Принцесса, дракон и рыцарь

Глава 3 Скрипнула половица. Ишшин задвинул дверь, и стало темно. Лунный свет остался на пороге. Он нащупал справа фусума, открыл – сёдзи призрачно светились в темноте. Пусто. Так, дальше. Вторая комната справа оказалась спальней. Неприбранный футон валялся посередине. Ишшин ухмыльнулся. Опустился на колени, не снимая варадзи, и пополз по татами к одеялу. Постель пахла ландышами – он завалился туда. А все же странно, что девушка из благородного рода живет одна. У него в доме постоянно кучковались знакомые руконгайцы. Мелкий Ганджу приходил играть. Интересно, что скажет про них Масаки, если он приведет ее к себе? Замечтавшись, он не сразу понял, что знакомое рейацу оказалось совсем близко. Стукнула входная дверь. Ишшин запаниковал. Нет, нельзя ей видеть, что творит ее капитан!.. На глаза попался приоткрытый стенной шкаф. Он заполз внутрь, проверил, надежно ли запечатал рейацу. Когда она пойдет в ванну, он выскользнет на улицу и… Неожиданно пол под ним провалился, и Ишшин рухнул в непроглядную тьму. Приземлился он мягко, скатился на каменный пол, поднялся и отряхнулся. Под дырой в потолке было насыпано сено. Вот это приключеньице. Потайной подвал? Какого меноса, спрашивается?.. У стены стояли шкафы, там же находился стол с тусклым фонарем и кучей свитков. Ишшин вытащил из-за шиворота горсть соломы, бросил на пол, подошел и склонился над бумагами. Ого. Заключение о смерти прошлого капитана десятого отряда – и капитана, который был до него. Это из архива столетней давности. В Готее некоторые суеверные души уже с опаской поглядывали на десятый отряд – слишком часто стало там меняться руководство, словно проклял кто эту должность. Ишшин слушал разговорчики и хмыкал. Однако… такие документы запрещено выносить из архива. Он хмуро отодвинул их в сторону. На нижнем свитке были выписаны имена всех высших офицеров Готея и еще несколько незнакомых ему имен. Мелкий и неразборчивый текст рядом. Он присвистнул. Код – подобие такого использовали в Онмицукидо. Имена Куросаки Ишшина и Укитаке Джуширо были обведены. Он развернул другой свиток. А это уже документы пятого отряда. Хирако Шинджи? Кто это?.. В загривок ткнулось острие катаны. Ишшин усмехнулся: - Что это все значит, Масаки? - Зачем вы пришли? – тихий голос источал угрозу. - Ты рискуешь попасть под трибунал… - Пусть. Не судите о том, что не понимаете. - За такое казнят. - Я знаю это, - спокойно ответила она. Ишшин повернулся все с той же кривой ухмылкой. Ее глаза в полутьме опасно блестели. Злая. Оп-па. Куросаки вздохнул и почесал в затылке. Наткнулся на порез на шее, струйка крови стекла за шиворот. Поморщился. Несправедливо. Неужели она шпионка? - Не заставляй меня применять силу, Масаки, - предупредил он. Резво шагнул в сторону и перехватил ее запястье. Выкрутил руку. Зампакуто зазвенело по полу. Он подумал: только бы не сломать… В следующую минуту она вывернулась из захвата, его ослепило заклинанием, и в висок прилетело что-то очень неприятное и очень тяжелое. Перед глазами вспыхнуло черное пятно, и Куросаки Ишшин мешком повалился на пол. «Вот и поухаживал за девушкой», - подумал он перед тем, как потерять сознание. - Не шевелитесь, - тихий голос вывел его из забытья. Ишшин открыл глаза. Он лежал головой на коленях Масаки, и она держала у его раскалывающегося виска холодное полотенце. Взгляды встретились. Девушка не выдержала, хмыкнула в ладонь. - У вас такой потрясающий синяк, Куросаки-тайчо. - А у тебя хороший удар, Масаки. Научишь? Она покачала головой и засмеялась нервно. - Простите, тайчо. Я испугалась, что вы меня и правда сдадите. Но вы хороший человек, Куросаки-тайчо, - она наклонилась и провела полотенцем по скуле. Ишшин жадно уставился в вырез кимоно, пока длинная светлая прядь не упала ему на глаза. Он аккуратно отвел ее волосы. Первый раз их трогает, надо же… - Может, объяснишь, что тут за заговор? - Я ищу убийцу Кайена-ниисама, - тихо ответила она. - Эээ, - с пониманием протянул Ишшин и поморщился – голова гудела до сих пор. – А обвела ты нас с Укитаке-тайчо, как главных подозреваемых? - Наоборот, - она выразительно мотнула головой; волнистые волосы рассыпались по спине и груди, снова мазнули по его лицу. Масаки собрала их в хвост и затянула