Под ноябрь улицы пустуют

Он ненавидит уставать, не высыпаться, не быть чем-то занятым, ненавидит, искренне не любит, одиночество. Но упускает при этом важную деталь - все рождаются одинаково одинокими, привыкают ими быть либо сами, либо среди людей, таких же одиноких и несчастных. — И кто это был? — Розэ всматривается в глаза Сынмина, тот отводит взгляд. ▪︎ — Что, совсем туго? — Феликс сочувствующим взглядом смотрит на сосредоточенного Чонина. Перед ним — кронштейн, с овалами, лепестками, выступами. А у Чонина на листке бумаги —  изуродованная форма этого самого кронштейна. Вокруг по формату стёртые и нарисованные по несколько раз линии, а сама деталь похожа на глыбу камня. — Скажи мне, как ты их рисуешь.— Чонин в открытую смотрит прямо на Ли, приближается к нему лицом, тот привстаёт. — Нуу... просто. Просто. — Вообще без понятия. Может, перерисовать от руки? Феликс, ну помоги. Если Феликс не поможет, придётся смириться с обязательной пересдачей. Феликс вздыхает, садится за стол, пытается с начала ещё что-то объяснять Яну, но в результате сдаётся и чертит метки за него. — Сможешь же сам заштриховать? Уже слишком поздно, на улице темно, глаза Феликса слезятся. ▪︎ Дома Сынмин по-настоящему ощущает кусающее чувство у рёбер. Он ждал его. Всё таки пришёл. Не сказать, конечно, что всю ночь там стоял, но всё-таки приходил вернуть. Сынмин разматывает хрустящую, подарочную бумагу. Шарф выстиран, пахнет шампунем без запаха и немного фруктовой жвачкой, скорее всего, побрызганы духами. Сложен ровно по складкам, белая ткань блестит при свете лампы. Разглаживая её пальцами, Сынмин нащупывает на обратной стороне вышивку из нитей. На этой стороне, где была протёртось, и видимо, Чонин протёр до конца, вышито небольшое лимонно-жёлтое солнце. Сшито неумело, сколько ткань не разравнивай, идёт складками, и солнце пятном, скорее как желток. Сынмин, наконец, улыбается со вздохом. Этот кусок хлопка явно стоил дорого, Сынмин специально не пытался его зашивать и просто прятал этот кусок. А теперь целый рисунок из вязальных нитей красуется на этой дорогой вещи. Сынмин складывает его в дальний угол шкафа. ▪︎ — И что это? — Номер. — Чей? — Недавно виделся с сестрой. Сказала, её друг сейчас в Вене и он архитектор. Позвони и скажи ему, что ты по рекомендации Ли Розэ. Вот так новость. — Не буду. — Почему? — Зачем брать уроки сейчас? Да и неловко как-то. Отрывной листок лежит смятым на стеклянном столике в прихожей до следующего задания.  Когда у Чонина уже истерика с капителием, бумажка моментально находится и разравнивается. — Ликс, напомни, как его зовут?— Чонин пытается дышать ровнее. Сердце колотится быстро, от чего-то волнительно. Что говорить, Чонин забывает сразу же. Потом вспоминает, что даже не спросил Феликса, на каком языке говорит друг его сестры. — Здравствуйте? — Чонин ногтем царапает листок с номером и говорит по-здешнему. — Да. Ким Сынмин слушает. Ну, хорошо не ошибся. — Мне порекомендовали вас через Ли Розэ. — Вы Ян Чонин? — Да, это я. Договариваются на воскресение, через четыре дня и Чонину присылается адрес с местом студии. Феликс счастлив, что хоть как-то смог помочь Чонину.