Крэп и Флюкс осклабились, их лица ясно говорили: «Таки не струсили». Из машины выгрузился Де Клерк, за ним уже последовали Тоби и Алекс, спустя минуту хлопнул дверцей и Даниэль. Где-то в салоне авто Крэпа Деро мучительно застонал и закрыл глаза, стекая на пол. - Вижу, все в сборе, - улыбнулся Тоби, выходя вперёд. Крэп сделал тоже самое, и они оказались лицом к лицу. - Рад видеть вас в полном составе, - так же мило улыбнулся он. - Да, а ваш вокалист вот струхнул, - не преминул заметить Тоби. - Инфантильный какой, - вставил Блашке. Улыбка с лица Крэпа тут же слезла. - Зато ваш, видимо, быстро забывает всё. Говорил же тебе, Деро, - уже громче сказал Крэп, - поимел этот ублюдок тебя – и в кусты. - В кусты, говоришь? - вдруг сказал Даниэль, делая шаг в сторону Крэпа. - Да нет, - ухмыльнулся он, - я за своё счастье сражаться буду. - Нужно вмешаться! - Подожди. - Он его... - Жди! - И как же ты собираешь сражаться за него? Выйдешь со мной один на один? - Крэп широко улыбнулся. - Да только Деро всё равно выберет меня, потому что группа ему важнее. Он умный мальчик. Мой умный мальчик, - прошипел Крэп последние три слова. - Так вот в чём дело... - Нет! - вмешался Тоби. - Как договаривались, так и будем. - Уговор дороже денег! - поддакнул Де Клерк. - Да как хотите! - поднял руки Крэп. - Трое против четверых, ничего не чувствуете? - заметил Флюкс, потихоньку доставая руку из кармана. Сильвестри заметно напрягся. - Алекс, постой пока, - кивнул Блашке Тоби, тот послушно отошёл к машине. - Устраивает? Флюкс только улыбнулся и сделал незаметный знак Силе. Де Клерк только что смотрел на этого лысого — и вдруг небо. Потом удар в лицо, привкус крови. Поняв, что происходит, он сделал свой ход. И понеслась. Но всё прекратилось быстрее, чем они все думали. Шульц вдруг резко вскинул руку. Флюкс бросился к нему. Крэп продолжал ухмыляться. Отдачи Даниэль почти не заметил. Звук — хлопок и свист. Резкий вдох. Шульц видел всё, как в замедленной съёмке. Крэп даже не пошатнулся – так и стоял. Только улыбнулся ещё шире, обнажая окровавленные зубы. Кровь растекалась по чёрной майке отчётливым пятном, заметным даже на чёрном. Деро выскочил из машины. Острая боль в груди. Дыхание вдруг прервалось на выдохе, что-то горячее и липкое хлынуло изо рта – что-то очень противное, с привкусом меди. И Шульц вдруг увидел небо, чуть розоватое, но больше серое — тёмно-серое, всё в размытых белёсых облаках. - Помоги Крэпу! - кричал кто-то надрывно в их головах. - Я спасу Дэни! И более осязаемые голоса, разрывающие тишину раннего утра. - Оттащи Деро! Скрутите этих болванов! Михаэль, держи его крепче! Михаэль пытался, но Деро рвался из рук и кричал: - Не прощу, никогда не прощу!