неизвестно откуда взявшимся шнурком. Фокусница. - Вы освобождены от подозрений. Но его убийца – кто-то из Готея. И Кайен – не первая и не последняя его жертва. За сто с лишним лет погибло шесть или семь капитанов, а лейтенантов и того больше. Она снова приложила полотенце к виску. Ишшин накрыл ее ладонь своей, пока она рассказывала. …Шиба Масаки родилась в Сейрейтее и рано осталась сиротой. Кайен заменил ей родителей. Он был, в конце концов, главой клана – да и просто не мог бросить мелкую сестрицу (седьмая вода на киселе – ну и что?) на произвол судьбы. Масаки поступила в Академию вслед за ним, учебу закончила на отлично, и ее зачислили в отряд особого назначения в Руконгае. - Никогда о таком не слышал, - под его ладонью ее пальцы мелко дрожали. Перенервничала, девочка. Кайена она сильно любила… Ишшин даже подумал взревновать. - Вы много чего не слышали, Куросаки-тайчо. Например, про Улей. Или секретные полигоны кидошников. Про лаборатории двенадцатого отряда, вероятно, тоже. …Узнав, что Кайен погиб, она тут же вернулась в Сейрейтей. Благодаря связям ей удалось быстро оформить перевод в десятый отряд, к дальнему родственнику. Результаты расследования поразили ее саму. - Я найду этого гада, - Масаки сжала полотенце. – И он будет наказан. - Ты красивая, - неожиданно сказал Ишшин. Она бросила на него удивленный взгляд: - Что? - Ничего… это я так. Если честно, я был в лабораториях Двенадцатого. Втихаря копался в этом деле. Подозревал Куроцучи – ведь брата убил модифицированный пустой. Масаки тихо улыбнулась: - Вы смогли меня удивить, Куросаки-тайчо. Я должна была следить за вами тщательнее. - Но ведь я вне подозрений, так? Ух ты. Я смог обмануть спецотряд. Мне полагается награда? Она звонко рассмеялась. Быстро наклонилась и скользнула губами по больному виску. У Ишшина дыхание перехватило. - Я прощена? – спросила она, чуть – он мог бы поклясться! – покраснев. - Масаки… я хочу помочь тебе. - Это опасно. Куросаки Ишшин хмыкнул. Луна той ночью светила особенно ярко. Полная и крупная, она зависла над вратами десятого отряда, заливая весь двор белым светом. Капитан вышел на веранду и глубоко вдохнул ясный осенний воздух. В ясном воздухе явственно разлился запах спирта. - Мацумото! – окликнул Ишшин перебегающую двор тень. – Стоять! Рангику пискнула, словно пойманная мышь, и замерла. Ишшин прыгнул с веранды. - Чего пьешь? - Наливку, – Рангику прижала бутыль к груди. – У Хинамори из Пятого бабушка в Руконгае делает. Я вчера ходила. - Давай, - Ишшин вынул блюдце из потайного кармана в рукаве. – Заценю. Рыжая жалостливо вздохнула, но плеснула спиртное капитану. Наливка и правда была замечательная. - И куда ты ее потащила? – Ишшин раздумывал, какой бы буквой устава прикрыться, чтобы конфисковать бутылочку. - Куросаки-тайчо, - Рангику хлопнула длиннющими ресницами и вкрадчиво подступила, напирая вырезом. – Пойду угощать милого. Не позволите? - А не много ли ему будет, всю бутыль вылакать? - усмехнулся Ишшин, аккуратно обнимая в попытке дотянуться до искомого за ее спиной. Ох уж эта Мацумото!.. Старые трюки, раньше он на них велся. - А кто сказал, что он у меня один? – хихикнула Рангику, уворачиваясь. Стрельнула глазами: – Что, не отпустите, капитан? Масаки, значит, ночами можно бегать к любовнику, а мне нет? Ишшин замер, улыбка спала с лица. - Что? – глухо. Рангику отступила. - Что «что», Куросаки-тайчо? Я нарочно ее к вам отсылала и в библиотеку помогать, и в кабинете убраться, и документы отнести. А вы все чего-то ждете. Дождались… - Рангику, ты думай, о чем говоришь, - он разве что не рявкнул. – Откуда тебе знать, куда Масаки ходит? Лейтенант низко поклонилась: - Простите, капитан, сдуру ляпнула, не подумав. Просто слухи, капитан. Сердце сдавило. Слухи, значит. Во дурак. Естественно, что такие слухи никто до Куросаки Ишшина не доносил. Он вышел за ворота и направился к знакомому дому. …Тем вечером луна была яркой. Тонкая фигурка Масаки в ее свете казалась почти прозрачной – точно лунная богиня. Девушка остановилась перед воротами десятого отряда и обернулась к провожающему ее взглядом капитану на веранде. Поклонилась низко и ушла. У ворот остался сладкий запах ландышей. До старого поместья она не дошла. Которую уже ночь Масаки не ночевала дома.