Под ноябрь улицы пустуют

Небо с нежно-фиолетового плавно превращается в ясно-лазурное, а Чонину ужас, как скучно на парах. Черчение, которое он никак не может постигнуть, и вообще, кто знает, зачем им нужен этот предмет на факультете изобразительных искусств. Он трёт пальцами веки, отворачивается к окну, спина начинает болеть от одного положения. В животе пусто, Чонин опять не ел с утра. Он вообще не успевает завтракать, берёт перекус с собой и не всегда съедает его. Временами, есть вообще не хочется, и он будто бы забывает про еду, но нездоровый способ питания часто даёт о себе знать в виде тошноты и слабости. Не помешало бы восстановить режим питания, но желания что-то нет. Ян наконец сдаёт кое-как доделанное задание и выходит из аудитории раньше остальных, при этом понимает, что оценка будет ниже, чем в предыдущий раз. Размеры вымеряны неровно, но голова уже дымится от четырёх часов лекций подряд.  На улице пахнет теплом. Чонин помнит про два часа у Музея истории, остаётся лишь заскочить в кампус и забрать пакет с шарфом, а до здания идти недалеко. Его щиколотка уже туго перетянута медицинским бинтом, в ступне покалывает, теперь эта нога долго будет в зоне риска. С приезда Чонина в Вену прошло всего четыре недели. Он был студентом по обмену на два семестра, находясь на втором курсе факультета изобразительных искусскуств. Предложение об обмене студентами пришло в их университет в конце прошлого учебного года и поступило сначала лучшему по баллам студенту на потоке. Тот к всеобщему удивлению отказался, и затем предложение сделали следующему. Им оказался Чонин, который только рад был вырваться из дома в другую страну. Серый купол величественно высится на открытой площади. Сколько сейчас времени? Без пятнадцати два? Отлично. Он как раз вовремя. У Чонина в сердце даже лёгкая радость проростает от такой встречи. Впервые он с кем-то заговорил здесь на родном языке. Он стоит у входа. Не знает, сколько времени прошло, но проверять не хочется. Он верит, что вскоре вчерашний незнакомец подойдёт к нему. Когда стрелка часов переваливает за двадцать минут третьего, Чонин уже сомневается, туда ли он подошёл и у того ли входа, где нужно. Он прохаживается от входа по дорожке вперёд и назад, кусает губы, видно, нервничает. Здешняя местность очень эстетична. Чонин знал о музее, проходил мимо, но никогда не заходил на територию. Здесь тихо, воздух свежий, будто находишься где-то у себя в особняке, вдалике от бурлящего жизнью города. Чонин ждёт ещё около минут с десять и уже думает, что Сынмин не придёт. ▪︎ До обеда Сынмину позвонил Хан. Сообщил, что уже в аэропорту и собирается первым рейсом вылететь в Сеул. И совершенно не удивил просьбой, передать ему чемодан с вещами, так как второпях взял только дорожную сумку. И Сынмин вынужден бросить все свои дела и мчаться к Джисону с его злополучным зелёным чемоданом на потёртых колёсиках. Когда Хан, уставший от ненужных совещаний с утра, успешно посажен на воздушное судно вместе со всем, чем надо, Сынмин вдруг вспоминает о существовании голубоволосого парня с подвёрнутой лодыжкой, но почему-то мысль о том, что тот не пришёл, намертво поселяется в его голове. К тому же, вечереет, нужно ехать домой, и так с Джисоном намучался. Вряд ли он придёт лишь затем, чтобы вернуть Сынмину тот кусок бесцветной ткани. ▪︎ Чонина выдворяют за ворота со словами, что уже поздно, нечего шляться на територии музея. Странно, но он чувствует, словно его предали. Хочет ещё подождать около ворот, но в результате раздражается, и скорой прихрамывающей походкой, идёт к общежитию. Уже пошёл шестой час, достаточно долго Чонин ждал. Сейчас бы домашнее заканчивать, а не под домами стоять. Веснущатый парень из Австралии, проживающий вместе с Яном, открывает ему в дверь и видит напротив измученного Чонина с пакетом в руках. Тот тяжко вздыхает. — Не встретились? Может, разминулись? — Феликс зажигает плиту и ставит на неё коричневой кухонной варежкой блестящую кастрюлю. — Вряд ли. Время и место я правильно услышал. Только вот, почему он не пришёл? — Забыл. И вообще, забей ты. Ничего не изменит то, вернёшь ты ему этот шарф или нет. Тем более, вы не знакомы, он уже и не помнит о тебе, наверное.