Принцесса, дракон и рыцарь

Глава 8 Когда стемнело, наползли тучи и начался дождь. Ишшин проводил последнего посетителя клиники, подарив ему на прощание зонт. Вывесил табличку «закрыто», запер двери и пошел за горячим чаем. В доме было холодно. Он захлопнул окно на кухне, потянулся за пачкой сигарет и закурил. В гостиной на полу валялись новенькие журналы и утренние газеты. Он поставил чай на столик, завалился на диван и зачитался дурацкими обзорами, выбросив из головы работу. Дым вился от кончика сигареты. По телевизору шли новости – Ишшин выключил звук, чтобы не отвлекаться. Зазвонил телефон в клинике, но Ишшин решил, что на сегодня хватит. Это Рюкен пусть пашет день и ночь, у него больница круглосуточная, а доктор Куросаки – живой человек, из плоти и крови, и тоже хочет спать. Телефон стих. Он выкурил одну сигарету и потянулся за новой. В дверь постучали. Ишшин бросил газету и недовольно сел. Кого там принесло? Вроде бы он не заказывал суши... Приняв грозный вид – клиника уже закрыта! – Ишшин распахнул дверь и приготовился отослать возможных пациентов – но слова застряли в горле. На крыльце под проливным дождем стояла Масаки. В распахнутом пальто, без зонта. Казалось, она сейчас упадет. Он затащил ее в дом и закрыл дверь. Девушка молчала. Снова зазвонил телефон. Теперь он знал, кто звонит. - Я щас. Садись, - Ишшин проводил ее в гостиную, усадил на диван и ушел. - Ну наконец-то, - укоризненно сказал в трубку Урахара. – Может, у меня дело жизни и смерти, Куросаки-сан… - Откуда здесь Ма… - Тише, Куросаки-сан. Конечно, шинигами вряд ли додумались до того, чтобы прослушивать телефоны, но кто знает, кто знает. Век высоких технологий… Оставлять ее у меня было опасно, - он сразу перешел к делу. – Присмотрите за ней пока, Куросаки-сан. Ее гигай скрывает рейацу – моя самая новая разработка! – ей будет на первых порах непривычно, но я надеюсь, что вы все покажете и объясните. - Урахара… - О, кажется у меня посетители! В такой час, как неожиданно… - торговец бросил трубку. Ишшин почесал в затылке, вспомнил про сигарету в зубах и выкинул в пепельницу. В гостиной Масаки начала приходить в себя. Она встала при его появлении. - Давно не виделись, Куросаки-тайчо, - поклонилась. Мокрые волосы закрыли ее лицо. Ничуть не изменилась. Пять лет для шинигами это не время. А ему бы рассердиться или обрадоваться, но почему-то единственное, что он чувствовал, было облегчение. Живая. Настоящая… - Так, вот про «тайчо» даже не вспоминай, - усмехнулся. – Как ты здесь очутилась? Она смотрела под ноги и дрожала от холода. - Ох уж этот Урахара, даже зонт не мог дать… - заворчал Ишшин. – Тебе надо в ванну. Оставь пальто здесь. - Я потеряла зонт, - ровно сказала она. - Ну… бывает, - согласился он. Девушка не шевелилась, и он подошел, аккуратно снял с нее мокрое пальто. Она была… напугана? - Масаки, что случилось? Ты же не в гости пришла? - Я сбежала. - Сбежала?.. Черт! - он понял. – Тебя ищут? - Да. - Он ищет? Она помотала головой: - Ему – все равно. Нулевой отряд… Я теперь преступница. - Почему? Но она не ответила, только спрятала лицо, наклонив голову. Ишшин повел ее в ванную. Масаки не привыкла к здешней одежде, и пришлось ей помочь. Она собрала спутанные волосы и перекинула на грудь. Он расстегнул ей бюстгальтер. «Ты врач, Ишшин, а это – гигай», - напомнил себе. Пальцы скользили по голой спине, гладили позвонки. Она полуобернулась: - Спасибо. - Ну дальше ты сама… - он отвел взгляд от полной белой груди. Вниз, на живот. Он был врач, и поэтому не мог не понять. Она закрылась