Принцесса, дракон и рыцарь

Глава 4 Дура Мацумото. Да откуда ей знать, что Масаки расследует убийство, поэтому и… Поэтому – что? Ночует в чужих отрядах? Ишшин не пошел домой, а отправился прямиком к Масаки. Привычно перемахнул через забор. Разулся у порога и прошел в ее спальню. Залез в шкаф. Через пять минут вылез оттуда, чувствуя себя круглым дураком – подземный лаз не открывался. Он вытащил ее футон и кинул на пол, сам улегся поперек, закинул руки за голову и приготовился ждать девушку. В горле клокотала злость. Шло время. Ишшин так и уснул, одурманенный запахом ее духов. За сёдзи начинался рассвет – вот уже розовый отблеск скользнул по рисовой бумаге. Ишшин сонно повернул голову. Масаки в легкой юката свернулась калачиком рядом, на краешке. Целую минуту он рассматривал ее плечо и затылок, а затем чуть придвинулся. Тихий голос остановил его: - Что вы хотите узнать, Куросаки-тайчо? Входа там больше нет. После того как вы его нашли, я обязана была все перепрятать. Никто не должен знать. - Масаки. - Я не маленькая девочка, и не надо за мной приглядывать. Вам необязательно знать, где я и что я делаю. Можете думать про меня что угодно, но я вам ничего не обязана… - Масаки, - перебил он. – Ты что на завтрак будешь? Она села и оглянулась настороженно. Он весело ухмыльнулся. Тогда девушка нерешительно улыбнулась. - Чай, пожалуйста. Ишшин встал, потянулся, зевая, и пошел на кухню. На кухне обнаружился холодильник, правда, там были только онигири и банка маринованного имбиря. Ишшин пожал плечами и взял один сверток с рисом себе. Поставил кипятиться чайник. Что ж, связался с куноичи – сам дурак. Масаки рассказала о находках. Кто бы ни был виновен в смерти Кайена, у него имелись хорошие связи в Совете – иначе бы это дело не замяли. У нее была парочка подозреваемых, но она не назвала ни имен ни отряда. Прошел месяц или больше после разговора с Рангику. Ишшин наловчился руководить отрядом. Теперь командировки на грунт, тренировки на полигоне и плановые дежурства были раз плюнуть. Он уже привык заглядывать в гости к другим капитанам, не раз и не два выпил за здравие Кёраку-тайчо. Сам любил принимать гостей. Вот и сейчас к нему заглянул Айзен. За ним семенила девчушка-офицер. - Хинамори Момо, - ответил на незаданный вопрос Айзен, улыбаясь. – Я предложил ей стать лейтенантом. - Отказалась? – хмыкнул Ишшин, усаживая дорогого гостя за стол. - Испугалась, - покачал головой. - Пока назначил помощником. Освоится, может, и согласится. - Чай будешь? – и после утвердительного кивка Ишшин выглянул на веранду и гаркнул Рангику принести чай. Задвинул сёдзи. – Какие новости, Айзен-сан? - Ты сразу о делах? – усмехнулся капитан пятого. - Я разговаривал с Укитаке-тайчо, но даже ему не докладывают о результатах. У меня такое чувство, будто кто-то пытается замять дело лейтенанта тринадцатого отряда. Все улики были изъяты из госпиталя, Сой Фон отстранили от поисков… Ишшин задумался. Кайена в Готее любили, поэтому не один капитан десятого секретно занялся расследованием обстоятельств его гибели. Айзен – единственный, кто не побоялся высказать на собрании капитанов предположение о возможном участии двенадцатого отряда – за что Куроцучи, и до этого никого особо не любивший, взъелся на него. А если бы не Айзен, Ишшину было бы трудно попасть в лаборатории НИИ. Капитан пятого отряда тогда здорово помог. Значит, он, как и Масаки, считает, что кому-то очень невыгодно раскрывать правду о смерти Кайена. - …и, кажется, нам не сегодня так завтра объявят о том, что это был всего лишь несчастный случай, - закончил Айзен. - Не думаю, - Ишшин покачал головой. – Потянут год-два, придумают несколько версий, угрохают кучу денег на экспертизу и вот тогда объявят. - Это нельзя так оставить. Если мы не узнаем правду, следующей жертвой может стать