— Ли порхает по всей небольшой кухоньке от плиты и к шкафчику над раковиной. Смятые полотенца кучей лежат на столе, Ликс попросил Чонина их выстирать и аккуратно сложить на батарее. —Думаешь? А вот Чонин так не считает. Возможно, он и правда перегибает с важностью позаимствованной вещи. Но как бы было хорошо снова встретится. — Будешь ужинать? — Феликс наконец открывает крышку серебристой посудины, и по комнате до Чонина доносится душистый запах варенной целиком картошки. Чонин отрицательно качает головой и задумчиво смотрит в угол. Вроде бы ничего особенного и не произошло, но всё же обидно. Так-то вообще ничего не случилось. Сходить туда ещё и завтра? ▪︎ Сынмин подымается поздно. Ранние подъёмы выливаются в сонливость, поэтому, когда на часах пол-одиннадцатого, он только заваривает себе приятно пахнущий кофе. С пыльных окон на балконе свисают ветви плюща, сквозь них белеет мутными разводами солнце, бросает несмелые солнечные зайчики Сынмину на руки с кружкой, шею, наспех застёгнутую домашнюю старую рубашку. Через пару часов планируется встреча с одногруппниками, с которыми Сынмин давно не виделся, в полдень нужно обязательно позвонить Джисону, спросить как тот долетел. Сынмин заранее начинает готовить одежду и переодеваться, чтобы не опоздать на место встречи. Розэ как и была красавицей университета с первого курса, так ею и осталась. Помнится, много кто тогда ухлёстывал за ней, но девушка всем отказывала. Её перломутрово-серые волосы, небрежно собранны в хвост, из-за ветра закрывают половину лица, а сама она даже не удосуживается их закрепить двумя еле сидящими неведимками.  — Сынмин, видел тебя вчера на конференции, почему не остался? — Первым Сынмину руку пожимает Бан Чан, стоящий рядом с Розэ, а затем Ким приобнимает и девушку. — Что ты, он же не любит посещать такие места.— Розэ наклоняет голову, хитро косится на Чана. — Да ладно вам, — Сынмин так по-доброму и спокойно улыбается, пряча руки в карманы  пальто, — сколько мы, год не виделись? — Год с половиной.— Поправляет Чан. Сынмин замечает, что он не сильно изменился, особенно глаза те же. Веют уютом и теплом. Далее Розэ рассказывает что-то про их общюю знакомую Черён, которая недавно вышла замуж, про Бомгю, который переехал в Пусан и работает совершенно не по специальности. Сынмину эта информация проносится мимо ушей, тем более, он уже не помнит, кто все эти люди. Ему как-то все равно на Джихё, которая даёт курсы живописи по стеклу. Мысли блуждают совсем не там, где нужно. Бан Чан менее разговорчив, а Сынмин всё-таки рад встретиться со своими давними друзьями. Познакомил бы их с Джисоном, но тот уже умчался в Корею. Что касается Розе, так она живёт в Зальцбурге уже год, а Чан приехал её навестить, и, пожалуй, единственное, что Кима действительно удивило, так это их запланированная свадьба через месяц. — Женитесь?— У Сынмина наконец появляется другая эмоция кроме ,,всё-равно''. — Да, в начале ноября.— Чан чуть улыбается и берёт Розе за руку, та наигранно отмахивается и вынимает свою ладонь из его руки. — Ждать приглашения? Розе скромничает, а Чан обещает, что обязательно. Через некоторое время Сынмин делает дружеское предложение пройтись к Музею искусств и чувствует, что внутри покалывет совесть. В голове бродит мысль о том парне, который мог его вчера ждать и не дождаться. И вот. Он видит его. Замечает издалека. Ветер играет чужими синими волосами, колышит проводом от наушников на шее, раздувает серую куртку, слишком лёгкую для такой погоды. — Здравствуй. Ты долго ждал? Чонин оборачивается. Перед ним тот самый незнакомец из позавчера, в длинном, осеннем, охровом пальто. По лицу мелькает смятение, а пепловолосая девушка за Сынмином смотрит Чонину прямо в глаза, и это смущает. Чонин, непривычно для самого себя, молча суёт Сынмину в руки пакет. Потом так же кланяется, кивая головой, как и в первый раз и быстро идёт к основным решётчатым воротам. «И что это было? Он ждал меня или наша встреча была абсолютно случайной»? Думает Сынмин и возвращается с картонным свёртком в руках к Чану с Розэ.