ладонью. Ишшин тут же отвернулся, поспешно нащупывая в кармане рубашки пачку сигарет. Опустил руку. Курить сейчас – нет. Четвертый месяц, скорее всего. Еще незаметно. - Ты поэтому ушла? - Можешь смотреть, - она опустилась в ванну. – Урахара-тайчо делает замечательные гигаи, не так ли? Если бы у него не получилось, я бы не смогла здесь остаться. - И куда бы ты пошла? – невесело усмехнулся Ишшин. - Не знаю. Но я не могу вернуться в Сейрейтей вот так... Он убьет меня. - Это его ребенок? Она не ответила. - Ладно, проехали. Ты грейся. Я щас что-нибудь на ужин приготовлю. Полотенце и юката вон там. Он вышел, притворив за собой дверь. Хотелось кого-нибудь убить, и он решил позвонить Урахаре. В магазинчике не брали трубку. Возможно, кто-то уже придушил торговца – и поделом. Ишшин схватил сигарету. Вспомнил про Масаки и выкинул, так и не закурив. Да и вообще пора завязывать. Он довольно усмехнулся. Кажется, Куросаки Ишшин, скоро ты станешь папой. - Какой… прелестный мелкий… шинигами, - Квинси холодно прокомментировал дрыгающуюся пеленку на руках Масаки. - Вот документы, впиши туда его имя и вали на все четыре стороны, - он сунул бумаги Ишшину. – И сделай что-нибудь с его рейацу, голова же болит! Ишшин обернулся к Масаки: - Как ты его назовешь? - А? – она оторвалась от малыша и удивленно моргнула. – Я еще не придумала. - Мне подождать, пока вы решите? - глаза Рюкена метали гром и молнии. - Ну, я попозже занесу документы, - Ишшин поспешил увести Масаки. На улице их ждало такси. - Жарко так… ему будет не очень жарко? – обеспокоенно спросила она. Малыш морщился, но не орал. На полдороги он шумно засопел. Ишшин скосился на мальчишку. Конечно, вот так сразу не скажешь, на кого похож. Масаки так и не призналась, кто его отец. … За все это время в Каракуре не появилось ни одного шинигами, кто бы интересовался исчезнувшей Шиба Масаки. Пара пустых проходили мимо, - но они были настолько слабы, что Масаки, даже на седьмом месяце, справилась с ними одним заклинанием. Гигай позволял ей пользоваться рейацу, а вот для потусторонних созданий она была невидимой. Правда, Урахара просил ее не рисковать. Теперь надо было придумать что-то для малявки. Какой-нибудь гигай, контролирующий рейацу без вреда для ребенка. Урахара обещал подумать. Рюкен тоже предложил помощь – но Ишшин вежливо отказался делать из ребенка Масаки подопытную свинку для Квинси. - У тебя есть какое-нибудь любимое имя? – Ишшин задумчиво смотрел на улицы Каракуры. - Ммм, - Масаки улыбалась сонному малышу. - Может, Кайен? Она бросила на Ишшина красноречивый взгляд. - Извини, - он вздохнул. – Кукаку тоже не понравились имена, которые я предложил, когда Ганджу родился. Она сказала, что пацана так называть не надо… что вообще людей так называть не надо… - Мы скоро приедем? Его надо кормить. - Уже приехали. Масаки взяла ребенка и ушла к себе в комнату. Они жили отдельно, пусть и были официально мужем и женой. Ишшин отправился готовить обед. Через полчаса Масаки заглянула на кухню. - Куросаки-сан, а куда мы положили погремушки? Не могу найти в спальне… Она отучилась от «тайчо», но не осмеливалась звать его по имени. - Хм, - он заглянул в рисоварку. – Обед готов. Наверное, в пакетах в прихожей. Я еще не успел их разобрать. Сейчас принесу! – он подмигнул и пошел к двери. – Ичиго спит? - Да, - Масаки заправила прядь за ухо и замерла. – Ичиго? - Красивое имя, да? Она засмеялась. В первый раз за эти полгода. Куросаки Ишшин чувствовал себя так, как может чувствовать себя вор, совершивший похищение века. Он ликовал.