другой лейтенант – или даже капитан. - А есть какие-нибудь зацепки? Версия с Куроцучи не подтвердилась? - Я бы предложил спуститься в Уэко, - сказал Айзен. – Это сумасшедшая идея, я знаю. Но подумай. Появился новый вид пустых. Значит, что-то там происходит – что-то, чего мы не знаем… За дверью в кабинет послышалась возня, и Айзен замолчал. - Да иди уже! – голос Рангику донесся из-за сёдзи. – Не съедят они тебя, ну! Створка открылась, и на пороге возникла босая растрепанная Масаки с чайником на подносе. Рангику сунула голову в комнату: - Здрасте, Айзен-тайчо! Я занята, но Масаки щас вам чай нальет, – лейтенант подтолкнула застывшую на пороге девушку и задвинула дверь. Они с Хинамори о чем-то заголосили на веранде. Ишшин, не отрываясь, смотрел, как Масаки присела у стола, разлила всем чай. Спохватился, только когда она поднялась и отступила к двери. Масаки и Айзен не были знакомы. Возможно, он чем-то сможет ей помочь. Вот и случай для знакомства. - Эээ… наш седьмой офицер – Шиба Масаки. Это – Айзен Соуске, капитан пятого отряда. Девушка смотрела в пол, не отрываясь. – Благодарю за чай, Масаки-химе. - Что вы, Айзен-тайчо, так меня называть. - Разве ты не сестра Шиба-фукутайчо? - Э, нет, - пояснил Ишшин поспешно. – Куукаку его сестра. Масаки – из побочной ветви. Но она тоже хорошо знала Кайена. - Вот как, - извинился Айзен. – Примите мои соболезнования. Масаки поблагодарила и поклонилась. Шевельнула побелевшими губами: - Я могу идти? Ишшин отпустил девушку и подмигнул другу: - Красавица, правда? Тот усмехнулся: - Куросаки-тайчо, вам… просто сказочно повезло с офицерами. За лето накопилась целая гора документов, и капитан усадил Мацумото разбирать бумаги. Через час Рангику слезно попросила пойти подышать свежим воздухом. Спустя еще час заработавшийся Ишшин понял, что она так и не вернулась. Разъяренный, он выбежал на веранду. Рангику сидела на перилах, прижавшись спиной к толстой деревянной балке, и мечтательно вздыхала на луну. - Тайчо, а тайчо, - протянула лейтенант. – Почему любовь такая злая? Ишшин хмыкнул. Положил локти на перила, глянул во двор. - Что ж она тебе сделала, любовь твоя? Наливку забрала, а тебя выгнала? - Что-то вроде, - задумчиво протянула Рангику. – Тайчо, а ваша любовь добрая? - Добрая, - согласился Ишшин. - А знаете, почему? – хитро сощурилась она. - Почему? - Потому что она не ваша. - Злая ты женщина, - Ишшин смотрел на освещенный луной холм Сокьёку. – Иди лучше ведомость доделай. - Нэ, тайчо. Я разговаривала с Хинамори-тян. Ну, та девочка из пятого. Она говорит, что Масаки была в казармах пятого. Тайчо, разве вы не хотите вернуть свою девушку? - Не мою, - откликнулся Ишшин весело. – Сама ж сказала. - Да ну вас. Думаете, этот кто-то лучше, чем вы? Мне кажется, вы подходите друг другу. - Слыш, Рангику… - Да помню я про ведомость! Не уходите от темы. Она вам нравится? - Нет, в прошлый раз ведомость была легче. Потому что сейчас кто-то перепутал все командировки. Рангику вздохнула горько. Ишшин криво ухмыльнулся: - Очень нравится. Но я не думаю, что у Масаки с кем-то серьезные отношения. Я бы знал. Так что не печалься, фукутайчо. У меня еще есть шанс. Я ж так просто не сдамся. Рангику соскользнула с перил. Подошла и сунула ему в руки невесомый сверток. Сказала тихо: - Забыть в гостях шнур от нижнего косоде? Действительно, несерьезно, тайчо. Хинамори принесла. Несколько секунд Ишшин не мог найти что сказать. - Почему она думает, что это – Масаки? - А вы посмотрите сами, - и женщина, не задерживаясь, исчезла в кабинете. Ишшин подошел к фонарю на веранде и развернул бумагу. Действительно. На шелковом шнуре вместо кисточек болтались нашивки с гербом Шиба. Он завернул шнур в свиток и спрятал за пазухой. Рангику позаботится о документах. Куросаки Ишшин отправился к воротам пятого отряда.