Дневники зеркала Мэри

      Дорогой дневник!       Почему-то сегодня я вспомнила Филиппа. Ты помнишь Филиппа? Мы познакомились в той ужасной захламлённой лавке ещё в начале прошлого века, когда меня, совсем новенькое зеркало, старались побыстрее продать. Ещё бы! Кто захочет дразнить дурную славу, держа у себя зеркало замученной до смерти женщины?       Филипп был единственным, кто составлял мне компанию. Сочувствовал мне.       Филипп был очень красивым зеркалом. С золочёной оправой тонкой работы. Изящные вензеля и безупречно чистая гладкая поверхность стекла идеально подходили его аристократичному имени. Ах, Филипп, Филипп! Где же он сейчас, интересно?       Мы обменивались видениями из своей людской жизни и историями, которые увидели, уже будучи в плену у своих зеркал. У меня, конечно, было не так много вещей, чтобы о них рассказывать. Жизнь я прожила довольно короткую, а через призму зеркала ещё толком ничего и не видела.       А вот Филипп видел много.       Когда он был лордом. Старшим сыном очень влиятельного и богатого человека. Это он рассказал мне. Он рассказал мне, как его готовили на место его старевшего отца, как он отлынивал от обязанностей, сбегая с братом навстречу всяким глупостям. Он очень любил брата. Не знаю, как его звали, дневник, Филипп не сказал. Он никогда не называл брата по имени.       Только «брат» или «новый лорд».       Филипп очень любил младшего братика.       Он часто заканчивал свои рассказы этой фразой и прошло много времени, прежде чем он всё же показал мне правду.       В один день младший брат, как обычно, пришёл к Филиппу со спиртным. Обычное развлечение после тяжёлого дня. День, конечно же, был тяжёлым только для Филиппа. Его брат-повеса никогда в жизни ничего тяжелее пера не держал. Они долго болтали о своих мужских делах. Младший брат часто говорил, как он ценит Филиппа.       А потом Филипп начал задыхаться. Я видела это со стороны зеркала, куда он кинул свой последний взгляд, я видела, как его ладонь — его безупречная с длинными пальцами ладонь — со скрипом проезжается по стеклу. И я видела ещё кое-что.       Последнюю нахальную ухмылку его любимого младшего брата.       Филипп понял, как он умер, слишком поздно.       Что было дальше, дневник? Я не знаю. Может, младший брат избавился от зеркала, в котором была заточена душа Филиппа. А может, Филипп был вынужден наблюдать за предателем всю его жизнь. Смотреть, как он занимает его место. Как женится. Как у него рождаются дети и как он приумножает своё богатство. Может, Филипп даже видел падение своего рода. Я не знаю. Меня купили на следующий день после того, как Филипп наконец показал мне свою историю.       Я не хотела уходить. Я уверена, ты помнишь, дневник, как сильно я не хотела уходить.       И помнишь, что свою хозяйку я убила быстро. Но жестоко.